Сквозь века - Мирошник Ксения Викторовна - Страница 21

— Как Каролина?

— Я осмотрела ее и не нашла ничего страшного. Она полностью здорова и физически, и душевно. Эта девушка немного чувствительна, и мы понаблюдаем за ней, но главный вопрос не в этом, мисс Хоггарт. Меня волнует, каким образом эти чертовы птицы преодолели нашу защиту?

Моя подруга даже тихо присвистнула, услышав ругательство из уст хозяйки пансиона, а для меня это значило лишь одно — миссис Баррингтон напугана. Действительно, очень напугана. Она сжимала кулаки и глубоко дышала, но скрыть переполняющих ее чувств не смогла. По крайней мере, от меня.

— Я займусь изучением этого вопроса, миссис Баррингтон, — успокоил ее мистер Оглси. — Не волнуйтесь, я восстановлю барьеры над пансионом и выясню, как чужая магия проникла сюда.

— Я не сомневаюсь. — Женщина похлопала его по плечу. — Спасибо. Я призываю всех, будьте бдительны и предельно внимательны к ученицам. Что-то недоброе творится в последнее время, и нам просто необходимо выяснить, что именно! Я должна знать, кто посягнул на нашу безопасность и зачем!

— Не думаю, что посягали на нашу безопасность, — вмешалась Фредди, — ведь никакого вреда не нанесли! Здесь дело в чем-то другом.

— Неизвестность — самая большая опасность, мисс Чапман! — задрав подбородок, ответила миссис Баррингтон, а потом недовольно поджала губы. Она быстро пожалела о резкости своего тона и, уже смягчившись, повернулась ко мне. — Мисс Хоггарт, проводите инспектора, его присутствие волнует обитателей пансиона.

Я поняла смысл ее слов, только когда вышла на улицу. Инспектор Аддерли терпеливо ждал, раскуривая сигарету и вытаптывая лишнюю тропинку на газоне недалеко от входа. Почти из всех окон первого этажа на него смотрели обитательницы пансиона. Девушки перешептывались, хихикали и мечтательно закатывали глаза. Мне стало немного неловко, но мистер Аддерли будто и не замечал, погрузившись в размышления. Его до крайности серьезное лицо выглядело хмурым, между бровей залегла глубокая складка, напряженный рот то и дело жевал сигарету. Мужчина довольно часто растирал пальцами виски, едва не опаляя волосы тлеющим табаком. Глядя на него, я поняла, что не хочу, чтобы он уходил. Не сейчас, не сразу. Само собой, я хотела спросить о расследовании, но дело было не только в этом. Мысли об этом мужчине рождали трепет и легкое волнение, где-то в животе распускались шелковые бутоны, которые заставляли меня дрожать изнутри.

— Не хотите прогуляться, инспектор? — спросила я.

Мистер Аддерли поднял голову, заметил меня и отчего-то смутился. Попытался спрятать сигарету, но, осознав, что это глупо, перестал метаться. Его движения показались мне забавными, и я улыбнулась. Искренне, от души. Инспектор криво усмехнулся и кивнул, дожидаясь, пока я поравняюсь с ним, чтобы идти рядом.

Весеннее солнце улыбалось нам с неба, подмигивая то одним, то другим лучиком. Щебет птиц стал громче, стоило войти в лес. Кеб инспектор отпустил, поэтому мы остались совсем одни. Молчание рядом с мистером Аддерли не тяготило и было даже приятным. Мне нравилось ощущать присутствие этого мужчины, нравилось видеть на его лице робкую улыбку, нравились его неловкость и смятение. Все это не лишало инспектора мужественности, и я все еще чувствовала его внутреннюю мощь, волю и уверенность в себе.

— Как продвигается расследование? — осторожно задала я волнующий меня вопрос.

— Медленно, — вздохнул инспектор. — Мы все еще не поняли, как убийца проник в магазин ювелира, а потом вышел, не оставив следов.

— А если мистер Оддеркот сам впустил его? Если он его знал и не ждал нападения?

— Но это не объясняет, как убийца вышел, оставив все двери закрытыми изнутри, — ответил Аддерли. — Те портреты, что мы с вами нарисовали, были показаны всем констеблям, которые патрулируют город, но только один из них смог сказать хоть что-то более или менее полезное. Одноглазый довольно приметный, поэтому не высовывается, но все же человека, очень похожего на него, видели раз или два в одном из… — Инспектор бросил на меня быстрый взгляд. — Как бы это выразиться… в одном из злачных мест в районе каменщиков.

