Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ) - Якубович Александр - Страница 232

Больше всего хвост щемило мне существование разнообразных гильдий, наиболее заметными из которых были торговые. Ладно, «торговую палату» в лице королевской гильдии я могу понять – через этих самых ребят я довольно оперативно отправил грузы в Ламхитан, без лишней пыли и вопросов, только плати. Но вот независимые гильдии, которые открыто лоббировали интересы конкретных лиц или вообще государств – очень сильны были гильдии, которые работали с Республикой – это для меня уже было за гранью. Потому что очень часто они стремились к локальным монополиям, которые буквально выжимали все соки из района, в которых промышляла конкретная гильдия. Самый яркий пример – махинации с корабельным лесом, которые чуть не обанкротили моего короля. Не гнушались такие гильдии и тесных отношений с конкретными герцогами и графами. В итоге меньше половины высшей знати работала напрямую с королевской гильдией – это обычно были люди наиболее лояльные престолу, сознательно направляющие чуть больше средств короне. Другие дома выбивали для себя специальные условия в свободных гильдиях и торговали только через них, таким образом формируя симбиоз власти и капитала, который в моем мире назывался коррупцией. И она бы и была таковой, если бы не канцелярия, которая колпаком накрывала все королевство и загоняла под шконку наиболее дерзких представителей аристократического сословия.

Очевидного решения частных торговых гильдий, которые пользовались всеми теми же правами, что и королевская, я не видел. Загонять всех в королевскую гильдию – так это тупость уровня коллективизации, в стиле «отнять и разделить». Урезать права других гильдий, приравняв их к условным «юридическим лицам»? Так поднимется такой вой, что Клерии выкатят торговое эмбарго соседи – за ущемление свободы торговли, за которой очень бдительно следили все без исключения. Кай, кстати, тоже периодически собачился и с гонгорцами, и с паринийцами на тему заградительных пошлин и недопуска клерийских купцов, особенно из королевской гильдии, к поставкам и закупкам. Все эти вопросы постоянно решались на уровне посольств, самих торговых гильдий и, конечно же, канцелярии.

Я не переставал удивляться, насколько подозрительно стабильна была вся экономическая система континента, но, на самом деле, виной тому были две вещи. Первое – достаточно богатые залежи золота, серебра и других важных металлов в горных хребтах как на востоке, так и на западе континента. Второе – Керм, бог‑купец.

Полноценно вникнуть в его махинации мне не удалось, но, как я понял, это божество через свои храмы постоянно прогоняло серьезные объемы наличности из страны в страну, выравнивая баланс ликвидности там, где это было необходимо. Подношения Керму делали щедрые, чем пользовалось божество. В итоге ситуации, когда успешное королевство смогло бы собрать критическую массу золота или долговых обязательств в чужой валюте, чтобы банально обвалить рынок конкурента, не наблюдалось. То есть истории, когда за векселя потребуют звонкой монеты столько, сколько вообще нет в обороте, тут не случалось и, в теории, не случится никогда.

Еще одним мощным балансиром таллерийской экономики было Шаринское княжество, которое поставляло услуги магов на экспорт, а импортировало все остальное, не сильно заморачиваясь внутренним производством. И вроде бы деньги циркулировали, и вроде торговля велась, но как только наступало время воевать, все собранное восточными королевствами золото возвращалось в казну князя и Академии – через найм легионов и звеньев магиков в качестве ударных групп.

– Слушай, Орвист, а чего это в Клерии междоусобиц не видно? – внезапно спросил я виконта, пока мы двое вышагивали по коридорам канцелярии в сторону кабинета графа де Шонц‑Вилена.

– А? В смысле, о чем ты? – уточнил виконт.

– Ну смотри, – начал я, – вот у меня было владение… Вроде и были у меня несколько соседей. Вот у меня нет к ним вопросов – занимаются и занимаются своими делами. А вот вырастает на границе наших владений небольшая роща там, или яблоня какая. Которую я объявляю своей, а они – своей… Ну короче я за нож, они за нож, и пошла, значит, бодрая и бессмысленная поножовщина… Чисто по‑соседски, само собой. Просто у меня дома такие истории – сплошь и рядом, короли только сидели и глазами хлопали, что творится. А в Клерии – тишина. Я уже было подумал, нахрена дружину держал…

Виконт только покачал головой на мои слова.

– За яблоньку или рощу, говоришь…

– Ну, или там пара кузнецов ко мне убежала, которые крепостные были, а я их приютил. У меня работать лучше. Да взял, и спрятал от соседа, а он в сердцах, того…

– За меч схватился и резать…

– Ну, можно и за меч, да.

– И давно тебя этот вопрос мучал?

– Года четыре, так точно. Да не у кого спросить было так, чтобы дураком не посчитали. А Илий ничего не знал о таких вещах, – просто ответил я.

Виконт опять покачал головой и ответил:

– Междоусобицы – это на западе, у тех же гонгорцев или шаринцев в ходу. Там власть – только аристократия да сам король или князь, все они решают. У нас же есть канцелярия Его Величества. Ты знал, что вольные могут уйти на королевские земли свободно?

Я кивнул головой. Это я выяснил еще в Трейле.

– Ну вот. А вольные могут еще и письмо в канцелярию подать, уплатив пошлину королевскую. Если какой барон или граф занимается бандитскими делами или прочим разбоем: девок портит, людей калечит свободных, еще какую глупость вытворять начинает, короче, если вольницу устраивает для себя и своей дружины. Ну или если знатным отпрыскам в голову всякое бить начинает. Вот тогда вмешивается канцелярия и, если надо, армия. В том же баронстве Тиббота бунт подавлялся с участием королевских войск, знаешь от чего? А чтобы люди видели, что это не вольница началась, против которой свободный человек имеет право попытаться защититься или сбежать, а истинная власть пришла порядок наводить.

– И что, часто канцелярия на сторону народа встает? Бунтовать же и из‑за налогов могут, например. Или еще что.

– А ты много герцогов в канцелярии видел? Вот идем мы сейчас к графу де Шонц‑Вилену, да что он, что жена – жалованные, выслужили и титул свой, и земли перед королем нашим.

– А если канцелярский заговор? У них же, по сути, все полномочия короля есть, монарх только утверждает решения.

Виконт согласно кивнул.

– Так заговор канцелярии и развалил империю в свое время, устроил переворот, когда имперский род совсем распустился, а сам император и его приближенные занимались только тем, что хлестали вино и кувыркались с девками. В те времена в канцелярии много герцогов и графов служило, они планировали сменить систему на сенатскую, как в Республике. На территории Бренна это удалось, а знать современной Клерии, Паринии и Ламии быстро взяла войска под контроль и укоротила заговорщиков на длину головы… И правильно сделала! Через два поколения в Бренне все купцы выкупили – новые же правители хотели и жить по‑королевски, на широкую ногу, да так свою новую страну и заложили, а купцы с них махом по счетам и спросили. А когда первые расплатиться не смогли – сбросили с помощью наемников и сами пришли к власти. С тех пор и установилась у нас, купеческая Республика, а три других части империи – монархии, опирающиеся на три разные ветви власти: армию, канцелярию и аристократическое сословие с собственными дружинами. И вроде все друг на друга смотрят. Еще и простолюдины есть, которых можно за любимого короля на бунт поднять, если очень нужно, но тут уж от короля зависит. Обычно бунтуют против, в той же Паринии.

Пока проходил этот небольшой исторический экскурс, мы наконец‑то добрались до кабинета графа де Шонц‑Вилена. Все было достаточно просто: обычная дверь, посыльный у порога. Внутри – никакой роскоши, только стол был преотличного качества и огромный, чтобы вмещать многочисленные свитки и прочие документы, которые стекались к руководителю, как оказалось, самой могущественной структуры в королевстве.

Интересно, осознает ли Арман, насколько высоко взлетел? Думаю, что осознает. А еще понимает, что должность его – назначенная, и король в любой момент может его сменить, да и гвардия недалеко: если что пойдет в канцелярии не так, она моментально будет заблокирована мечниками в куртках с синим змеем на спине.