Приемная дочь Бабы Яги (СИ) - "Meleth" - Страница 105

— снова в его голосе проскользнуло злорадство, развернувшись, сын Чернобога самодовольно улыбнулся и сообщил. — А теперь пора твоему змеенышу мне подсобить. Тело Ивана Светорецкого уже тлеть начинает, силы от смерти этого червячка и девочки как раз хватит его подлатать.

— А зубы не обломаешь?! — окрысилась Баба Яга, с силой сжимая в кулаке острую иглу застежки.

Боль была сильной, на глаза навернулись слезы, но княжна Лиходольская продолжала сжимать кулак. Толстая серебряная игла насквозь проткнула ладонь, и ее острый кончик торчал аккурат между костяшками среднего и указательного пальца. Кровь медленно текла по сжатому кулаку, капая на подол расшитого каменьями сарафана, но кроме этого ничего ровным счетом не происходило. Ягуся нервно сглотнула, ощутив холодок, поднявшийся по позвоночнику, и взглянула в наполненные злой насмешкой глаза Ивана. «Неужто обманул Велимир?! Или Зареславу настолько худо, что он и обратиться не может?! — метались в голове Златы страшные мысли, но она быстро взяла себя в руки. — Негоже так думать!»

— Не выходит? — с показной участливостью спросил мужчина, огибая девушку и подходя к дверце клетки, чтобы распахнуть ее настежь. — Ты что же глупенькая поверила, будто Змеи своих избранниц и впрямь чувствуют?! Дудки это! Эти чешуйчатые только о себе пекутся, а до остальных им дела нет. Запомни это, девочка!

— Ошшибаешшшся, темный! — вдруг донеслось отчетливое шипение, и на Ивана в упор глянули змеиные глаза, пока еще на человеческом лице.

Но лицо, как и тело, стало стремительно меняться и раздаваться ввысь и ширь, так что мгновением позже заскрипели, прогибаясь под недюжинной силой, прутья клетки, разломились как прутики сухие и перед сыном Чернобога во всей красе предстал крупный Змей с золотистой чешуей с алым отливом. Златослава, успевшая загодя каким-то непонятным даже ей образом отскочить подальше, с восхищением разглядывала не виденный ею ранее облик мужа. Змею Лихольскому же было явно тесно даже в таком громадном зале, но он этого не замечал, копя ярость и силу, собираясь вложить их в свой огонь.

— Ты думаешь, тебе удастся меня победить, чешуйчатый червячок?! — насмешливо поинтересовался темный, выплетая новое колдовство, в желании сразить Змея. — Я твоих родичей, еще до твоего рождения давил как ужиков болотных и с тобой разделаюсь! Что молчишь? Испугался?!

И Зареслав ответил. Мощный огненный поток из раскрытой пасти излился прямо на колдуна, успевшего-таки оградить себя защитной волошбой. Да только ярость княжича была такой силы, что не выдержала защита колдовская, хлопьями пепла облетать стала, а огонь змеиный все ближе к телу темного подступал. Злата различила в глазах Ивана неподдельное удивления, когда он, видимо, осознал, что колдовством своим не спасется. А потом случилось то, чего никто не мог ожидать.

Глава 18. Конец — делу венец!

Сын Чернобога улыбнулся, словно бы, защищавшая его, волошба не облетала хлопьями сероватого пепла, будто не было перед ним раскрытой пасти громадного Змея, извергавшего огонь, плавивший все вокруг. Бескровные губы того, кого многие знали как Ивана Светорецкого, кривились в какой-то совершенно безумной улыбке, глаза лихорадочно блестели, а плечи подрагивали, будто он собирался рассмеяться.

— Думаешь, победила, да, змееныш?! — наконец в голос засмеялся мужчина, выставляя ладони перед собой словно пытаясь сдержать пламя.

От явно сквозившего в голосе безумия, Златослава уже почти поверившая, что все обойдется, задрожала и попятилась. Маленькая Василиса проснулась, захныкала, протянув к матери ручки. Яга прижала ребенка к груди, чувствуя, как маленькие теплые ладошки ложатся на шею, а пальчики путаются в выбившихся из косы прядях. Руки девушки тут же легли так, чтобы прикрыть ими полностью, крохотное тельце, а в худшем случае, Ёжка бы просто закрыла дочь собой, развернувшись спиной к смеющемуся взахлеб темному. Она с замирающим от страха сердцем ждала, что колдун вот сейчас сотворить нечто такое, от чего и спасения не будет. Но сын Чернобога всех удивил.

