Одиссея Тёмного принца (СИ) - Силаева Ольга - Страница 15

Таисса глядела на него в звёздном небе. На спокойное лицо, развевающиеся на ветру светлые волосы… чуть отрешённую улыбку. На Дира, который принял решение. И что-то в его взгляде подсказывало, что она его не переубедит. Дир сделал выбор, и этот выбор свершится.

– Что ты выбрал? – спросила Таисса вслух.

– Жизнь. – Дир закинул руки за голову, ложась на воздух. – У меня больше нет абсолютной власти, и я не могу решать за весь мир, каким ему быть: суждено ли Светлым и Тёмным остаться прежними или же лаборатории варианта «ноль» сотрут все различия и мы сделаемся людьми. Но я сделал выбор, Таис. Я не буду марионеткой нанораствора – ни Светлой, ни Тёмной. И я устал от боли.

Он повернул голову к ней:

– Я хочу стать человеком.

– Ты хочешь лишиться способностей? – изумлённо сказала Таисса.

– Тогда нанораствор перестанет на меня влиять, – просто сказал Дир.

В звёздном небе повисло молчание.

Таисса закусила губу. Дир хотел стать человеком. Дир. Её Дир. После того, что нанораствор сделал с ним на Луне, Таисса могла понять его аргументы. Но… лишиться полёта, силы, ауры, защиты, регенерации – всего, что делало их Светлыми и Тёмными?

– И что ты тогда будешь делать? Останешься тут и будешь преподавать математику?

– Ну, иногда я буду уделять время гостям. Уверен, завтра мои ученики обрадуются неожиданным каникулам.

Таисса фыркнула.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Я хочу жить, Таис. Не трястись, что в любой момент я могу сделаться марионеткой. С меня хватит.

– Нанораствору можно поменять знак. Другая сигнатура, другие ценности.

– В другой реальности. У нас пока нет таких технологий. И я не знаю, появятся ли, даже если твой отец приложит все усилия к этому. А даже если и да, как долго я могу ждать?

– Тогда тебе осталась самая мелочь, чтобы лишиться способностей, – проронила Таисса. – Добыть препарат «ноль». Я не буду тебе помогать, уж извини.

– Я не спешу, Таис. У меня ещё есть время на размышления. Сама понимаешь, это непросто.

Они обменялись невесёлыми взглядами.

– Не сдавайся, – тихо сказала Таисса. – Никогда. Ни на один день. Мы нужны этому миру, мы делаем его лучше. Мы не должны быть болью, мы – свет. Даже Тёмные.

– Мы не боль, но вдохновение мы черпаем только в боли. В смерти. – Дир покачал головой. – Всю войну я сидел над бумагами, но мне казалось, что я слышу крики. Я хотел, так отчаянно хотел изменить что-то, но у меня больше нет надежды сбросить Совет так просто. Я не отчаиваюсь, Таис: я продолжу бороться с ними, но человеком. Никакого больше нанораствора. Я не желаю давать им оружие против себя. Не хочу, чтобы меня сломали.

– Вернона не сломали, – глухо сказала Таисса. – В другой реальности.

– Не сломали настолько, что он предпочёл уничтожить себя, лишь бы его двойник жил свободно в другом мире? Не думаю, принцесса.

Таисса протянула руку, и их пальцы переплелись под звёздным небом.

– Столько всего случилось, да? – спросил Дир негромко. – И одно светлое воспоминание. Волшебное чудо из будущего, с которым встретились лишь мы.

– Тьен.

– Тьен. Мой сын. Знаешь, я часто думаю, что умер бы, лишь бы не дёргаться на ниточках нанораствора. Но куда чаще я думаю, что умер бы, чтобы сохранить его временную линию. Чтобы он не исчез, не растворился в море вероятностей. Он… он другой, Таис. Он отказался убивать даже во имя целой реальности. Как и ты. – Дир покачал головой. – Был ли я когда-нибудь таким?

Таисса покосилась на Дира.

– Мне кажется или знакомство с ним преподало тебе здоровенный урок?

Дир хмыкнул:

– Вообще-то он мой сын. Должно быть наоборот.

Таисса не сдержала ехидной ухмылки:

– Ну да, конечно.

Дир сжал её руку крепче.

– И никаких смертей, – решительно сказала Таисса. – Тьен будет категорически против. Настолько, что отправится в прошлое, настучит тебе по голове, а мне опять придётся возвращать прежнюю реальность. Спасибо, это уже без меня.

