Лучшие хвостатые сыщики - Устинова Татьяна - Страница 6

– Да нет же, какие еще камни! Пластик, конечно. Но со стороны выглядит достойно, не правда ли?

– Еще бы, – похвалила поделки Валерия. – Весьма и весьма! Просто загляденье, а не памятники, честное слово!

Спокойно, Лера, нужно сосредоточиться. Теперь тебе не просто номер его телефона нужен, а личная встреча. Давай, детка, соберись, придумай ход. И Лера придумала.

– Леночка, а ведь у меня к нему дело-то какое имеется, – доверительно проговорила она, облокотившись о стойку. – Я хотела комбинацию ему одну предложить, финансовую. Нашей ресторанной сети требуется форменная одежда для поваров, официантов…

– Так вы, получается, хозяйка сети? – с заметным недоверием перебила ее продавщица.

– Я что, похожа на хозяйку? – возмутилась Лера. – Нет, конечно. Менеджер на побегушках и низкой зарплате, но с высшим образованием. И в этой самой голове появилась отличная схемка, которая позволит мне, ну и вашему хозяину тоже, получить немного дивидендов.

– Какая схемка? – жадно спросила продавщица.

– Елена, – строго одернула ее Валерия. – Меньше знаешь, крепче спишь. Но одно я могу пообещать вам точно: этот заказ не последний. Если вы устроите мне переговоры с хозяином, то отблагодарить вас я не забуду.

– Любовь Матвеевна, повторите инструкции, – распорядилась Лера, когда дамы готовились выбраться из джипа на автостоянке.

Любовь Матвеевна послушно произнесла:

– Я должна как можно незаметнее пройти вслед за вами в помещение магазина и укрыться за вешалками с одеждой, делая вид, что выбираю какую-то вещь.

– И внимательно слушать разговор.

– Да, Лерочка.

– И смотреть за происходящим.

– Подсматривать.

– Именно. И в нужный момент подтвердить мои слова.

– Лжесвидетельствовать не буду, – пропищала та, но прозвучало это твердо.

– Любовь Матвеевна, а вот, если бы, к примеру, за мной гнались бандиты и спросили бы вас, в какую сторону я побежала? Вы указали бы им нужную сторону?

– Я бы указала противоположную.

– Вор должен сидеть в тюрьме?

– Лжесвидетельствовать не буду.

Тьфу.

– Хорошо. Договорились. Вы только правдиво ответите на мой вопрос, когда я вас об этом попрошу. Идет?

– Идет. А зачем вам все же мое животное понадобилось? В переноске ему тесно.

– Потерпит. Сейчас всем трудно.

– Ну а зачем?

– Не знаю пока, – чистосердечно призналась Лера, и Любовь Матвеевна недовольно поджала губы. – Возможно, мне понадобится отвлекающий маневр или провокация. Там разберемся.

Они пересекли автостоянку и вошли в торговый центр. Лера с переноской в руках и рюкзаком за плечами шла впереди, Любовь Матвеевна – слегка сзади.

Вчера поздно вечером Валерия навестила соседку, чтобы уговорить ее присоединиться к операции по изобличению преступника. Прийти раньше не получилось. Сначала Лере пришлось изрядно поломать голову, как половчее справиться с задачей. Составляла, так сказать, алгоритм. Кое-что она придумала, но было понятно, что многое решит ее умение импровизировать. Заодно Лера узнает, наличествует ли данное свойство в ее натуре как таковое. Хотелось верить, что да.

Потом звонила майору Кутузову, с которым состояла в не особо приятельских отношениях, но это был единственный ее знакомый из полиции, а без его поддержки план трещал по швам.

– Добрый вечер, майор, – поздоровалась Лера, – каков процент раскрываемости?

– А чё? – не слишком приветливо спросил Кутузов, что-то жуя.

– Ничё. Могу помочь повысить.

– Да ну, – хмыкнул майор.

– Точняк, – уверила его Лера и кратко обрисовала ситуацию.

– Ну, я не знаю, – с ленцой проговорил Кутузов. – Хотя… Лады. Подстрахую.

Договориться с майором оказалось проще, чем с родственницей потерпевшего. Когда Валерия принялась расписывать Любови Матвеевне план, то столкнулась с неожиданной трудностью – та никак не хотела брать грех на душу и клеветать на человека, виновного в другом преступлении. Но Лера сказала: «Вы хотите, чтобы Михаил Иванович переборол болезнь? Или пусть загибается там, в реанимации, под капельницами?» Тогда Любовь Матвеевна расплакалась, а Лера пообещала, что прибегнет к ее помощи в самом крайнем случае.

