Бог здесь был, но долго не задержался (сборник рассказов) - Шоу Ирвин - Страница 60

Одна из тех, что повсюду попадаются на глаза в эти дни. Старая, лет под восемьдесят женщина, вся в черном, сидит на корточках спиной к стене, протянув вперед руку для милостыни; рядом с ней маленькая, почти совсем голая, видно, умирающая от голода девочка с большими щенячьими глазами. Стройная евроазиатская девица, сильно накрашенная, с пышной, высокой прической, в шелковом платье с разрезами, демонстрирующими великолепные ноги, проходит мимо этой несчастной старухи, не обращая на него никакого внимания, словно ее не существует. На заднем плане -- стена, где кто-то написал мелом большими буквами: "Бог здесь был, но долго не задержался".

Я сделал этот снимок для своего редактора отдела религии,-- объяснил Кэрол, наливая себе вина.

Анна взяла в руки фотографию.

-- Какая девушка! -- восхитилась она.-- Будь я мужчиной, не стала бы и глядеть на белых женщин.-- И передала фотографию молодому англичанину.

Тот долго, внимательно ее разглядывал, потом вымолвил:

-- В Китае, насколько мне известно, больше нищих нет.-- Вдруг густо покраснел, словно сказал непристойность, и быстро положил фотографию на место.

Элдред Гаррисон, вскинув голову, словно проснувшаяся птица, посмотрел на нее.

-- Новое американское искусство -- граффити. Общение с помощью надписей на стенах.-- И улыбнулся своей шутке, хотя она ему самому, кажется, не очень понравилась.

Кэррол спрятал фотографию в карман.

-- Я не видел там женщины два с половиной года.-- Гаррисон, принялся за бифштекс.

Париж, однако, столица ошеломляющих бесед,-- взять хотя бы Флобера с его друзьями. Розмари стала вдруг придумывать более или менее подходящие предлоги, чтобы уйти не дожидаясь десерта. Молодой англичанин налил ей еще вина, наполнив почти до краев большой стакан.

-- Благодарю вас.

Чувствуя себя по-прежнему неловко, он отвернулся. него красивый, длинный, типично английский нос, белесые ресницы, немного втянутые розовые щеки и полные, как у девушки, губы. В кармане должна торчать "Алиса в стране чудес".

Ох уж эти разговоры о войне... Интересно, как он прореагирует, если она тихо, не повышая голоса задаст вопрос:

-- Не знаком ли кто-нибудь из вас с опытным врачом, на которого можно положиться? Речь об аборте.

-- У нас в лагере была большая группа гурков1, сотни две, не меньше.-Гаррисон разрезал на кусочки бифштекс. "Ну все, сегодня у нас вечер воспоминаний о Дальнем Востоке",-- подумала Розмари.

1 Объединение различных восточных народов, составивших ядро современных жителей Непала.

-- Чудесные парни. Превосходные солдаты,-- продолжал Гаррисон.-- Чего только не предпринимали япошки, чтобы переманить их на свою сторону. Все же братья по цвету кожи, которых нещадно эксплуатируют эти белые империалисты, ну и все такое прочее. Им выдавали дополнительные пайки -- поровну между всеми пленными. Ну, а что касается сигарет...-- И покачал головой с удивлением, не покидавшим его и спустя двадцать пять лет.-- Принимали без звука эти сигареты... А потом, все словно по команде разрывали их на мелкие кусочки -- прямо перед охранниками. Те только громко смеялись и на следующий день выдавали им еще больше сигарет -- вся сцена повторялась сызнова. Так продолжалось более полугода. Какая-то нечеловеческая дисциплина. Бойцами они были замечательными, на удивление. Все им нипочем: непролазная грязь, пыль, падающие рядом убитые товарищи.

Гаррисон потягивал вино, выпивка, казалось, лишь раззадоривала его аппетит, а давно минувшие лишения только обостряли получаемое от еды удовольствие.

-- Наконец полковник собрал их всех и сказал, что пора это прекратить. Какое унижение для них если эти япошки в самом деле думают, что сумеют их подкупить. Нужен какой-то убедительный поступок, запоминающаяся акция. Убить япошку -- убить при всех, публично. Посовещались по поводу деталей такого плана, раздали им лопаты. Кто-то должен наточить лопату до остроты бритвы и наутро, когда будут уточнены все подробности, снести ею голову с плеч ближайшего к ним охранника.

Гаррисон, справившись с бифштексом, отодвинул слегка тарелку, помолчал, вспоминая свое пребывание в Азии.

-- Так вот, полковник потребовал для этого задания добровольца. Все как один, словно на параде, сделали шаг вперед. Полковник долго не выбирал -показал на ближайшего к себе бойца. Самоубийца всю ночь затачивал свою лопату с помощью большого камня. Утром, как только взошло солнце, подошел к охраннику, который зачитывал для них наряды, и хладнокровно размозжил ему голову. Разумеется, его тут же, на месте, застрелили, а потом обезглавили пятьдесят его товарищей. Но все же япошки больше не раздавали гуркам сигареты.

-- Как я рад, что тогда еще не дорос до этой войны,-- сказал Кэррол.

-- Прошу меня извинить,-- Розмари встала,-- я сейчас вернусь.

Женский туалет наверху; она медленно поднялась по ступеням, крепко держась за перила и стараясь не шататься. В туалете побрызгала холодной водой на отяжелевшие веки, но средство это явно оказалось неэффективным, принимая во внимание, сколько виски, а потом вина она выпила, да еще эти пятьдесят обезглавленных гурок... Точными, выверенными движениями освежила помаду на губах; посмотрев на себя в зеркало, с удивлением заметила -- лицо свежее: этакая милая американская дама, туристка; развлекается поздним вечером в Париже с теми, с кем наверняка всегда можно здесь познакомиться. Будь тут другой выход -- выскользнула бы и этого бы никто не заметил; давно убежала бы домой.

Армстед, осенило ее вдруг, Бриан Армстед,-- вот имя того дизайнера по интерьеру, которого нашли мертвым в Ливорно. Насколько она помнит, занимался каждый день йогой: однажды она встретила его на пляже в Саутгемптоне и сразу обратила внимание, какое у него крепко сбитое, тренированное тело, стройные ноги и маленькие загорелые ступни с ногтями, покрытыми бесцветным лаком.

За дверью туалета, на лестничной площадке, света не было -- там царила темнота. Розмари осторожно стала спускаться с лестницы, ориентируясь на свет, падающий со стороны ярко освещенного ресторана,-- и вдруг попятилась назад, негромко вскрикнув: кто-то дотронулся до ее запястья...