Приемная дочь Бабы Яги (СИ) - "Meleth" - Страница 48

Девушка нервно сглотнула, пересилив возникшее вдруг опасение, поспешила спуститься вниз и подойти к отцу. Остановившись напротив Ростислава Всеволодовича, Ягуся вложила пальчики в протянутую отцовскую ладонь, позволяя батюшке помочь ей опуститься на колени на расстеленное полотно. До полуночи осталось не так много времени, а им еще предстояло провести свою часть обряда. Кощей как раз собирался начать воззвание к Богам, как вдруг, перед стоящей на коленях Златославой заискрился воздух.

Поначалу возникло перемигивающееся искорками облачко размером с кулак, но оно быстро росло, пока не увеличилось настолько, что превысило человеческий рост, как в высоту, так и вширь. Царевна завороженно следила за странным облаком, а царь-батюшка уже успел догадаться, в чем дело. Ростислав Кощей, быстро схватив с покрывала шкатулку и дочерин платок, подхватил Златку под руку, вынуждая подняться, и не раздумывая потянул ее сквозь мерцающую пелену. Баба Яга опомниться не успела, как оказалась у незнакомого святилища прямо перед алтарем, рядом с которым стоял старый волхв и мужчина, наряженный в костюм жениха.

— Ой! — тоненько выдала девушка и остановилась, как вкопанная.

— Златка, быстро к жениху, ежели не передумала! — шепнул ей батюшка на ухо и вложил в ослабевшие руки дочери платок.

Ёжка отрешенно покачала головой, потом кивнула, снова «ойкнула» и поспешила встать подле жениха, вцепившись в ткань платка, как утопающий в соломинку. Царь-батюшка же, передав выуженный из шкатулки перстень волхву, направился к стоящему в отдалении Змею Горынычу.

— Перед светлыми ликами Матери-Земли, Отца-Неба и всех Светлых Богов спрашиваю тебя Зареслав сын Венцеслава, чисты ли твои помыслы и искренне желание взять в жены Златославу дочь Ростислава? — как ни в чем небывало принялся задавать вопросы старик.

— Помыслы мои чисты и желание искренне, — тихим голосом отозвался жених, на которого Ягусе было и боязно, и стыдно глянуть.

— А теперь ответь ты, Златослава дочь Ростислава, согласна ли стать женою Зареславу сыну Венцеслава? Искренне ли твое желание и чисты ли помыслы? — обратился уже к девушке волхв.

— Помыслы мои чисты и желание искренне, — дрожащим от волнения голоском произнесла необходимый ответ царевна.

— Боги читают в сердцах ваших, видят помыслы, — веско произнес старик, одновременно с этим укладывая в чашу два венчальных перстня, — от них не укроется обман. Все видят Боги, и если получите вы их благословение, в сей же миг наполнится чаша водой. Светлые Боги, взываю к вам! Хотите ли вы осветить эту пару милостью своею?

Молоденькая Ёжка затаив дыхание следила за стоящей на алтаре чашей, но первые несколько мгновений ничего не происходило. Волхв молчал. Жених, на которого Злата так и не смогла заставить себя взглянуть, звучно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Девушка едва подавила разочарованный вздох, но тут вдруг над чашей появилась крохотная черная грозовая тучка, выпустившая маленькую молнию и пролившаяся дождем прямо в ритуальную чашу. Чаша стремительно наполнилась почти до самых краев и только после этого тучка еще раз полыхнула молнией и истаяла.

— Боги милостивы и всевидящи! — чуть нараспев заговорил волхв и, выдержав паузу, задал новый вопрос. — Готовы ли вы пролить здесь свою кровь, чтобы доказать, что слова ваши нерушимы и намерения тверды?

— Да, — все так же тихо отозвался Зареслав и, сделав три уверенных шага, преодолел расстояние до алтаря.

Сглотнув, Златослава во все глаза уставилась на своего жениха. Хорош! Богатырский разворот плеч, мощное тренированное тело и гордая осанка свидетельствовали, что будущий муж с воинским долгом знаком не понаслышке. По плечам Зареслава рассыпались каштановые с алыми проблесками локоны, а когда мужчина повернулся к ней лицом, царевна едва дара речи не лишилась. «И впрямь змей!» — пронеслось у Яги в голове. Лицо жениха сейчас едва ли напоминало обычное человеческое. Хищные заостренные черты с четко очерченными линиями скул, подбородка и носа. На смуглой коже явственно различались змеиные чешуйки золотистые и алые, они проступали на скулах, висках, немного было у корней волос, чуть-чуть на впалых щеках и полностью покрыта вся шея. Но более чудно и жутко выглядели глаза с двойными веками, янтарно-желтые с тонкой полоской зрачка.