Вот и двери «Демократичного барина». Дурацкое какое название. Ну, да пусть себе, не важно. Лера вошла первой, обождала, пока Любовь Матвеевна проскользнет к боковым стеллажам. Стараясь не привлекать внимание господина, стоящего за кассой вместо вчерашней Лены, осмотрелась. Покупателей, как и накануне, не было, повезло. Развернув висящую на стеклянной двери табличку тыльной стороной наружу, Валерия оповестила публику, что торговое заведение закрыто. И мимо вешалок с пиджаками, брюками и разномастным трикотажем пробралась вглубь бутика.

– Здравствуйте, Вадим Андреевич, – проговорила она, подойдя к стойке. – Спасибо, что согласились со мной встретиться и ради этого приехали сюда. Меня зовут Валерия.

– Очень приятно, Валерия, – приветствовал ее крепыш лет пятидесяти с хитроватым прищуром глаз на круглом лице. – Надеюсь, что траты бензина и времени окупятся с лихвой.

– И я надеюсь, Вадим Андреевич. Сама на колесах.

– Присаживайтесь, сударыня, – с едва заметной насмешкой проговорил Трунов. Видимо, продавщица доложила ему про менеджера на побегушках.

Первым делом Лера опустила на пол переноску с настороженно притихшей животинкой, подыскав место возле письменного стола, примыкающего к кассовой стойке, затем скинула с плеч рюкзак и тоже поставила на пол, но не рядом, а с торца. И наконец села на предложенный хозяином стул. Трунов расположился в кресле напротив, вальяжно откинувшись на спинку, вытянув ноги и сцепив руки на плотном животике.

– Один момент, – улыбнулась Лера и, наклонившись к рюкзаку, достала из его недр небольшой кошелек, из которого извлекла сложенный вчетверо листок бумаги – тот самый, с угрозой старику Спиридонову – и протянула владельцу «Барина». Трунов бумажку принял, ознакомился с содержимым и вопросительно посмотрел на собеседницу.

– Сейчас я вам все объясню, – проговорила она, забирая записку. – В поселке Панкратовке случилась недавно неприятная история. Я бы даже назвала ее грязной. У одинокого пенсионера выкрали антикварную статуэтку, заменив на подделку, а когда он принялся искать виноватых, подкинули манекен в человеческий рост, приложив к нему вот это самое послание. Недавно вы были у нас проездом и дважды заходили к старику, поэтому я вынуждена вас спросить: это не вы взяли раритет?

Трунов расхохотался и смеялся долго и искренне. Наконец он вытер выступившие от смеха слезы:

– Иными словами, сударыня, никакую махинацию с заказом вы мне предлагать не собирались, а всю комедь затеяли исключительно ради того, чтобы задать свой вопрос?

– То есть вы не причастны! – обрадовалась Лера. – Я, представьте, так и полагала. Теперь и в полиции смогут в этом убедиться, когда сличат отпечатки пальцев на этой записке с отпечатками на поддельной статуэтке. Мы поможем органам скорее разобраться в этом деле. Так сказать, резко сузим круг подозреваемых.

Вадим Андреевич продолжал весело улыбаться, а вот его взгляд сделался колючим. Он проговорил:

– Вы можете быть совершенно уверены: моих пальцев на какой-то там фальшивке не найдется. Да и вряд ли обнаружатся хоть чьи-либо, кроме хозяйских, преступник нынче грамотный пошел. Что же касается дактилоскопической сверки, то тут вы, боюсь, ошибаетесь. Следы на этой вашей записке не имеют процессуальной силы, они взяты без соблюдения норм. А с соблюдением я их не предоставлю. Я не дурак, чтобы идти в полицию и говорить: «Снимите мои отпечатки, чтобы снять подозрения». Тем более что подозревать меня не в чем. Нет ни единой причины, чтобы счесть меня фигурантом дела, которого еще и не открыли – никто заявление о пропаже вещи в полицию не подавал. Я прав?

– Не подавал, вы не ошиблись, – согласилась Валерия. – Но потерпевший напишет заявление в ближайшие дни, я прослежу. Про мудрых преступников вы тоже верно выразились, просто в яблочко попали. Только отчего-то мне кажется, что следы пальцев непременно отыщутся, и не где-нибудь, а внутри постамента. Точнее, между его слоями. Преступник, конечно, уничтожил их снаружи, но навряд ли стал бы протирать каждую пластину эбонита, прежде чем наклеить одну на другую.