Янки. Книга 1 (СИ) - Юллем Евгений - Страница 36

Вечером после приятной прогулки с Холли, я быстро сделал домашку, и сел за ноут. Что бы такого сделать для страждущих секса теток? Ага. В основе своей будет магическая ловушка, пентаграмма с каббалой. А вот что мы на нее наложим… Я хихикнул — уж очень непристойно выглядел эскиз с Йони поверх пентаграммы, типа того, что рисуют озабоченные школьники на заборах. Хотя в принципе туда ложилась вся сетка заклинаний, и довольно неплохо. Ну хорошо, а вот как мне эту хрень изготовить? И из чего? Учитывая то, что я собирался опрокинуть гнома, уж его мастерская для меня закрыта точно. Такой заказ я ему отдавать не собирался, да еще стопудово стуканет мамаше Берроуз, если узнает. Ладно, дилером сделаем слабую на передок миссис Монахан. В случае чего отбрешусь, что делал амулет от изнасилования демонами, кстати, действительно может помочь… от случайной встречи. А вот если вызвать его с этим артефактом, то он превратится в послушное дилдо, с которым хозяйка амулета может сделать что угодно, не лишая его нужной силы.

Я взялся за кусок модельного воска — ладно облегчу себе задачу. Разложив инструменты, я начал заниматься изобразительным искусством — такого резака, как у гнома, у меня-то нет! Элемент за элементом, штрих за штрихом — и в два часа ночи у меня был готов макет. Я убрал его в ящик стола, и пошел спать.

Ну а с утра в школе я был сонный — попробуйте спать четыре часа в день, тогда поймете. Хотя в том мире я и обходился этим, но здесь молодой растущий организм Томми отказывался совершать такое насилие над собой. Открывая один глаз, я заполнял письменную работу по истории Древнего мира. Кто был самым известным римским императором? Нерон. А чем он был известен? Рим сжег. Ну я бы еще конечно добавил, что при этом он тренькал на лире, бухой в говно, и громко распевал про гибель Трои. А известен был еще бисексуальными связями и алкоголизмом, впрочем, как и все римские императоры, которые совали кому попало и пили все, что имело хотя бы сходство с вином. Была бы водка в то время — императоры бы менялись чаще, подыхая от цирроза. Впрочем, сифака тогда тоже не было, его испанцы завезли из Америки гораздо позже. Взять, что ли, письменную работу по Калигуле? Вот тогда бы я развернулся. Правда, это рискованно — за подробное описание половухи и изврата могли и из школы выпереть, историчка миссис Донахью была старая грымза, своим видом вызывала ассоциации с эсэсовкой из концлагеря. И поведением тоже, только что не орала «унтерменшен» и «швайне». Так что, пожалуй, не стоит, а то старую деву хватит удар от перевозбуждения и нереализованных желаний. А может, наоборот, развеет ее сексуальную дремучесть и подтолкнет к экспериментам. Дилдо-то в Древнем Риме были, матроны развлекались, как могли, в том числе и с помощью специально подготовленных лекарями для этой цели рабов. Бр-р, аж мороз по коже… Не, ну ее нафиг. А то еще съедет и начнет реализовывать свои фантазии в древнеримском духе, в этом-то она точно разбирается. Не хватало мне еще секс-маньячку сотворить.

Занятый подобными мыслями, я дописал последнюю строчку и отложил ручку в сторону. И тут же прозвенел звонок. Ура!

— Ну что, сегодня встретимся после занятий? — я задержался около парты Холли.

— А ты не забыл? — она запихивала книги в рюкзак.

— Ах да! — хлопнул я себя по лбу. Сегодня же у меня тренировка у Кэмпхеда после занятий. — Точно! А что делаешь после четырех?

— Свободна, так что у тебя есть шанс пригласить девушку куда-нибудь, — сделала полусерьезный вид Холли.

— Ну вот и отлично! — сказал я. — Зайду за тобой в четыре!

— Договорились.

— Тогда до четырех! — подмигнула мне Холли, и пошла к выходу. Ого, она что, походку отрабатывала или у меня мысли не на то повернуты? Меня аж прям заколбасило, настолько аппетитно у нее это выходило. Растет девочка, растет. Не только в личностном, хотя тоже, но и в физиологическом плане. Главное, будет не упустить время, когда вырастет окончательно, уж ее я уже не собирался никому отдавать. А там посмотрим.

