Звериная любовь (СИ) - Буше Таис - Страница 16

— Лада, я постараюсь я тебе помочь. Не переживай, мы найдем решение.

— Надо же, ты сказала, и я почувствовала спокойствие, — удивленно ответила Лада. — Спасибо, Ярослава. Спасибо, что хочешь помочь мне.

Я лишь крепче обняла девушку. Обещать я ничего не имела права, но верила, что все должно получится.

Вечером вернулся Ониксим со Степой, и в доме стало еще многолюднее. Он уверенно поздоровался со всеми, поблагодарил Ладу и подошел ко мне, чтобы быстро поцеловать. Я почувствовала его теплые руки на моих, а потом он присел на корточки передо мной и тихо спросил:

— Ты как?

— Со мной все хорошо, не волнуйся. — Я сжала его пальцы.

— Я его убью, — еще тише прорычал Ониксим, а я сжала его пальцы сильнее.

— Не надо. Он того не стоит.

Ониксим поцеловал мои руки и встал, но по его молчанию я поняла, что он моего милосердия не особо разделяет.

— Ральф, поможешь мне приготовить ужин и закуски. Народ уже проголодался.

— Ониксим, а я что — не помощница? — весело спросила Лада.

— Ты гостья, Лада. Сиди и отдыхай, — ответил Ониксим.

Вскоре разговоры перешли в другое русло. Геннадий Маркович рассказывал забавные истории из практики. А Ральф поделился планами по поводу участия своего питомца — пса акита-ину Домеки — в выставке. За чаем все принялись расспрашивать Степу о его победе в Турнире. И атмосфера была такой домашней, что я совсем забыла о случившемся.

Ониксим проводил Геннадия Марковича и Лешу, обговорив с ним все остальные детали по их вопросу. Последним гостем был Ральф — к его стайному имени Быстрый я почему-то привыкнуть не могла.

— Ну и замечательно, — сказал Быстрый, надевая кроссовки. — Теперь в поселке на одного демона меньше будет.

— Кто бы говорил, — тихо добавил Ониксим, но вожак его, естественно, услышал и уже вместо улыбки предупреждающе оскалился. Я знала по рассказам Ониксима, какая это больная мозоль для Быстрого, ведь считалось, что сильные альфы притягивают свою пару быстрее, а если нет ее, то, значит, Зверь с человеком в разладе. Сейчас уже к этому вроде как относились проще, все-таки наш мир кардинально изменился, и для вервольфов в том числе, но старое клеймо осталось — демоном остался только Ральф.

Так считали все. Но сегодня я узнала, что, оказывается, Дар шел против инстинктов. Неудивительно, что Лада сомневается в его волчьей природе. Ощущая, как меня оберегает Ониксим, я и сама совершенно не понимала, как Дар мог настолько явно игнорировать Ладу. А главное, почему?! Я очень хотела помочь молодой волчице...

Голос Ральфа вернул меня в реальность.

— В начале сентября проведем Ритуал, и сразу же на Совете подниму вопрос про Выстроцких.

— Спасибо, Ральф. Я рад служить тебе.

Вервольф махнул рукой на старого друга и сказал на прощание уже мне:

— Я очень рад за вас, ребята. Берегите друг друга.

Ральф аккуратно сжал мое плечо на прощание и попрощался с Ониксимом. Когда я услышала, как закрываются ворота и машина главы стаи покинула наш дом, я осторожно спросила у Ониксима:

— Ральф? У него немецкие корни?

— Ральф Шнелл. Он единственный немец среди нас, в поселке только потомственные русские оборотни, но мы привыкли называть себя вервольфы. В старину высшей кастой считались германские волки, но и умирали они быстрее остальных.

— Почему?

— Много междоусобиц было среди стай. Мстили по каждому поводу и без. Сгорали без своих Пар, которых не искали.

Я за эти месяцы стала смелее и вопросами сыпала как из рога изобилия. Ониксим мне всегда все объяснял, находя в моем почти детском любопытстве, смешанном с восторгом первооткрывателя, такое милое сердцу тепло, что порой заговаривал меня до утра, рассказывая про мир вервольфов. Нередко к нам под бочок приходил и Степа, пофыркивая на особо патетических моментах в сказаниях. Джой же совсем привык к дому, к волкам, а Ониксима умудрялся даже и лизнуть в руку, когда встречал к ужину.

И я чувствовала себя счастливее всех на свете, совершенно выкинув из головы любые негативные мысли о своих опекунах. Об Игоре.

Вот и сегодня уже обо всем забыла, но один августовский жаркий день я запомнила на всю жизнь как самый важный урок.

Солнце палило со всей силой, что даже в прохладном доме было жарковато. Я уже сменила в третий раз одежду, надев белую майку и белые легкие шорты, даже от трусиков отказалась, чтобы так быстро не потеть. Степка носился по двору в одних плавках, поливая из шланга Джоя, который радостно гавкал, ловя пастью воду.

— Яра, а давай на карьер сгоняем искупаемся? Я нас на велике быстро домчу, — крикнул мне Степа. После Турнира он как будто еще взрослее.

На карьер ездить было запрещено. Хоть он и относился к территории волков, но туда они не ездили — много чужих людей. Обычно по выходным многие уезжали дальше в лес, к озеру, куда допускались только волки со своими семьями. Но эта жара... Я вытерла лицо майкой и громко ответила:

— Только быстро. Окунемся и обратно.

— Да, мамочка, — весело крикнул Степка и обнял подбежавшего Джоя.

Я не стала переодеваться, все равно вся уже мокрая. Окунутся и высохнут за пятнадцать минут. Джоя решили оставить дома, в прохладной кухне, чтобы не тащить его по такой жаре.

Степка вывел из гаража на дорожку у дома свой велик с сидушкой, на которую и усадил меня, и на раз-два-три мы, выписывая кренделя, все-таки стартанули в сторону карьеров.

— Я там одно место знаю, — стал пояснять Степа свой путь. — Оно немного на отшибе, тихое, там очень мало людей. Никто нас не заметит.

Меня почему-то кольнуло тревогой, я нахмурилась, удивляясь такой реакции, но отмахнулась, как от назойливой мухи. Вскоре Степа свернул и выдохнул: волк — не волк, а он еще был ребенком, и двоих на велике ему было катить тяжело.

— Я первый, проверю дно, — деловито сказал Степа, копируя интонации Ониксима, и я улыбнулась. Замечал ли Оникисим, как явно его копирует Степа, впитывая за старшим волком сознательность и заботливость?!

Я села на траву, куда меня привел Степка, и стала вслушиваться в окружающие звуки природы. Степа радостно плескался, и я совсем расслабилась, наслаждаясь непривычной для меня семейной идиллией, но такой желанной.

— Ну надо же! Какие люди! — раздалось сверху, и по моей спине прошел озноб. Я узнала бы этот голос из миллиона. — Моя дорогая сестричка. — Игорь смаковал каждое слово. Рядом послышались еще шаги, мужские смешки, и меня бросило в панику. Они здесь, и правда, оказались на отшибе, совсем одни — хоть голос сорви. Додумались поехать в самое пекло! Додумались поехать сюда! Кондиционера дома не хватило!

Можно было ругать себя до второго пришествия, но что толку, сейчас нужно было защитить Степу.

Я напряглась, вслушиваясь в плеск воды, и поняла, что Степа замер.

— Слышь, ты, мелюзга, свали отсюда. Видишь, взрослые разговаривают, — крикнул Игорь, заметив Степку.

И я поняла, что это мой шанс.

— Я здесь одна, Игорь. Перегрелся, что ли?

«Хоть бы Степа понял, хоть бы волчье чутье на опасность сработало...» — молилась я про себя.

Игорь заржал, прихватывая меня грубо пятерней за шею и фиксируя положение головы.

— Была бы ты со своей псиной, то, может, твоя шавка тебя хоть предупредила, что маньяки идут.

Сзади глумливо заржали. Сквозь смех я пыталась расслышать Степкины звуки, но тот либо так и стоял замерев, либо, как настоящий хищник, бесшумно исчез.

— А вот теперь мы остались одни, зайка. Пацан сдриснул. Тебе бы тоже не помешало, но кто ж тебя отпустит, — почти ласково проговорил на ухо Игорь, сжимая пальцы на моей шее сильнее. В каждом жесте чувствовалась ненависть, злость... и похоть. — Ребят, покажем, что бывает с заблудившимися целочками в лесу? Или ты уже не целочка?