Засмотревшись на жениха, Ягуся упустила из виду тот момент, когда волхв согласно обряду сделал надрез на ладони Зареслава, позволяя тоненькой струйке крови пролиться в чашу с водой. Опомнилась Златка, только когда кто-то очень тихо позвал ее по имени. Тряхнув головой, девушка растеряно смотрела на волхва, ожидающего ее у чаши, и снова перевела взгляд на княжича, на диковинном лице которого играла насмешливая улыбка. Невольно всплеснув руками от уразумения собственной рассеянности, царевна поспешила к алтарю. Остановилась она подле жениха, протянула руку волхву и, закусив губу, терпеливо снесла сделанный на ладони надрез.

Дождавшись когда достаточное количество крови прольется в чашу, волхв проворно для слепого старика ухватил пораненную руку жених, вложил в нее еще сочащуюся кровью ладошку невесты. Ладонь княжича оказалась горячей и чуточку шершавой, на тыльной стороне ее виднелись чешуйки, а на пальцах вместо ногтей обнаружились небольшие, но бесспорно острые когти. Злата сдавлено охнула, разглядывая подобное «богатство», пока волхв обматывал их скрепленные руки затейливым ремешком и завязывал какой-то хитроумный узел.

— Испугалась меня? — склонившись к невесте, шепотом спросил Зареслав.

— Нет, — в тон ему совершенно честно призналась Ёжка и поспешила пояснить едва слышно. — Чудно просто! С такими же когтищами жить, наверное, невозможно. Такими и себя поцарапать недолго.

— Ох, Златка! — не смог сдержаться от смешка жених. — Я думал, она испугалась, успокоить хотел, а ей, видите ли «чудно».

— Чего бояться-то? — раздумывая, а не обидеться ли ей, буркнула Баба Яга. — Чай не зверь, не задерешь, — но тут проснулось извечное женское любопытство и, покосившись на волхва, она быстро спросила. — А они тебе не мешают?

— Нет, — покачал головой княжич и улыбнулся. — Это промежуточная ипостась, она для обряда необходима, после обратно перекинусь.

— А-а-а, — протянула царевна и покорно затихла, когда волхв знаком приказал им молчать.

— Светлые Боги, к Вам взывая, прошу ниспослать благодать на сих мужчину и женщину, связать их узами нерушимыми, временем не подтачиваемыми! — громко произнес старик, держа свою сморщенную ладонь поверх их сцепленных рук. — Пусть ни волошба темная, ни умысел злой, ни лета многие не оборвут узы семейные, кровью скрепленные, Богами благословленные!

На словах последних вокруг жениха и невесты ореол белый засветился, с каждым мигом все ярче и ярче становившийся. Стоявшие в стороне Кощей и Змей Горыныч даже глаза ладонями прикрыли, так нестерпимо ярок он был. Но вот прошло всего несколько мгновений, да два удара сердца и ореол угас. Волхв отошел от молодых, поднял еще недавно наполненную до краев чашу и вручил ее жениху. Сейчас на совершенно сухом и чистом дне лежали два перстня: один небольшой, сделанный на женский пальчик, другой массивный и широкий, мужской. Крупные рубины и в том, и в другом перстне теперь были не багровыми, а темно-красными, почти черными чуть светящимися изнутри, словно бы огонек какой колдовской в них был.

— Возьми перстень, Златослава, и одень на палец жениху! — повелительно произнес старик.

Царевна протянула свободную руку к чаше, пытаясь понять, как же перстень-то надеть, ведь рука княжича, на которую надевать положено, с ее рукой связана ремешком. Только успела она это додумать, как опали путы, освободив их ладони, но маленькая ладошка Златы все еще была зажата сильными пальцами Зареслава. Закусив губу, девушка осторожно повернула руку жениха так, что бы она поверх ее оказалась и медленно одела перстень на палец княжичу. Заняв свое законное место, в перстне ослепительно мигнул потемневший рубин и тут же погас, даже ранее замеченный свет померк.