Алаймент (СИ) - Малышонок Сергей Александрович "Седрик" - Страница 87

— А теперь мы знаем, что наш создатель никогда нас не покидал! — воскликнул с колен Демиургус. — И это знание для нас — высшая награда, какая только может быть!

— Кх… кх… — едва слышимые хлюпающие звуки заставили меня повернуться к Альбедо, которая тихо плакала у моего трона, сцепив пальцы перед собой и даже не пытаясь утирать текущие слёзы. — Я… Я так счастлива, — заметив мой взгляд, надтреснутым голосом пробормотала демоница. — Простите за мой вид, Момонга-сама, — даже сбилась на прошлое имя девушка. — Я… Я виновата. Но… Но я так счастлива… Мой… Мой любимый и мой создатель… рядом со мной. Я… никогда не могла даже мечтать. Спасибо вам, Господин, — Главная Надзирательница встала на оба колена и опустила голову, позволяя своим волосам рассыпаться по лицу и коснуться пола. — Спасибо вам за это… Пусть вы сказали это для Шалти, но спасибо вам… Я… Я выгляжу так жалко и неподобающе… Я позорю ваш взор… Но простите свою эгоистичную слугу, она… она просто не может сдержать своё счастье…

«Ну дожили, б*ть!!!» — выразил я в мысленном крике всё бессильное отчаяние от ситуации. — «Поднял лояльности, козлина тупорылая! Да мне, судя по той дымке, которой от них тянет в моём новом восприятии, теперь простят… Да всё простят! Даже если я на трупы их создателей насру у них на глазах, предварительно на тех же глазах этих создателей порезав на кусочки! А Альбедо… У-у-ух…»

Встаю с трона и, силой подняв демоницу на ноги, повторяю с ней то, чем недавно занимался с Нарберал. Вот только… Не по плану всё пошло. Альбедо плакала. Мои объятия не успокоили её и не заставили замереть. Она плакала, уткнувшись носом мне в грудь, сотрясаясь в беззвучных рыданиях всем телом, а остальные зрители… смотрели на неё с нежностью и пониманием, молча позволяя своим слезам стекать по лицам и орошать чёрные плиты пола. Они, эти бывшие NPC, понимали друг друга без слов и, казалось, были сейчас не разными существами, а чем-то одним — единым. И чувства их выражала маленькая сотрясающаяся спина в белом платье, за которой безвольно висели чёрные крылышки, и ничего больше для них не имело значения, кроме этой спины и лица, зарывшегося в мою мантию.

А я… Я даже не мог себя заставить почувствовать вину за этот мерзкий и шкурный обман. Было ли мне жалко Альбедо? Да. Хотел ли я её утешить? Ещё как. Но я не чувствовал, что, лицемерно присвоив чужие заслуги и вывернув наизнанку факты, я поступил плохо. Я просто… дал им то, чего они хотели. То, что не додумался дать Момонга. И я… Я был доволен. Доволен тем, что дал этим бесконечно и бескорыстно верящим в меня монстрам… счастье?

— Во время встречи послов рядом с моим троном будут стоять Альбедо, Шалти и Аура с Марэ, — разорвал мой голос висевшую уже десятую минуту тишину. — Плеяды станут при них фрейлинами, сменив одежды горничных на подобающие платья. Себас будет выполнять обязанности дворецкого и герольда, насколько это возможно совместить. Остальные будут наблюдать за происходящим со стороны. Подробности обсудим завтра, — отстраняю от себя девушку и заглядываю в её заплаканные жёлто-зелёные глаза с вертикальным зрачком. — Нам стоит поговорить, думаю, ты и сама это понимаешь.

Демоница с недоумением моргнула, но я не стал ничего объяснять, а просто телепортировал нас обоих в мою спальню.

