Путь в стаю (СИ) - Кузнецов Павел Андреевич - Страница 106

И выпустила свои импланты, предлагая уже мне включиться в игру. Включился. Подхватил протянутую мне руку. Прошёлся языком сначала по тупой, тыльной стороне, а потом всунул кончик языка между острейших лезвий в двух других вершинах ударного треугольника. Прошёлся по лезвиям, которые легко рассекли тонкую кожу, оставляя по себе кровавую дорожку. Кровь потекла по кровотоку, где до того гостил мой язык.

Подняв глаза, поймал немного ошарашенный взгляд хищницы — не ожидала она такой откровенной и кровавой демонстрации моего наплевательского отношения к собственным ранам. Развивая успех, прошёлся языком по шейке замершей рядом снежки — также порядком шокированной — и отправился в душ, где хранились запасы склеивающего ранки геля. Обнаружив его на привычном месте, выдавил в рот почти целый флакон, побултыхал, заставляя тягучую субстанцию добраться до каждой царапины, после чего избавился от излишков. Несколько секунд подождал, пока мазь подействует, и лишь затем вышел наружу — прямо в жаркое пекло кошачьих дебатов.

— Да плевать ему на твои когти, Руна! Чего ты и кому доказать хочешь? Нормальный кот, все бы такими были!.. — рычала Гайя, как-то вдруг утратив весь свой позитивный настрой, сейчас предельно собранная и готовая к бою.

— Сестра права, чего ты на него накинулась? Он тебе всё сказал — и мы всех предупредили: осторожней нужно с имплантом! Ты первая полезла, вот и получила!

— Я получила?! От мужчины? Нет, сёстры, его нужно наказать за такое. Пусть учится работать с полями, чтобы они не срабатывали, когда…

— Когда он ничего не соображает под имплантом? Как он, по-твоему, должен их «приучать» не срабатывать? Не глупи, кошка! Я тебе говорю: нормальный кот. И скромный, хотя есть чем гордиться и что выпячивать… Уж поверь своей боевой сестре…

— Вот на татами и посмотрим, какой он «нормальный», — обрубила метиллия, заканчивая беспредметный для неё разговор.

Я подошёл к столу, опять прошёлся голодным взглядом по многочисленным тарелкам и тарелочкам. Тяжело вздохнул и направился прочь из каюты. Только в дверях задержался.

— Ну что, вы идёте? Или мне в Сферу податься? Мозги себе самостоятельно полями вправлять?

Хищница вдруг оказалась рядом и… взяла мою ладонь в свою. Крепко сжала.

— Если и на татами такой же безбашенный… то мы с тобой сойдёмся, кот, — тихо сказала — так, чтобы никто, кроме меня, не услышал. — Надеюсь, не только языком трепать умеешь.

— Я им много чего умею, кошка, — ответил так же тихо, за что получил пристальный изучающий взгляд.

Мы уже выходили на маты, когда сзади пришёл окрик моей Арьи.

— Ты там смотри, ничего ему внутри не расковыряй: старшие сёстры просили за ним приглядывать. Поняла, кошка?

— Там видно будет, сестра, — нейтрально бросила метиллия, уже распаляясь в предвкушении скорого развлечения.

Хищница почти сразу ломанулась вперёд, стоило только отпустить её ладонь. Я с трудом успел блокировать, разорвал дистанцию, но обнаружил… что она снова рядом. Девочка была слишком быстра — не позволила вывернуться. Короткий обмен ударами. У чертовки ушло ровно десять секунд, чтобы собрать всю необходимую ей информацию. Она чётко разложила по полочкам мою физическую силу, скорость, даже умение быстро ориентироваться в обстановке учла. Потом начался сущий ад. Кошка работала на моём пределе, словно проверяя свои догадки. Уже через пару минут я сайгаком скакал по татами, пытаясь разорвать дистанцию, чтобы хоть немного продохнуть, но метиллия неизменно оказывалась рядом, как ни в чём не бывало продолжая начатую атаку. В результате мне вскоре стало не хватать кислорода — слишком высокий темп она задала.

После очередного удара я на несколько мгновений дезориентировался. Когда пришёл в себя, вокруг уже летела кровь: девчонка активировала импланты. Я попытался рыпнуться, но получил ещё несколько хлёстких ударов когтистой ладонью, которые буквально вбили меня на исходную. Ловкая подсечка, ещё удар в спину, и вместо того, чтобы растянуться на полу, я стою на коленях. Новая порция ударов когтями, на которую моей выдержки уже не хватило, я взвыл дурным голосом. Тогда метиллия ударом колена в грудь опрокинула меня на спину, и тут же придавила этим же самым коленом к матам. Когти замелькали со страшной силой, нарезая ткань на полоски, а заодно и взрезая беззащитную против стали кожу. Когда я уже был на грани потери сознания, валькирия упруго поднялась.

