Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ) - Якубович Александр - Страница 255

Думаю, все, что мне приснилось – это лишь игры моего разума или далекая перспектива. Если бы боги на самом деле проиграли бы генеральное сражение, то люди это почувствовали бы. Тем более, откуда у Единого столько сил? Воинство, что я видел – простиралось на всю бездну, то если чужой бог должен был быть очень и очень силен. А он также, как и любая другая сущность подобного рода, черпал силы из веры людей. Так может дело в том, что сначала была проиграна Таллерия, а потом уже – сражение за Пантеон? Боги в своем высокомерии не заступились за людей, не потушили костры новой инквизиции, не защитили свои храмы и поплатились за это?

Если так, то туда им и дорога.

Убежденный в правильности собственных измышлений, я поднялся с кровати и стал собираться на суд. Судя по положению низкого зимнего солнца, сейчас было начало десятого утра – до полудня больше двух часов.

Я кликнул слугу, заказал себе в покои плотный завтрак. Сам же хорошенько помылся в прохладной воде – на горячую ванну просто не было ни времени, ни сил. За это время принесли еду. Мясо, жареные яйца, горячий отвар из трав, пару кусков свежего, только утром из печи, хлеба. Просто, сытно, вкусно. То, что мне сейчас и нужно, на самом деле.

Одеваться в охотничий костюм пришлось с помощью одного из слуг. Конечно, я бы мог собраться и сам, но мне было просто лень. Так что пока молодой паренек натягивал на меня штаны и затягивал завязки рубашки, я размышлял о том, что же меня ждет в главном храме Пите.

Да, суд богов, который был мне назначен, пройдет в том же помещении, где неделю назад Кай и Сания дали клятвы верности друг другу перед ликом Матери. Я пока был аристократом, пусть и безземельным, так что судить меня будут там. Да и на самом деле, я уверен, на мою экзекуцию придут все вельможи, что сейчас были в Пите. Просто посмотреть на публичную порку выскочки‑счетовода. Низвержение Огненного барона – звучит как название для третьесортного кино или претенциозного романа, которые, впрочем, не могут блеснуть содержанием. Но именно это произойдет буквально через полтора часа.

В половину одиннадцатого в дверь постучали и я увидел на пороге четырех гвардейцев. Мужчины были хмурые, все они понимали, чем им придется заняться. Я всмотрелся в лица бойцов и понял, что всех знаю лично. С двумя – сражался в Пите, с третьим – в Миллере, а четвертый натаскивал меня в бое на палках, когда я понял, что мое титульное оружие – инструмент простолюдинов. Простой посох.

– Барон Тинт, Ваша Милость. По приказу короля мы должны проводить вас в главное святилище Семерым к полудню, – отчеканил старший группы.

– Да, конечно, я уже почти готов. Обождете несколько минут?

– Конечно, барон, конечно. Позвать слугу? Вам нужна помощь?

– Спасибо, не надо. Мне натянуть сапоги да накинуть куртку с плащом, все в порядке, – успокоил я мрачного гвардейца, аккуратно прикрыл дверь и стал собираться.

Основные документы, кое‑какие деньги и прочие мелочи я сложил в сумку через плечо, которая нашлась сегодня утром в вещах. Остальное – рассовал по подсумку, который подвесил на левом боку. Там же, вместе с сумкой, я обнаружил и легкую перевязь на пояс и бедро, для скрытого ношения кинжала. Самое оружие я пока не брал, а вот эти хорошо выделанные ремни взять стоило. Не смогу защититься – так всегда будет, чем отрезать кусок мяса.

Как я и обещал гвардейцам, из своих покоев я вышел через несколько минут. Куртка – надета, плащ пока в руке.

– Пойдемте, господа гвардейцы. Не будем заставлять Его Величество и высший свет государства ждать лишнюю минуту, – сказал я почти веселым голосом.

Наша маленькая процессия двинулась по пустынным коридорам дворца – к конюшням. Благо, меня конвоировали не как последнего преступника: я шел первым, четыре гвардейца – за моей спиной. Пока я все еще был бароном Тинтом, а не осужденным изменником. Мою судьбу решат молчаливые боги, решение же, впрочем, уже было подготовлено писцами и подано на подпись королю. Думаю, текст приговора даже согласовывали с герцогами, чтобы все остались довольны.

