Путь в стаю (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич - Страница 71

Эта экспозиция стоила пера какого-нибудь художника. Четыре девчонки на покрывале голубых тонов. Из одежды — лишь саваны волос, в которые те привычно «кутались» полями. Одна — смуглокожая, с роскошным саваном чёрных волос, вторая — оливковокожая, с волосами цвета пепла, третья — антрацитово-чёрная, с объёмными белыми прядями, и венец коллекции — белокожая стройняшка с медными, отливающими красным в притушенном комнатном свете, волосами. Все совершенно непохожие, но их объединяло одинаково бесстыдное поведение. Конечно, бесстыдное на взгляд внешника.

На самом деле девчонкам было всё равно, они находились дома, среди своих, а потому не считали нужным заморачиваться. Да и вообще не считали нужным заморачиваться рядом с боевыми сёстрами и собственным мужчиной. Или братом? Слишком сложные нюансы, боюсь, мне их так, с ходу, не понять. Главное — открывшаяся мне композиция будоражила кровь и потакала самым утончённым представлениям о женской красоте.

Я завис в ступоре на целую минуту. Странно, но девочки меня не торопили. Даже не провоцировали. В самом деле: куда больше? Однако именно это спокойное ожидание помогло взять себя в руки. В какой-то момент показалось важным, как именно они сидят. Все валькирии расположились, словно в тренировочной зоне, на татами — на коленочках, с идеально прямыми спинками, с ладонями, недвижимо замершими на коленях. Взгляды такие же спокойные, даже выжидательные. Мои спутницы словно бы всматривались в себя, выискивали малейшие изменения собственного внутреннего мира.

Не решившись нарушить разлитое в воздухе медитативное спокойствие, уселся в тесный кружок валькирий. Отведённое мне место легко угадывалось, и располагалось оно аккурат между двумя новыми Старшими. Тина и Милена при этом оказывались в противоположных от меня вершинах почти идеального пятиугольника.

Посидели. Я постарался расслабиться и настроиться на общую волну. Спокойствие и бесстрастность стали физически ощутимы, они обволакивали тело и душу. Когда вновь открыл глаза, не увидел, но скорее почувствовал пристальный неотрывный взгляд Тины. Так змея гипнотизирует грызуна.

— Рассказывай, Кошак.

— Что именно, Высшая?

— Как ты себя ощущаешь после недели работы этих… кошек. Как твой имплант.

— Разве ты не почувствовала сама?

— Мне было не до него, — интонации голоса валькирии даже не изменились. — Слишком соскучилась.

Остальные кошки не смогли сохранить невозмутимость и встретили реплику старшей сестры понимающим фырканьем.

— Ти, я не понимаю. Зачем всё это? — я обвёл наш кружок взглядом и вопросительно воззрился на беловолосую девочку. Свою девочку.

— Тебя что-то смущает?

— Сестра, я знаю, что нужно делать! Сейчас растянусь по покрывалу и ножки раздвину, — предложила выход из положения Милена. — Тогда наш Кошак тут же почувствует себя в своей стихии!

— А, ты про это… — протянула Смерть с ноткой задумчивости. — Думал, тебя позвали, чтобы разложить? Что, не наигрались на экспозиции?

— Ты — не наигралась, — все силы уходили на то, чтобы сохранить внутреннее спокойствие, но провокационный настрой Милены всё равно сбивал.

— Леон, я очень выдержанная девочка. Терпела несколько месяцев до того — потерплю ещё один день. Сейчас речь не обо мне, а о тебе. Пройдёт немного времени, и ты окажешься в стае. Сейчас же мы — твоя стая. Ты принадлежишь фракции валькирий. Принадлежишь нам всем. А мы… Мы принадлежим тебе… хотя так и не принято говорить… но тебе можно. Мы — часть одной большой семьи. И сейчас мы проводим… что-то наподобие семейного совета. В стаях его называют Советом Стаи, у нас же что-то вроде оперативного совещания. Рассказывай. Это сейчас самое важное.

— Я, кажется, понимаю, что именно ты хочешь узнать… Нет, больше меня не тянет наложить на себя руки. Валери на Дне Памяти хорошенько промыла мозги, потом эстафету приняли Милена с Дианой. Я вспомнил наши с Ди земные похождения, увидел, что в Республике растёт моя дочь, а вторая вот-вот появится на свет. Ещё и юная О`Стирх меня совершенно из колеи выбивает своим непонятным отношением… и моей собственной непонятной на неё реакцией. История Республики тоже глубоко въелась в душу. Должен признать… вы чётко делаете своё дело, сёстры. Педантично, расчётливо и при этом крайне душевно. Я не могу остаться равнодушным к вашим усилиям. Даже если бы хотел — не могу. Но я не хочу. Сегодня… понял, что хочу жить. Хочу этой нереальной игры, хочу углубить свои знания, хочу… когти. Ребячество, наверное…

— У нас половина республиканок их хочет, — фыркнула единственная в нашем обществе снежка. — Но имеют только валькирии. Так что для тебя — это реальность, кот.

— Спасибо, сестра.

— А что имплант? — напоминал о себе Тина, не дав погрузиться в собственные думы.

— Сегодня почти не сбоил. Вообще… после воссоединения с Дианой стало лучше. А сегодня, когда Киса на мне повисла… Я все нюансы прочувствовал, какие она хотела передать. Раньше так не получалось даже у Ведьмы.

— Отлично! Отрадно, что ты, Милена, всё же не скатилась в голые потрахушки.

— Обижаешь, Смерть! Я работала. Даже если бы этот кот не был бы мне так интересен… Валери именно мне вручила свою Память. Я не могу её подвести. Не могу подвести и фракцию, так как чувствую значение Кошака для Экспансии.

— Извини, Старшая. Ты хорошо поработала. Я зря на тебя грешила.

— У тебя были причины думать именно так, — пожала плечами брюнетистая оторва, сейчас — сама серьёзность и рассудительность. — Кошак хорошо влияет на мои кондиции и компетенции. Я сама себя порой не узнаю…

— Ты просто ощутила ответственность. Смогла прочувствовать все её нюансы, — в разговор вступила вторая метиллия, до того хранившая молчание. — Иногда так случается. Часто после этого наблюдается взрывной рост личностных возможностей. Ты на верном пути, сестра!

— Ну а я? На верном пути я? — поинтересовался у кошки, исподволь опуская руку на её бедро.

— Ты — тем более! — очередная порция фырканий встретила нашу шутливую игру.

— Только Леон… — Тина продолжала хранить ледяное спокойствие. — Принадлежность фракции — это не просто слова. Вот ты сейчас среди четырёх девчонок. В стае их будет девять. Всегда. Красивых. Горячих. Не желающих упускать своего. Не желающих терять времени даром. Ты должен понимать уже сейчас, что в стае тебе придётся нелегко. Даже если сойдётесь со всеми кошками. Ты это понимаешь?

— Ти, не переживай. Сейчас мы ему всё объясним. И даже покажем, — снежка по левую от меня руку уже вся дышала сексуальной энергией.

Я же… жадно впитывал флюиды страстности, не в силах насытиться ими. Хотелось сейчас же сграбастать всех этих девчонок в объятья. Всех четверых сразу. Это был соблазн, равных которому я не испытывал, и справиться с которым стоило мне поистине запредельных усилий.

— Да, покажем… — протянула Тина. — Ты всё равно не поймёшь, пока не ощутишь на себе. Как тебя пользует вся стая. Не одна девочка, не две — а вся стая. Поверь, никто не станет миндальничать. Кошки возьмут так, как посчитают нужным, и где посчитают нужным. Ты полностью наш, Кошак. Без права на отказ. Хотя… с твоей любовью к игре вряд ли будешь сильно артачиться. Скорей постараешься просто немного подогреть себя и девчонок. Так вам будет проще найти общий язык, да и ощущения острее станут…

— Ещё никогда в моей жизни не было такого, чтобы я «отказывал» женщине. Тут как бы самим кошкам по углам жаться не пришлось… — самоуверенно хмыкнул я. — Или ты меня отговариваешь?

— Твой настрой мне хорошо известен. Но в стае, помяни моё слово, как раз тебе по углам жаться придётся, — в голосе метиллии проскользнули нехарактерные для неё ироничные нотки, на что кошки рядом только одобрительно зафыркали. — А насчёт отговаривать… Милый, каким бы сильным мечником ты ни был… это ровным счётом ничего не значит. В первую очередь, ты мальчик. А мальчики в Республике принадлежат девочкам. Ты здесь не исключение, ты тоже должен принадлежать девочке, в твоём конкретном случае — девочкам. Поверь, это благо, потому что так к тебе будут меньше цепляться. Цепляться к коту вообще не очень принято, может и послать. Или сам отдерёт так, что мало не покажется, а над жалобщицами в стае только посмеются, ещё и добавят. Валери не зря тебя к нам во фракцию прочила, она девочка умная и предусмотрительная… была. Она в этом прозорливей Ордена оказалась… Но всё это лирика, Кошак. Я не собираюсь тебя уговаривать. Скорее — подслащиваю пилюлю, потому что выбора у тебя на самом деле нет. Или ты до сих пор не понял, что кошки, попробовав тебя раз, уже никогда не отпустят?..