— Сейчас чуть полежишь в регенераторе, потом продолжим наш разговор: я тебе ещё не всё разодрала, что хотела.

Медицинский дройд был уже рядом, уже готовился подхватить меня своими энергетическими захватами, но я лишь стеганул по нему полями, отбрасывая прочь. С трудом поднялся на ноги. Покачиваясь, встал в стойку, упрямо сжав губы, лишь поглядывая на удивлённую метиллию исподлобья. В глазах стояла муть от разрывающей кожу боли и ощутимой кровопотери, но мне было плевать — так просто меня было уже не свалить.

— Дери сейчас. Нет смысла откладывать.

— Ты сдохнешь от болевого шока.

— Ничего, — сплюнул кровь и вновь посмотрел ей в глаза. — Как-нибудь выживу. Говорят, у кошек девять жизней. Пару я уже потерял. Так что одной больше, одной меньше — без разницы. Дери, я сказал!

Валькирия подошла ближе. В её движениях больше не было былой уверенности и вальяжности.

— Ты дурак, кот! Я сказала: после регенератора!

— А я сказал: сейчас! Дери. Раз хочешь говорить — говори сразу, не уподобляйся внешникам!

Её глаза вспыхнули яростью — не привыкла девочка, чтобы её принуждали к такому! Но и отступиться не могла: сказала «а», нужно говорить «б», иначе свои же не поймут. Прошлась вокруг. Непринуждённо, почти ласково мазнула когтями — и я опять взвыл. Довольно хмыкнув, радуясь произведённому эффекту, кошка принялась драть. Вот тут-то я и понял, что именно она хотела со мной сделать!..

Хищница успокоилась, лишь когда окончательно выбила болью моё сознание. Следующий медицинский дройд легко поднял теперь уже неспособное на протест, бессознательное, тело. Проводив удаляющийся аппарат ленивым взглядом, метиллия зашагала к молча наблюдавшим за экзекуцией валькириям, и, наверное впервые за много лет, не почувствовала в сёстрах отклика. Удивлённо подняла взгляд на хорошо знакомую ей снежку.

— Он ведь привычен к когтям? Кто его так?..

— Тина. Тина А`Гийн. Смерть, — коротко бросила та, странно посматривая на свою подругу.

— Так он её мальчик?! — удивлению метиллии не было предела: она прекрасно знала о наклонностях Высшей. Не знали о них разве что совсем уж зелёные новички — о задранных ею внешниках, о подранных республиканцах и котах ходили легенды.

— Не знаю, там всё сложно, — и добавила, цедя слова. — Ты хоть понимаешь, кого только что отправила в регенератор? Походя, словно он какой-то… внешник?

— Ну?.. — уже понимая, что ничего хорошего не услышит, бросила валькирия, поглядывая на подругу исподлобья.

— Этот кот — Меч Республики. Он недавно свою жену потерял в Литании. Валери О`Стирх, нашу Тёмную Мать.

Метиллия ничего не сказала, лишь резко развернулась на каблуках и побежала вслед медицинскому дройду. Гайя проводила её долгим взглядом. Ей оставалось только головой покачать сочувственно — в отличие от многих, она прекрасно понимала состояние подруги. Слишком серьёзные для той откровения. Наверное, стоило ей сразу рассказать, но как-то всё закрутилось… Да и зачем лишний раз говорить очевидные вещи? Кто ещё из мужчин Республики может щеголять парой планет-прародительниц?..

Опять эти голубые дали регенераторной. С тех пор, как в моей жизни плотно обосновалась Тина А`Гийн, они стали, как дом родной. С другой стороны, при такой интенсивной обработке мне не страшны другие валькирии. В самом деле, кто может сравниться в деле причинения боли с самой… Смертью? Моя новая знакомая этого не знала, вот и валяла дурака до самого последнего момента. Для неё ещё станет откровением, что эта экзекуция никак не отразится на моём мироощущении. Не получит она никаких преференций, не получил трясущихся поджилок от вида жутких когтей, не получит стремления опустить глазки рядом с обладательницей смертоносных имплантов — вообще ничего не получит, а возможно, что-то даже потеряет. Я ведь тоже не железный, если постоянно бьют и ничего не дают взамен, утрачиваю интерес к столь бесполезному — если не сказать вредному — объекту. Будь он хоть трижды красив и сексуален.