Дир улыбнулся ей, и на этот раз в его улыбке была нежность.

– Обожаю твоё чувство юмора.

– А мне нравишься ты, – отозвалась Таисса. – Немножко. Совсем чуть-чуть.

В его глазах горели отблески звёздного огня, и в пальцах, которые гладили сейчас её ладонь, Таисса слышала отпечаток далёкой ночи, где цвели поля вереска. Где Дир и она, обнажённые и раскрытые друг другу, готовились завоевать мир.

– Я тоже тебя люблю, – тихо сказал Дир. – Во всех реальностях. И прости меня. Там, в обсерватории, когда я собирался взломать твоё сознание, – я так и не попросил за это прощения.

– Ты защищался от атаки Совета. У тебя была причина.

– Да, но это скользкая дорожка. И я едва не упал.

Дир притянул её к себе, и Таисса положила голову ему на плечо.

– Тьен, – произнесла она. – Думаешь, с ним всё в порядке? Там, в будущем?

– Я бы очень хотел в это верить, Таис.

Таисса повернула к нему голову.

– Передумай, – тихо-тихо сказала она. – Пожалуйста. Не становись человеком. Дир, твоё долголетие… регенерация… Вдруг ты всё потеряешь? Совсем всё? Я не хочу стоять на твоей могиле через сорок лет, я… я с ума сойду. Давай просто… побудем вместе? Здесь, в тишине, никаких поисков, никаких интриг? Мне кажется, мы это заслужили.

Дир взглянул ей в глаза.

– Попробуешь меня переубедить?

– И поддержать, – просто сказала Таисса. – Никто не должен быть один. Особенно ты.

– Я вряд ли изменю своё решение. Тебе стоит это понимать.

– Я понимаю.

Пальцы Дира скользнули по её запястью.

– Тогда забудем обо всём остальном. Только ты и я.

Таисса улыбнулась, сонно закрывая глаза. И, уже засыпая в воздухе, почувствовала, как Дир обнимает её во сне.

Следующие несколько дней прошли в мягкой полудрёме. В деревню они с Диром так и не отправились: вместо этого, взявшись за руки, они пошли гулять по окрестностям. Один раз они даже решились заночевать у костра на берегу озера, устроившись на широкой соломенной подстилке и укрывшись одним одеялом на двоих. Куда невиннее, чем Таисса могла бы ожидать.

– Мне кажется, – мягко ответил Дир на её немой вопрос, – мне очень повезло, что ты вообще до сих пор со мной разговариваешь. Если бы альтернативная Таисса устроила бы мне что-то хотя бы вполовину такое же ужасающее, как то, что другой я устроил тебе, думаю, я долго бы прятался на чердаке.

– По меньшей мере, – согласилась Таисса. – Но я вижу разницу, Дир. Ты – это ты.

– И именно поэтому, – серьёзно сказал Дир, – я не хочу никуда торопиться. Кроме того…

Он посмотрел вверх, на Луну, и они поняли друг друга без слов.

Потом они долго сидели у костра в молчании.

– Я помню, как ты говорила другому мне, что мать Тьена – ты, – тихо сказал Дир. – Мне бы этого хотелось.

Таисса покачала головой:

– Ты не видел, как Тьен смотрел на Лару. Дороже неё у него не было никого в мире.

– Лара… – Дир помолчал. – Я сломал её сознание, вывернул наизнанку её волю. Она не скоро меня простит, если простит вообще.

– Я простила, – тихо сказала Таисса. – За Храм.

Его глаза расширились.

– Таис, ты…

– Я доверяю тебе, – просто сказала она. – Помнишь, когда я согласилась на встречу, отдаваясь в твои руки? Доверие выше любви, выше свободы, выше власти. Это самое главное сокровище, и его нельзя ждать или требовать. Всё, что ты можешь, – подарить его сам.

Дир улыбнулся:

– Я даже не знаю, что тебе нужно сделать, чтобы я перестал тебе доверять. Насыпать мне в кофе стручкового перца сто раз подряд, может быть.

– Уверена, ты раскусил бы меня на пятый раз.

– Обижаешь. На первый же.

В выражении глаз Дира невозможно было усомниться. Точно так же он смотрел на неё, когда опускал в заросли вереска. Так, словно драгоценнее и желаннее её нет никого на свете.

Если бы Тьен был их сыном, не было бы ничего, чего они бы не преодолели вместе.

– Я видела Алису в больнице, – произнесла Таисса. – У неё были… проблемы со здоровьем, но сейчас с ней всё хорошо.