Одиссея Тёмного принца (СИ) - Силаева Ольга - Страница 5

Таиссе самой не верилось, что она побывала на Луне. Сейчас, в такой обычной палате, с солнцем, светящим за окнами, с зелёным сквериком у здания…

Но это действительно было. Таисса и её отец на Луне. И Найт. И Дир.

Дир, которого сломал и вывернул наизнанку нанораствор. Который поклялся скорее умереть, чем дать этому свершиться вновь.

– Дир стал Тёмным, – проговорила Алиса совсем тихо. – Тёмным. Теперь он способен на всё. Ты можешь себе представить, что будет, если я встану у Дира на пути? Откажусь его видеть? Пускать его к сыну?

– Ты боишься.

– Да. А ты бы не боялась?

Таисса прикусила губу.

– Я помогу тебе, – тихо сказала она. – Никто не будет тебя ни к чему принуждать, пока я способна их остановить. Даже Дир. Даю слово.

– Ты всегда его держишь? Своё слово?

– Как и отец. Иначе я бы его не давала.

– Думаешь, Тьен не пожалеет, если вырастет со мной? – почти шёпотом спросила Алиса. – Иногда я лежу в постели, гляжу в потолок, думаю о нём и полночи не могу заснуть. Ведь я не блестящая Светлая, не бесстрашная героиня. Вдруг он разочаруется во мне? Перестанет меня любить? Возненавидит за то, что я не отдала его Диру и Ларе?

Таисса вспомнила спокойное серьёзное лицо Тьена. Такого похожего на своего отца…

И твёрдо покачала головой:

– Думаю, тебе это точно не грозит. Не уверена, что Тьен вообще будет способен кого-то ненавидеть.

Алиса откинулась на подушки.

– Хорошо бы. Тогда… тебе пора, наверное. Я бы хотела, чтобы ты осталась, но тут скоро будут Светлые, и ты не хочешь с ними встречаться, верно?

Таисса встала.

– Верно. Увидимся.

Алиса нерешительно окликнула её, когда Таисса взялась за ручку двери.

– Передай Диру и Ларе, что мне очень жаль. Очень. Я бы так хотела, чтобы было иначе. Но ведь у них будут собственные дети, а Тьен – мой сын. Мой единственный сын, наверное.

– Я знаю, – тихо сказала Таисса.

– Вот ты – ты бы отдала своего сына кому-то ещё? Донору, которого выбирала не ты?

– Ни за что, – произнесла Таисса, не раздумывая. – Никогда. Но в ближайшие лет пять-шесть, я думаю, это чисто умозрительный вопрос.

– Да уж. – Алиса улыбнулась. – Я немного поторопилась, правда?

Таисса покачала головой:

– Нет. Чудо всегда приходит вовремя. Особенно такое. Думаю, Тьен будет очень благодарен тебе.

Они улыбнулись друг другу в последний раз. И Таисса мягко закрыла за собой дверь.

Запоздало она поняла, что было бы неплохо выйти не в дверь, а через окно, чтобы сразу подняться на крышу. Но ноги сами понесли её в кафетерий, и было бы глупо притворяться, что она не хотела кое-кого там застать. Как бы бессмысленно это ни было.

Два из четырёх автоматов в коридоре, продающих кофе, шоколад и сладкую газировку, были накрыты непрозрачными чехлами, но два работали. Вернон сидел на полу, прислонившись к стене, и отхлёбывал из полупустого стаканчика с кофе. Рядом валялось несколько пустых ярких обёрток от шоколадных батончиков.

– Мусоришь, – заметила Таисса. – Светлые будут недовольны.

– Ещё спроси, где мои манеры.

Вернон махнул рукой, и обёртки разлетелись по коридору. Он хлопнул ладонью о потёртый линолеум рядом с собой.

– Садись, раз уж ты здесь. Светлая может и подождать пару минут.

– Она уже на крыше?

– И мои люди глаз с неё не сводят, поверь мне.

Таисса села рядом с Верноном и вгляделась в его лицо. Упрямое, бледное, с чёткой линией подбородка, высокими скулами и непонятным выражением в серых глазах.

– Спасибо, что позаботился об Алисе, – нерешительно сказала Таисса. – Ты… какие у тебя сейчас планы? Не насчёт неё, а вообще?

Вернон повернул к ней голову:

– Помнишь, как я в первый раз позвал тебя на самоубийственную миссию?

– Да.

– Так вот, в этот раз я тебя на неё не зову.

Таисса моргнула.