«Клерия превыше всего», – подумал я.

В целом, я неплохо провел эти шесть лет, если выбросить из памяти две мясорубки и потерю руки на обратном пути из Ламхитана. Даже ожог меня не сильно трогал. Я смог доказать себе – в первую очередь себе – что не бесполезен.

Дома, в Москве, я был маленьким человечком, который жил от зарплаты до зарплаты. Я не хватал звезд с неба и не мечтал о великом и прекрасном, но кое‑как деньги зарабатывались. Если не хватало – брал халтуры, в том числе и разнорабочим. Конечно, свой особняк или бентли мне не светили, я даже о них и не думал. Не сидел в инстраграме, чтобы лишний раз не наблюдать красивую жизнь окружающих меня людей, которую, они чаще всего вели или на нечестно заработанное, или полученное в наследство, или на взятое в кредит. Кредитный Дубай, кредитная машина? Кредитная студия и одна пара фирменной одежды, чтобы не чувствовать себя отстающим? Нет, спасибо.

Оказавшись здесь, в Таллерии, я рухнул на самое дно. И выбрался из него. Конечно, не обошлось без читерства, не обошлось без помощи Калиты, но на самом деле я в очередной раз доказал себе, что способен как минимум выжить в любых условиях. Герой‑приспособленец, герой‑конформист – вот кого магия Георы призвала для Лу. Практичный парень Антон, который торговался с пеной у рта за диковинный тут швейцарский ножик и рвал свои штаны на тряпки. Продавец, который сейчас нес в подсумке расписок на целое состояние, а вдесятеро больше – просто подарил своему новому и, как оказалось, единственному настоящему другу. Просто потому что мог.

Человеку без четкой цели деньги не нужны. А если наступят сложные времена, то я не думаю, что богатство испортит Орвиста настолько, что он не поможет мне финансово. В крайнем случае – переизобрету что‑нибудь еще и начну продавать. Что бы тут было в ходу? Можно попробовать начать шить из свиных кишок презервативы, например. Очень популярно будет у знатных господ, которые не хотят плодить бастардов, но любят задирать юбки всем подряд. По три золота за штуку. Или лучше по пять. Или еще чего удумаю. Я мужчина умный, молодой и полный сил. А жить мне еще очень и очень долго, время есть.

Пустив лошадей неспешным шагом, мы двигались в сторону главного святилища города. Спешить было некуда, времени с запасом. Кутеж, который продолжался на улицах Пите с переменным успехом последнюю неделю, стих, и сейчас столица погрузилась в свой обычный ритм жизни. Только кое‑где виднелись последние гуляки, которые либо все еще были пьяны, либо не смогли остановиться и устроили из процедуры утреннего опохмела «продолжение вечеринки». Ничего, и эти ребята по итогу просохнут, потому что бесплатно уже никто не наливал, а пить без конца – это только российские алкаши вечно находят деньги хотя бы на настойку боярышника, а тут с этим было, все же, сложнее.

Когда мы подъехали к храму, командир нашей процессии – старший из гвардейцев – указал рукой куда‑то в сторону от главного входа, на помещения для обслуги. Ну да, я же туда не буду торжественно заходить в главные двери, а так, вынырну из‑за алтарей и предстану перед ликом богов и короля.

Охраны тут уже хватало. На близлежащих улицах – патрули городской стражи, а у самого входа дежурили бойцы гвардии, которые сменили парадный блестящий доспех на практичные нагрудники и куртки с синим змеем. Впрочем, любимцем народа я не был, так что никто особо не напрягался – никаких бунтов или мятежей, исключительно стандартная мера предосторожности, когда король и королева выезжают из дворца в город по государственным делам.

А вот от различных богато вышитых камзолов, накидок и беретов с золотом и серебром, у меня аж зарябило в глазах. Сейчас я был похож, на фоне всей этой блестящей братии, которая толпилась у входа и что‑то шумно и со смехом обсуждала, на путника‑оборванца, который зацепил краем глаза жизнь другого социального класса.

Меня провели внутрь храма, сдали на поруки новому комплекту гвардейцев, в лицо которых я уже не знал или не помнил, после чего мы стали ждать полудня.