Приемная дочь Бабы Яги (СИ) - "Meleth" - Страница 81

— Не плачь больше никогда, ненаглядная моя!

— Очнулся! — на выдохе радостно выпалила Яга, наконец-то уверившись, что Змей ее и впрямь жив живехонек.

— Не спишь, — как-то подавленно произнес мужчина очевидное.

— Нет, — радостно подтвердила она, глаза на мужа поднявши.

На лице супруга особой радости она не обнаружила, хмуро чело его было, и взгляд он в сторону отводил, словно на Ягусю смотреть ему не хотелось. Вот чего он так, а? Мгновение назад «ненаглядной» называл, а теперь и смотреть на нее не желает. До глубины души Ёжка обиделась, чуть повторно не разревевшись.

— Как я здесь оказался? — вдруг спросил мужчина, когда Златка уже в голове себе таких страстей напридумывала.

— Не ведаю, — буркнула Баба Яга, насупившись и тоже от мужа отвернувшись, да губы, словно дите малое, надув. — Вона у Руслана надобно поспрошать, он лучше знает. Сейчас позову.

— Стой! — крепкая рука поймала тонкие девичьи пальчики в свой плен, так и не дав Златославе подняться. — Что случилось? Отчего помрачнела так?

— А ты чего помрачнел? — запальчиво вопросила Ёжка и тут, не сдержавшись, всхлипнула, принялась сбивчиво ему высказывать. — Значит, пока думал, что спала я, «душа моя» называл, «ненаглядной» кликал, а как я глаза открыла, даже не смотришь в мою сторону! Я что провинилась перед тобою чем-то? Скажи!

— Да чем ты могла передо мною провиниться?! — удивившись, спросил Зареслав.

— Да мне, откуда знать? — всхлипывала Яга, утирая свободной рукой снова лившиеся из глаз слезы. — Я так ждала, что ты очнешься! Так боялась, что хуже тебе станет, а ты…, - шмыгнув носом, Яга в запале высказала самое страшное свое опасение. — Ты, наверное, сто раз пожалел, что со мной свою судьбу соединил! Ведь верно, зачем тебе такая вертихвостка как я?! То за Ивана замуж собиралась, а как случилась беда, сразу колечко приняла. Вертихвостка как есть! Ты ежели жалеешь,

что со мною связался так и скажи…

— Куда-то тебя, Златослава Ростиславовна, не в ту степь понесло, — прервал поток ее слов Лиходольский княжич и строго спросил, глядя ей прямо в глаза. — Причем тут ты вообще? И с чего ты взяла, что я о своем решении пожалел?

Злата молчала. Не знала она, что тут сказать. Вернее знать-то знала, но что-то ее останавливало от откровенностей, наверное, боязнь сболтнуть лишнего на эмоциях. Лучше будет разговор в другую сторону увести.

— Не знаю, — со вздохом пробормотала Яга и, бросив короткий взгляд на мужа, тихонечко спросила. — А ты почему сразу не признался, кто ты таков есть?

— Не знаю, — вдруг как-то светло улыбнувшись, ответил Зареслав.

— Ты меня тут не передразнивай! — шмыгнув носом, погрозила ему Бабка Ёжка и сама того не замечая ответила на его улыбку. — Говори уж как есть!

— Я действительно не знаю, — покаялся муж. — Ехал верхом специально, чтобы тебя увидеть, даже кольцо венчальное взял, сам хотел замуж позвать, даже целую речь заранее написал и выучил. И вдруг в Карповке тебя встречаю, а ты меня «учителем» назвала, в тот момент у меня вся речь из головы вылетела. Стою, смотрю как ты, то краснеешь, то бледнеешь и понимаю, что не знаю, как сказать о моем желании тебя замуж взять, а еще страшно стало, что опять откажешь…

— Так-таки страшно? — не поверила Ягуся, снова чувствуя к супругу своему неизъяснимую нежность.

— Страшно, Злата, — подтвердил свои слова Зареслав. — Очень страшно!

— А я стояла, смотрела на тебя и думала, что правы были мои подружки по Академии, — неожиданно даже для себя призналась Златослава, тут же губу прикусила, смутившись, но все же продолжила, — когда говорили, что ты очень красивый и мужественный, что даже шрамы и те не заметны становятся. Потому-то я то краснела, то бледнела, стыдно было, что так тебя разглядываю…

Ёжкины слова прервал тихий смех княжича, в котором чувствовалась горечь. Злата тревожно вглядывалась в лицо супруга, но, так и не поняв в чем причины столь странного на ее взгляд поведения, осторожно сжала ладонь мужа своими пальчиками, призывая обратить на нее внимание и объяснить, что же произошло.