– И она правда будет самоубийственной, – бесстрастно произнёс Вернон. – То есть я не вернусь. Совсем. Или вернусь уже не я. Неважно. Меня, Тёмного, сидящего сейчас в этом дурацком грязном закутке, уже не будет.

Его глаза  странно блестели. Выброс адреналина перед миссией? Перебрал со стимуляторами? Или ему действительно было страшно?

Вернон кивнул на свой линк:

– Нейросканер молчит, разумеется, но ты знаешь почему. Впрочем, это последние часы, пока я на нейролептиках. Очень скоро мне придётся от них отказаться. – Он усмехнулся. – Пожалуй, мне будет их не хватать сильнее всего. И полётов. Я привык к полётам. Каково было бы тебе без воздуха, Пирс?

– Тяжело, – помолчав, сказала Таисса.

– Невыносимо. И поверь мне, когда полётов лишится весь мир, ты тоже не обрадуешься.

Вернон зевнул:

– А так ведь и произойдёт, и очень скоро. Ну, если я не остановлю это безобразие. Кто, если не я? Право, я бы с радостью передоверил это занудство кому-нибудь ещё. Эйвену, например. Увы, для этих целей он подходит примерно так же, как суповая кастрюля.

– Да о чём ты говоришь? – повысила голос Таисса.

Вернон пожал плечами:

– Кажется, у меня будет очень печальный день рождения. Видишь ли, Пирс, меня порой посещает крайне пафосное желание спасти мир, и я люблю пафосно об этом рассказывать. Иногда это сопряжено с риском – первое, не второе.

– Второе тоже, – пробормотала Таисса. – Если правильно подобрать аудиторию.

– Это я умею, – согласился Вернон. – Куда чаще, увы, эти мои душевные порывы сопряжены со смертью. С банальной, противной и совсем не пафосной. Помнишь одну интересную инъекцию, которую я себе сделал почти год назад?

Таисса отвела взгляд.

– Помнишь, – кивнул Вернон. – Не самая приятная штука, но что поделать. Впрочем, всё лучше, чем банановые йогурты. Некоторые вещи слишком страшны для того, чтобы говорить о них вслух, а?

Таисса невольно улыбнулась:

– Тоже терпеть их не могу.

– То ли дело персиковые, – кивнул Вернон. – Помню, Су Ли запихивала их в меня после обеда один за другим, так что теперь мне сложно не испытывать к ним сентиментальной привязанности. Детство, детство, детство… – Он хмыкнул. – Интересно, мой отец любил йогурты? Ни разу не видел пустого стаканчика у него на столе. Виски, впрочем, сколько угодно.

Таисса прикусила язык. Если Вернон сейчас вспомнит о матери…

Но Вернон не сказал ни слова. Лишь едва заметно омрачилось лицо.

Ему было одиноко, вдруг поняла Таисса. И хотелось поговорить хоть с кем-то перед тем, как отправляться на верную смерть. С кем угодно. Хотя бы с ней.

– Может быть, я могу помочь? – негромко спросила Таисса. – Я дочь своего отца. И я помогала тебе раньше.

Вернон поморщился:

– Хочешь сказать, мне придётся присматривать ещё и за тобой? Нет, спасибо. Я не забыл Храм Великого Тёмного, где ты была слабее нашего общего приятеля Харона раз в пятьдесят.

– Там у меня не было способностей!

– Можно подумать, тут они у тебя бу… – Вернон осёкся. – Неважно. Мне пора.

Он встал одним грациозным движением, не глядя на Таиссу.

– Очень скоро лаборатории варианта «ноль» сделают свой ход, – произнёс Вернон. – Если у тебя получится не попасть под удар, будет здорово.

– Откуда ты это знаешь?

– Знаю.

Он бросил взгляд куда-то в сторону, и Таисса не сразу поняла, что он смотрит на неё через зеркальную поверхность автомата с кофе.

– Пару раз я просыпался в холодном поту от фальшивых воспоминаний, – отрешённо сказал Вернон. – Мне снились очень интересные минуты на лабораторном столе. Александр, заботливым голосом отдающий приказы, и я, с нанораствором в венах. Эйвен сказал, что от него нет лекарства?

– Мне так сказал Дир, – дрогнувшим голосом произнесла Таисса. – Конечно, он мог лгать, но зачем это ему?

– Может быть, средство почти разработано и он не хотел тебя обнадёживать, – пожал плечами Вернон. – Неважно. Лекарства нет. Ты и эта дрянь в твоей крови… вы с ней навечно.

Он хмыкнул.

– Есть, впрочем, одно средство. Но я помню, что ты от него не в восторге.