Глава 17

День выдался насыщенным, точнее, его часть после школы. Первым меня измучил Кэмпхед, который явно решил сделать из меня кандидата на службу в своих мэринс. Сначала для разминки — физо с пробежкой, а потом изнасилование в стиле морпехов.

— Кандидат на службу в морскую пехоту должен уметь отжаться сто восемьдесят раз за три минуты. Начали!

Я даже не успел сказать, что в гробу я видал морскую пехоту, и тем более вероятного противника Российской Империи, как был повален мощным военно-морским пенделем мордой вниз, и был вынужден отжиматься. Слава богу, в отличие от своих сержантов он хоть мне на спину при этом ногу не поставил!

— Слабо, кадет! — Кэмпхед посмотрел на часы. — Я сказал три минуты, а не три с половиной! На службе ты у меня отжимался бы до тех пор, пока не обблевался!

Да твою мать, сплюнул я в сердцах. Я не кадет и не горю желанием им становиться.

— Я не кадет, твою мать! — я встал с пола, отряхивая горевшие ладони.

— Разговорчики! А ну по стойке смирно! Ты что-то сказал, моряк?

— Мистер Кэмпхед, давайте вести себя нормально, а не как в долбаной армии.

— Обурел, салага? — и Кэмпхед ткнул меня в грудь, точнее, попытался это сделать. Но я уже завелся, и теперь уже Кэмпхед полетел на землю.

— Ах, так! — он встал в стойку, и его оболок покраснел — не на шутку дядя разозлился. Ладно.

Первые два удара я с легкостью пропустил над головой — все-таки я более верткий, тут ему ускорение не поможет. Пропустив его за себя нанес удар в сгиб колена опорной ноги, и не давая встать, обозначил удар под основание черепа.

— Убит, — сказал я, и вышел из ускорения. — Закончили?

— Закончили, — сказал он, поморщившись. — Сразу надо было показывать, что ты владеешь рукопашкой, а не ваньку валять. Может, ты и мечом хорошо владеешь? Ну-ка, пошли!

Тут я его поразил еще раз, когда моя палка коснулась его три раза, а его — нет.

— Ладно, помахай-ка этим!

Он вручил мне железный дрын, выкованный по форме того клыча, только до отвращения тупой. Вот тут ситуация уже поменялась, тяжелый непривычный дрын не хотел идти, как надо.

— Вот так-то, герой, — подмигнул он мне. — Не все тебе победа. Ну раз ты владеешь мечом на таком уровне, программу занятий мы изменим, будешь махать теперь железным. Я сделал его по форме и балансу максимально близким к тому клинку.

Я с сомнением посмотрел на кованую железную полосу у меня в руке.

— Я свое дело знаю, — усмехнулся Кэмпхед, заметив мой взгляд. — Вот теперь учись работать им!

Да, наработался чуть ли не до усрачки, по крайней мере до болей в мышцах.

Ополоснувшись в душевой, глянул на часы — ого, уже пора! Опрометью, вприпрыжку, я побежал к Холли. Она уже ждала меня у дома, нетерпеливо помахивая сумочкой.

— Куда пойдем, точнее, куда дама хочет? — спросил я ее.

— Мороженое?

— Фи, — она сморщила носик. — От мороженого толстеют, и от пиццы тоже.

Она критически осмотрела свою фигуру.

Ну а куда еще можно пойти в такое время в нашем городке? Театр захудалый со спектаклями раз в неделю, киношка одна, и то для гурманов, любящих фильмы с Клинтом Иствудом, новинок там не бывает. Потому что народ привык развлекаться дома и смотреть новинки на плазме во всю стену, а не пялиться на старую тряпку в темном зале. Нет, конечно, киношка не умрет за счет мест «для поцелуев» и не только, но сейчас для этого было еще рано. Не поймут-с. Так что кроме жраловок и супермаркета и ходить-то некуда. Поэтому выгулять девушку — еще та задача.

— Пошли на барахолку? Может там что-нибудь интересное купим. А не купим — так посмотрим.

— Ну пошли, — все равно куда, только бы прогулка была интересной.

Барахолка — это рынок на Реднек-плаза, как называли его местные. Сюда обычно приезжали жители округа, чтобы что-нибудь купить или продать, и отсутствие супермаркетов тут ни при чем. Просто при всем богатстве выбора качественную, но и дорогую жратву, не напиханную консервантами и прочими песдецидами, прямо из-под ножа мясника или только что с поля можно купить было только там. А также всякое ненужное барахло, щенков-котяток и прочую живность.