— Я ведь думал, что до сих пор неприятен тебе, — мягко проговорил Змей Лиходольский. — Когда ты меня первый раз увидела, на твоем лице было столько страха и неприязни, а я уже тогда был влюблен в тебя. Вот и в Карповке, когда ты меня разглядывала, я подумал…

— Балбес ты, муж мой! — хмыкнула Яга и, приподнявшись чуть-чуть, чмокнула мужа в щеку, туда, где шрам был, правда тут же смутилась своему поступку и снова разговором его отвлекла. — А почему ты себе имя другое взял, не родителями данное? Почему тебя в Академии Святозаром Добролюбовым все называли?

— Почему же, именно родители и назвали меня Святозаром, — хитро улыбнувшись, пояснил мужчина, — а Добролюбовы — это вообще материн род. Так что это тоже мое имя.

— А почему тогда тебя братья Зареславом кличут? — искренне недоумевала Баба Яга.

— Потому, что и это мое имя, — признался Змей, продолжая хитро поглядывать на жену и лукаво улыбаться.

— Но как же так? — совсем растерялась девушка.

— Все очень просто, — сжалился Зареслав и принялся объяснять. — У нас в роду Змеев Лиходольских принято, что мальчикам имя дает старший в роду. Уже многие десятилетия старшим является дед, он дал имя моему старшему брату и мне имя должен был дать. Вот только мама моя категорически была против дедова самоуправства и назвала меня раньше, чем это сделал он. Когда дед узнал о мамином поступке, то тут же заявил, что княжеским для меня станет имя Зареслав, а Святозар останется вторым именем. Не любил дедушка с матерью моей ссориться, вот так и получилось, что я двойное имя ношу. В княжестве нашем на имя данное главою рода отзываюсь, а в других царствах государствах второе использую, если, конечно, не по делам родного княжества ездить приходится.

— Вот так да, — подивилась странности Ёжка. — А я все никак в толк взять не могла, почему же ты Святозаром-то называешься.

— Ежка! А Ёжка?! А чего это ты мне зубы заговариваешь? — хитро улыбнувшись, спросил мужчина и, поймав вторую златкину ладошку в плен своих рук, прошептал. — Скажи, ты впрямь не жалеешь, что за меня замуж пошла?

— Ну, вот, снова здорово! — закатив глаза, вознегодовала Ягуся. — Знаешь, что, муж, выздоровеешь и я тебя веником отхожу за такие вопросы глупые, а пока ты у меня вроде как больной, просто скажу — ни мгновения я не жалела, что согласие на брак дала, а сейчас вообще с ужасом думаю, что было бы если бы я отказалась.

— И что было бы? — чарующим голосом спросил он, склонившись к самому лицу девушки.

— Не было бы у меня такого чудесного Змея, с такими беспутными родственниками, — фыркнула насмешливо Яга и, даже пискнуть ничего не успела, как припал княжич к ее устам.

— Эй, вы двое! Заканчивайте, давайте отношения выяснять и нежничать! Мы с Лисенком уже есть хотим, того и гляди с голода помрем, пока дождемся, что вы намилуетесь, — раздался чересчур громки и язвительный голос Руслана. — А тебе, Зарик, вообще никаких милований сейчас не нать! Ты тока от яда оклемался, тебе покой нужен.

— Я его сейчас прибью! — прошептал Зареслав, прижавшись лбом ко лбу Златы.

— Не надо пока, он нам еще пригодится, — хихикнула Ёжка, легко поднимаясь на ноги. — Возможно, — задумчиво протянул ее супруг.

— Спелись! — делано возмущенно пробормотал Руслан. — Верно, говорят: «жена да муж — змея да уж».

— Пожалуй, веником я приласкаю все же этого болтуна, — как бы невзначай поделилась планами Златослава.

— Злые вы! Уйдем мы от вас! Правда, Лисенок? Ты же меня не бросишь одного? — посмеиваясь, ворчал брат Зареслава, покачивая на руках малышку.

— А ну-ка, болтать прекратили усе! — строго прикрикнула Марфа и скомандовала. — За стол идите! Стынет же все.

Глянули все на стол, еще недавно совсем пустой, а там и впрямь уже все к завтраку готово было. Переглянулись Змеи со Златой и улыбнулись друг дружке. Вот оно, какое быстрое колдовство домовых бывает!

Глава 14. К теще на блины или долги надо отдавать

Хотя на первый взгляд, пришедший в себя Зареслав и казался почти здоровым, но слабость после столь сильной отравы не дала ему встать и присоединиться к остальным за столом, потому Руслан остался кормить малышку, а Злата забрав полную мису наваристого мясного бульона направилась к мужу. Поначалу Девушка собиралась сама покормить супруга, но Добролюбов категорически этому воспротивился, заявив, что поесть самостоятельно может и сама. Под скептический хмык Яги, Зареслав приподнялся с трудом, прислонился к печному боку спиной и принял из рук жены миску и ложку.