— Твой огонь сожжет лишь тело, а душа получит свободу, — не переставал смеяться он. — Свободу, понимаешь?! Я заберу любое тело, стоит с его губ сорваться слову «да»! Ребенок ли, отрок, взрослый мужчина…. Все равно! Одно «да» и у меня вновь есть тело! А уж снова подобраться к Кощееву роду — это дело времени. Рано или поздно я получу то, что предрекла мне мать.

С последними словами, мужчина развел в стороны руки, будто собираясь заключить кого-то в объятия, запрокинул голову и закрыл глаза. Мгновением позже пропала его волошба, будто ее и не было вовсе, а змеиный огонь объял человеческое тело сына Темного Бога. Злата зажмурилась, крепче прижимая к себе ребенка. Уж больно страшно было глядеть на занявшегося пламенем, как уголек, мужчину! Ни стона, ни звука не слетело с губ колдуна. Лишь только грохот падающих камней, заставил Бабу Ягу распахнуть глаза и вперить взгляд в удивительное зрелище.

Зареслав уже в человеческом облике стоял у горстки пепла, на том месте, где находился Иван Светорецкий. Чуть в стороне от него в стене зиял пролом, в который пробирались ладные молодцы, блестящие чешуей промежуточной ипостаси.

«Запоздала подмога», — хмуро подумала Бабка Ёжка, но тут же успокоилась и с опаской посмотрела на то, что осталось от бывшего жениха. Все присутствующие в подземелье Змеи смотрели туда же с легкой настороженностью.

Ох, не зря они бдели! Ох, не зря! Пепел у них на глазах зашевелился, будто под дуновением ветерка и от него стало подниматься нечто темное, жуткое и злое. Словно черное дымное облако разрасталось над пеплом, в какой момент это облако приняло очертания человеческого тела и обзавелось светящимися алыми глазами, Златослава упустила из виду, поскольку ее внимание привлекло иное.

За спинами Змеев, столпившихся вокруг темной фигуры и ощетинившихся защитной волошбой, прямо из стены стройными рядами шли невысокие смуглые и скуластые воины в легкой броне с длинными мечами наголо. Ёжка даже рот от удивления открыла, на них взирая. Что не живые они, а души не упокоенные, поняла сразу и, хотела было закричать мужниным родичам, что за спинами их творится, как вдруг из-за призрачных мужских спин выглянула забавная девичья мордашка и строго покачала головой. Баба Яги чуть не подавилась, в конец опешивши. Но тут полупрозрачная наряженная в странные многослойные одежки девушка, все же покинула свое убежище за спинами воинов и решительно направилась вперед. Витязи невиданные же остановились аккурат позади Змеев, чуть в затылки им не дыша, ежели бы дышать они могли, а девушка, стараясь не касаться даже краешком своего наряда живых, шустро их оббежала и встала напротив той жути черной да красноглазой, что после гибели тела Ивана Светорецкого осталось.

Злата нервно вздрогнула, не зная чего и ожидать от пришлых духов. Вдруг они с сыном Чернобога заодно?! И сейчас вся эта призрачная рать ринется на беззащитных Змеев, которые их даже и не видят, судя по тому, что не заметили они возникшей почти перед их носом тоненькой девичей фигурки. Только вот рот открыть и предупредить не выходило, не могла она это сделать и все тут.

Черная, как сама тьма, фигура тем временем чуть колыхалась, будто не в состоянии осознать, что же произошло, взгляд алых светящихся глаз медленно переходил от одного Змея к другому, но постоянно возвращался к призрачной девушке стоящей перед ним. Ягусе почему-то подумалось, что темный еще никак в себя прийти не может и осознать, что тело-то его мертво. И вот когда в очередной раз алый взгляд вперился в странную девушку, она тряхнула головой, волосы ее, заплетенные в сотни тонких косичек взвились будто змейки, а длинные тоненькие пальчики уверенно обхватили запястья темной фигуры. Только в тот миг черная душа сына Темного Бога, осознала, что творится нечто непоправимое, грозящее ему если не гибелью, то другой какой-то напастью.

Сотканная из тьмы фигура дрогнула и попыталась вырваться, но цепкие полупрозрачные пальчики держали крепко. Призрачная девушка, вдруг обернулась к появившимся вместе с нею воинам и кивнула на черную душу. Словно только и дожидаясь ее указки, воители двинулись, вперед проходя сквозь Змеев, растеряно взирающих, на отчаянно пытающуюся вырваться из незримых пут черную фигуру.