Так называли рабочий район, где жили в основном каменщики. Несколько лет назад там обосновались и железнодорожники. Не самый бедный район, но и не престижный, мягко говоря. Я слышала об этом месте и о его пабах, и о притонах с девицами, и об игровых домах.

— В пабе? В игровом доме? — спросила я, чем вызвала удивление мистера Аддерли. — Мне приходилось… доводилось… ну, в общем, это не важно.

Впервые я подумала о том, что, наверное, некоторые вещи из скитаний моего прошлого я бы не хотела рассказывать этому человеку. Не только сейчас, никогда.

— Вы не перестаете меня удивлять, — улыбнулся инспектор без тени упрека или намека на какие-либо домыслы с его стороны. — В вас есть что-то… загадочное, что-то… таинственно-привлекательное.

Я подняла на мужчину взгляд и вдруг оказалась в плену его выразительных глаз. Сердце подпрыгнуло, разогнав ворох приятных мурашек по всему телу. На миг мне стало страшно даже дышать. Эти серые глаза согревали душу и давно уже одинокое сердце. Я ощутила неудержимое желание коснуться его лица и почувствовать тепло гладко выбритой щеки. Взгляд инспектора медленно спустился к моим губам, а я выдохнула и застыла, боясь спугнуть очарование момента. Буря внутри меня нарастала, клокотала и будоражила, пробуждая ото сна все самые нежные чувства. С ветки вспорхнула птица, и мистер Аддерли моргнул, а потом чуть отступил.

— Так о чем мы? — Он прошелся ладонью по волосам и кашлянул. — Да, о пабе. Поговаривают, что этот самый одноглазый бывает там изредка по вечерам. Я наведывался туда уже дважды, сегодня снова пойду.

— Вы? — удивилась я. — Так вас наверняка уже давно приметили. Ваши манеры и щегольская стрижка, этот костюм…

Я обрисовала рукой его фигуру в воздухе, чтобы он обратил внимание на свой внешний вид. Мне действительно приходилось бывать в пабах, и одетых с иголочки господ я там никогда не видела. Хотя, конечно, пабы бывают разными, но что-то мне подсказывало — в том, куда захаживает одноглазый, господ не увидишь.

— Мне хватило ума сменить костюм на одежду каменщика, мисс Хоггарт!

— А манеру говорить, походку, взгляд? Вы тоже сменили?

Инспектор Аддерли смерил меня таким взглядом, что я подняла руки кверху, будто сдаваясь, и улыбнулась. Странно, что он сегодня так спокойно говорил со мной о деле, и не отмахивался от меня, и не насмехался. Возможно, поверил мне? Я тут же себя одернула, не стоило забегать вперед с выводами. А вдруг он все еще считает меня причастной и поэтому так ведет себя, чтобы усыпить мою бдительность, если я преступница? Эта мысль заставила меня тряхнуть головой.

— Что такое? — заметив это, спросил инспектор.

— Нет-нет, ничего. Значит, одноглазый периодически появляется там? Это хорошо. Требует терпения, но если иного выхода нет…

— Да, — не сразу понял мой настрой инспектор, — он не просто грабитель, ему хватает мозгов не светиться и не мозолить глаза горлопанам из пабов и игорных домов… Ой, простите, иногда я выношу жаргон из здания полицейского участка.

Жаргон не резал мне слух, и, насколько я могла судить, у инспектора неплохо и довольно естественно получалось выражаться, как принято на не самых благополучных улицах Вичпорта.

— Хорошо, — улыбнулась я. — А выяснить, где он живет, не удалось?

— Нет, как я понял, он неразговорчив.

— Ясно, — протянула я задумчиво.

— О, нет-нет-нет! — замотал головой инспектор и остановился. — Знаю я этот ваш взгляд. И думать не смейте!

— Что такое? — изобразила я невинность.

— Даже не думайте идти в этот паб! Я вам категорически запрещаю! — Он прикрыл глаза и сделался совершенно несчастным. — И кто меня за язык тянул?

— Не беспокойтесь, инспектор, я не создам вам проблем!

— Это означает, что вы не пойдете в паб?

— Не пойду, — улыбнулась я, понимая, что вступать с ним в неравный бой нет смысла. Ответ инспектора очевиден. Он точно не поддастся на уговоры, поэтому действовать придется по-своему.