Великий перелом - Шидловский Дмитрий - Страница 86

— Эй, панове! Покажем красным, каково ходить на Варшаву! Эскадрон, за мной!

Он пришпорил коня и ринулся вперед. Позади раздался гул копыт множества лошадей, поднимающихся в галоп. И тут же в нескольких метрах перед Янеком вырос столб взрыва. Земля вздыбилась, и мощная взрывная волна выбросила Янека из седла. Грохота он даже не слышал. Внезапная тишина окутала его, и он почему-то сразу понял, что не ранен, не контужен, а убит. Постепенно он перестал видеть происходящее, перед глазами у него начали разворачиваться картины прошлой жизни.

Он не вспоминал детство. Память вернула его только в то время, когда он, еще пятнадцатилетний, стоял перед полицейским капитаном в отделении, и дядя Войтек договаривался отпустить его «под честное слово». В этот момент Янек подумал, что все случившееся потом было одной сплошной ошибкой. Ему захотелось все переделать, переиначить. Он вспомнил, как попал в этот мир, как познакомился, а потом поругался с отцом; вспомнил, как удивился, когда узнал о потрясающей возможности ходить по мирам. Вспомнил, как они вместе с отцом и Крапивиным переехали в Петербург; вспомнил квартиры в Ковенском переулке и на Васильевском острове и подпольную «Армию крайову». Вспомнил, как его арестовала полиция, как жил он в ссылке и как бежал оттуда. Вспомнил, как встретил Сталина и убил его — впервые убил человека! — и как был счастлив, что избавил землю от тирана. Вспомнил разговор с Басовым в сибирском лесу и «домашнее задание», которое дал ему Басов, — понять, почему никто в мире не знает будущего и почему его, Янека, и еще нескольких человек неведомые силы пропустили в мир, будущее которого оказалось предсказуемым.

«А я ведь так и не понял, — с сожалением подумал Янек. — Даже забыл об этом думать. Наверное, это было важно».

А память беспощадно тащила его дальше. Путешествие без документов почти через всю Россию; переход фронта в Галиции; арест австрийскими военными. Допросы. Зачисление в Войско польское. Участие в боях; служба в разведке; знакомство с Пилсудским; арест Пилсудского. Регентский совет; польский партизанский отряд в Белоруссии, бои с красными. Поездка в Магдебург и встреча Пилсудского и ссора с ним, когда тот отказался поддержать наступление белых армий и пойти на равноправный договор с Украиной и Литвой. Тогда Янек позволил себе горячо спорить с маршалом и был отправлен за это на фронт командиром эскадрона. Вспомнил Янек бои на Украине, взятие Киева. Вспомнил, как спас от погрома какую-то еврейскую семью, как зарубил саблей опознанного среди пленных комиссара, как пристрелил из милосердия изнасилованную целой ротой, истекающую кровью и, кажется, сошедшую с ума санитарку из красногвардейского обоза. Вспомнил отступление, почти бегство от Киева до Вислы. И вот он снова выхватывал саблю, чтобы повести свой эскадрон в атаку на рвущихся к Варшаве красных.

И снова перед ним вырастал столб взрыва…

— Янек, где ты, негодник? — Голос тети Мажены резал слух.

«Она-то здесь откуда? — удивленно подумал Янек. — Это было так давно. В другой жизни».

— Янек, да ты спишь, бездельник! А уроки наверняка не сделал. Поднимайся немедленно!

Голос прозвучал над самым ухом, и Янек открыл глаза. Тетя Мажена стояла в комнате, уперши руки в бока и устремив на него гневный взгляд.

В комнате?! Янек вскочил с кровати.

С кровати?!

Янек растерянно осмотрелся. Он снова был в своей комнате, в Варшаве… в тысяча девятьсот восемьдесят втором году. На столе, как всегда в беспорядке, валялись школьные учебники и тетрадки. Над кроватью висел вырезанный из газеты портрет Пилсудского.

Янек бросил взгляд на шкаф и остолбенел. Из зеркала на него смотрел паренек лет пятнадцати от роду, со взъерошенной шевелюрой, в поношенных джинсах, свитере и кроссовках.

— Ай! — вскрикнул Янек, когда тетя Мажена ловко ухватила его ухо и, выкручивая, потянула наверх.

— Я сколько раз тебе говорила, чтобы в уличной одежде и обуви на постель не ложился! Ну-ка марш за стол и показывай, что на завтра задано!

Пани Гонсевская за ухо подтащила пасынка к рабочему столу и усадила на стул. Янек рассеянно посмотрел на часы. Три часа дня. Да, все так и было. Он пришел из школы, завалился на кровать… Пролежал минут пятнадцать, потом пошел на митинг, где его схватили полицейские. Потом его вызволил дядя Войтек. Потом…

«Неужели это все сон?!» — в отчаянии подумал он.

— Ты где витаешь? — Пани Гонсевская легким подзатыльником вернула пасынка к реальности. — Что у тебя задано на сегодня? Алгебра? Бери учебник и решай задачу. Только сейчас и при мне. И в ответы не подглядывай.

— Что? — Янек рассеянно посмотрел на мачеху.

— Я говорю, в ответы не подглядывай. Я же тебя знаю, хитреца. Подгонишь решение под ответ. А тебе нужно понять, как решаются задачи, а не сделать отдельный пример учителю на радость, иначе ничему не научишься.

— О, Матерь Божья, да ведь так оно и есть! — хлопнул себя по лбу Янек. — А я-то, дурак, так ничего и не понял. Мне надо позвонить, тетя Мажена.

Он подбежал к телефону и быстро набрал номер. Трубку на противоположном конце провода сняли почти мгновенно.

— Дядя Войтек, мне нужно срочно приехать! — выпалил Янек.

— Приезжай, — ответил знакомый голос.

Даже не положив трубку на рычаг аппарата, а просто бросив ее на журнальный столик, Янек метнулся к входной двери. Выбегая, Янек еще слышал, как тетя Мажена говорила по телефону:

— Войтек, ты уже вернулся? Вчера?

Красный двухсекционный «Икарус» невероятно медленно тащился по улицам Варшавы. Янек поминутно подпрыгивал, вскакивал, переходил на другое место, словно это как-то могло помочь автобусу ехать быстрее. Ну вот наконец остановка. Янек пулей вылетел на улицу и со всех ног бросился к дому дяди Войтека.

Дядя Войтек встретил его на пороге квартиры. Одет он был как обычно франтовато: мягкие туфли из кожи добротной выделки, безупречно отутюженные брюки, вельветовый пиджак и безукоризненно белая сорочка.

— Дядя Войтек, я все понял! — крикнул Янек.

— Проходи, — улыбнулся в ответ пан Басовский.

Следом за хозяином квартиры Войтек вошел в гостиную и, сбиваясь, затараторил: