Путь в стаю (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич - Страница 97

— Ладно, Меч Республики, пошли в регенератор, — фыркнула снежка. — Думаю, кровь тебе минут за пятнадцать прокачает, а сёстры пока остальные вопросы уладят.

— Зачем регенератор, сёстры? — поморщился я, опять утеряв ход мыслей этих бестий.

— Ты нам нужен в полной боевой готовности, брат, — с оттенком торжественности в голосе изрекла третья снежка, чем вызвала на татами новый перезвон серебряных колокольчиков.

— Да, мальчик, регенератор — самый быстрый способ. Или тебе что-то не нравится?

— Да нет, вы правы: если нужно быстро, то только так.

— Нужно, котик, нужно. Не заставляй женщин ждать, а то и регенератор не поможет, — подмигнула мне Старшая метиллия и, развернувшись, поспешила прочь из тренировочной зоны.

Мы со снежкой, держась под ручку, словно взаправдашняя семейная пара, вышли из зала и направились к медицинскому блоку, который, вполне закономерно, располагался на той же палубе. В самом деле, самым серьёзным травмоопасным фактором на корабле были именно тренировочная зона, вкупе со Сферой. Однако дойти без приключений нам не удалось. Проходя мимо зала со Сферой, мы нос к носу столкнулись с выходящими оттуда орденками.

— О! — воскликнула одна из двух метиллий, в летящих орденских одеждах. Последней была смурная ариала. — А вот и наш мечник! А мы тебя как раз в Сфере искали. Пойдём, поиграем в Сферу. И свою подругу бери, обещаю, будет весело.

— Я вообще-то с валькириями, сёстры.

— Ну и что? — реально удивилась метиллия. — Пусть и остальные подтягиваются.

— Шестеро валькирий, мечницы. Вы моей смерти хотите?

— Ну, от кайфа в Республике не умирают… Особенно, такие сильные активные мальчики, — внимательно вглядываясь в мою форму, заметила Старшая. — Так! Ты что же, хочешь нам отказать?!

Последнее слово орденка, произнеся, словно бы пробовала на вкус. Похоже, до того ей даже мысль такая в голову не приходила, и теперь девочка выглядела озадаченной.

— Я кот, сёстры. Принадлежу своим кошкам с потрохами. Не понимаю, зачем вам это нужно — делить мальчика с шестёркой жадных до ласк валькирий. Найдите себе другую игрушку: никогда не поверю, что тут, на корабле, больше не с кем потрахаться.

— Ну, как бы, другого мечника здесь точно нет, — заметила, как будто между прочим, ариала, пока её старшая сестра пребывала в задумчивости.

— А какая вам разница, мечник или не мечник, если мы всё равно не в Сфере кувыркаться будем? Максимум, на что вы сможете рассчитывать — немного полей от моего языка. Или это для вас так важно?..

— Так, валькирия, какие твои условия, — с неожиданно деловой интонацией в голосе поинтересовалась Старшая, теперь намеренно меня игнорируя.

— Кошак всё верно сказал, — пожала плечами моя кошка. — Мальчик наш. Не ваш. Какие вопросы?

— Слушай, девочка, я сама такая же валькирия… была ещё полтора года назад. И нам нужен именно этот мальчик. Я хочу трахнуть мечника. Понимаешь? Я ведь сама мечница, это… экзотика. Вкусно. Чего вам стоит чуть-чуть поделиться? С боевыми сёстрами? Которые ещё недавно точно так же, как и вы, мотались по Внешним колониям, купались в крови и… прикрывали вас от внешников?

— А мнение самого кота тебе не интересно?

— Интересно. Но он — мужчина.

— Он не просто мужчина. Ты на его грудь вообще смотрела, или только ниже пояса?

— Да плевать, сестра! Если я начну каждого мужчину спрашивать, чего хочет его левая задняя пятка, то…

— Я повторяю, сестра, Кошак — полноценный член стаи. Он мужская ипостась валькирии. А ещё он — Меч Республики. Тебе что-нибудь говорит это имя? Да? И что теперь — на колени его поставишь? После того, как он стольких наших спас? Ты вроде бы валькирией себя только что величала… Или уже запамятовала? Тут — валькирия, а тут — уже вроде бы и нет?

На несколько долгих секунд наши собеседницы выпали из реальности. У них натурально челюсти отвисли, особенно у главной, у которой даже глаза стали по пять копеек. Но Старшая пришла в себя быстрее всех, оправдывая тем самым своё высокое звание.

— Хорошо, Кошак. Извини. Но ты первый меня послал, пришлось разговаривать с твоей Старшей, — однако видя, что её прочувственный монолог не действует, девочка вздохнула и подалась вперёд, сверкая глазками. — Ты в Республике, мальчик! Мы же всех мужчин одной меркой мерим. Да, награды. Именно они нас так всколыхнули. Захотелось узнать, откуда, за что. Захотелось попробовать. Теперь мы тем более не отступимся. Давай, ты потянешь. Всех потянешь. Или не нравлюсь? Вы, коты, привередливые — после таких-то девчонок!

— Почему же, нравишься, мечница. Но… Когда я и ты — всё отлично. Но когда шесть валькирий и три мечницы… Тут вопрос нравится или нет — не вопрос. Это конвейер, как капсула удовольствий. Не понимаешь?

— Ну и что, котик? Не волнуйся, меня в постели ты точно от других отличить сможешь.

— А ты настойчивая.

— Какая есть.

— Пусть приходят, кошка, — тихо сказал я снежке. — Она права — боевая сестра всё же. Да и не могу отказать женщине, когда она так хочет. Это неправильно.

— Ну вот видишь, — усмехнулась моя спутница, поглядывая на мечницу довольными-довольными глазками. — Можешь же и с нашим Кошаком общий язык найти… если прижмёт.

— Что, довольна? Раскорячила, как хотела? — фыркнула та. — К вам, небось, сам пришёл?

— К нам пришёл сам, но про то, что Меч Республики — не сказал. Только после спарринга раскололся. Так что нам тоже пришлось его немного поуламывать, без спарринга никак. Как видишь, всё честно. Давай свой номер. Как из регенераторной вернёмся, узнаю номер каюты, сообщу. Подходите. Только… чуть позже. К вечеру.

Регенераторная встретила нас белыми, чуть в голубой, тонами освещения. Под сдержанным, лишь самую малость любопытным взглядом валькирии я разделся. Вручил ей свёрнутую форму. Она восприняла это как должное. Уже погружаясь в недра медикаментозного сна, над самыми закрывающимися створками, уловил её спокойную улыбку — ставшую последним воспоминанием об уплывающей реальности… И эта же улыбка стала первым, что я увидел, когда створки разъехались вновь, выпуская меня из хищных объятий высоких технологий.

— Ну, привет, рыжая! — фыркнул я, поднимаясь, и, не теряя времени, сграбастал девочку в объятия. Жаркий поцелуй был мне ответом.

Не встретив сопротивления, я крепче зажал валькирию и опрокинул на первое, что подвернулось под руку — на мягкое ложе регенератора. Опрокинул, подминая под себя, пропуская руки за спиной и намертво фиксируя её торс локтями. Опять ожидал протестов, борьбы, но вместо этого над самым ухом раздался её исполненный сладострастия стон удовольствия. А в следующее мгновение уже сама кошка ответила на объятия, оплетая ногами, стискивая, сдавливая, прижимая себе — со всей доступной ей отнюдь не женской силой. Пальцы рук, мгновенно трансформировавшиеся в когти, впились в спину, совершенно не замечая хрупкости человеческой плоти, взрезая глубокие кровавые борозды в напряжённых мышцах спины.

Только почувствовав всю её, понял, насколько сильно она хочет. И как только смогла столько сдерживаться — с такой-то фонтанирующей сексуальной энергией? Теперь же, дорвавшись до столь вожделенного лакомства, кошка намеревалась взять максимум, и не отпускать, покуда не получит всего. Даже её кажущаяся податливость на деле преследовала цель ощутить всю мою силу и страстность, добиться максимально возможной площади тактильного контакта. Умная девочка и страстная, и от этого осознания, а также от осознания того, насколько сильно я её завожу одним своим присутствием, благоразумие окончательно меня покинуло. Кажется, я что-то кричал между стонами и рычанием. Точно помню, называл её «Валери». Ещё помню её немного успокаивающий шёпот, когда кошка пыталась не дать моему сознанию окончательно померкнуть под спудом накатывающих эмоций. И ей это удалось. Мы лежали, совершенно счастливые, немного пьяные от недавней чувственной эйфории. Только кровавые разводы на наших телах — следы недавней игры её когтей, сейчас залепленные регенерирующим гелем — напоминали о недавнем безумии.