Глава 14

Несколько секунд я просто смотрел в прекрасные, нечеловеческие глаза демоницы, под которыми всё ещё пролегали мокрые дорожки, после чего просто поднял так и не проронившую ни слова девушку на руки и уложил на кровать, чтобы через секунду присесть рядом и положить её голову себе на колени. Альбедо не проронила ни слова, только вся сжалась и задрожала, когда моя рука первый раз нежно провела по её волосам. Так я и сидел, гладя красавицу по голове и чувствуя, как её слёзы медленно увлажняют мою мантию. Старшая надзирательница ничего не говорила и не просила. Я молчал, невольно сравнивая эту ситуацию с тем, что совсем недавно было с Нигредо, и задаваясь вопросом: не потребуется ли мне и с третьей сестрой сеанс успокоения в кроватке? Зная Табулу, за характером позитивной бандитки, она же «томбойку-генки», ой как может скрываться что-то вроде одинокой и печальной девочки, которая просто хочет семейного тепла и признания, но не знает, как это выразить, а потому хулиганит и капризничает, таким образом привлекая к себе внимание. Блин… Ну почему Сатору не читал все полотна квенты у каждого из ключевых NPC, и я теперь вынужден гадать, опираясь на японские фетиши и стереотипы?! О Великие Силы! И ведь надо… Надо! …по-хорошему, Рубедо тоже вытащить из её «тюрьмы» и социализировать… Актёра Пандоры тоже надо… О Боги! Блин, я же теперь сам по себе Бог… Короче, кто-нибудь, скажите мне, где на всё это взять времени и душевных сил? Ну пожалуйста! Я же, чтоб вас всех, одинокий мизантроп-холостяк, который терпеть не мог все эти социальные пляски и ритуальные танцы вокруг межличностных отношений даже в рабочем коллективе, я — абсолютный ноль в профессиональной психологии и психотерапии, почему я должен всем этим заниматься?!

Увы, ответа не пришло… Зато где-то через час после нашего уединения я ощутил за дверью присутствие Шалти. Безмолвно плачущих девушек стало две, но плакали они уже прижавшись к моим бокам. Утро я встретил лёжа на спине и обнимая двух сопящих красавиц, уснувших в середине ночи от нервного истощения и в таком виде уложенных мной на кровать левитацией. Естественно, все мы были в одежде и ни о чём пошлом не было и речи.

Первой очнулась истинный вампир. Моргнув несколько раз и обведя предмет, на котором лежала её голова, мутным взором, Шалти вздрогнула и ме-е-едленно подняла лицо вверх. Встретившись с моим взглядом, её рубиновые глаза распахнулись на всю допустимую физиологией ширину, после чего…

— Зеллос-сама-а-а, — бледные щёчки вампирессы окрасились румянцем, а взгляд подёрнулся мутной пеленой.

Звук прозвучавшего имени заставил вздрогнуть уже девушку с другой стороны от меня. Альбедо шевельнулась, открыла глаза, уткнулась взором в мою мантию… И вскинулась быстрее, чем я успел различить начало движения. Вот она лежит, прижимаясь ко мне, в расслабленно-сонном состоянии — и вот уже полусидит, опираясь на руки, и со смесью неверия и ужаса, не мигая, пялится на моё лицо.

И на всё сильнее расплывающуюся в счастливой улыбке Шалти, что как раз начала поднимать ручки с явным намерением заключить мою шею в объятия и забраться повыше.

— Что-что-что… — зачастила растерянная и отчётливо впадающая в панику демонесса.

— Владыка был с нами так добр и нежен… — таки обвив мою шею руками и начав подтягиваться, промурлыкала в ответ Бладфоллен. — Наша первая совместная ночь в его кровати…

— А?.. А! — зырк-зырк с подруги на меня и обратно, потом на своё платье, закрывающее грудь, опять на меня, потом на Шалти. Секунда на осмысление фразы… — Отцепись от него, противная пиявка! — меня бросились спасать.

— Не-е-е-е-ет! — прямо как настоящий ребёнок заканючила вампиресса, мёртвой хваткой цепляясь за мою шею, пока её пытались оттащить.

— Девочки, не ссорьтесь, — принимаю сидячее положение и обнимаю обеих красавиц, вновь рассаживая их по разные стороны от себя. — Лучше скажите мне, полегчало ли вам после вчерашнего?

— Господин… — робко сжалась в моей левой руке Альбедо.

— Мы счастливы, Повелитель! — в противовес ей и не думала смущаться Шалти, ещё сильнее прильнув ко мне и опять начав явно примериваться к сокращению расстояния между нашими губами. — Вы сделали нам такой бесподобный подарок и были так снисходительны к нашему глупому поведению… нашему недостойному виду… О! — бёдра девушки с силой потёрлись друг о друга. — Мой любимый, совершенный мужчина…

— Не твой! — оскорбилась попранию исторической правды демоница. — Господин Зеллос привёл сюда только меня, ты сама напросилась, бесстыдная плоскодонка!

— Но разве его милость к своей недостойной слуге не доказывает, что Повелитель — самый добрый и милосердный мужчина в мире? — пронять уже пребывающую где-то не совсем в нашей реальности Шалти было не так просто.