Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ) - Якубович Александр - Страница 202

Фраза Арвана оборвалась на полуслове – из‑за кустов вынырнула Сания, которая моментально оказалась рядом с братом и, обхватив его за шею, спросила:

– А чем вы тут занимаетесь? Очередное совещание сына Верховного и клерийского посла?

– Ну что ты, милая моя сестра, конечно же нет. Как можно обсуждать дела в такой прекрасный вечер. Как мы договорились, барон? Просто двое мужчин выпивают вместе? – сказал принц, поглаживая Санию по ладони.

– Именно так, арх Арван. Просто беседа двух мужчин, которые выпивают вместе, – ответил я.

Веселье затихало. В беседку стало прибывать все больше и больше людей из высшей знати Ламхитана. Нашелся и Орвист: за ним следовала целая стайка весьма привлекательных девушек, внимательно слушавших все рассказы виконта о его службе в королевской гвардии и битвах за Пите и Миллер.

Уже собираясь во дворец и выходя из беседки вместе с прочими гостями, я мимолетом поймал взгляд Арвана. После прихода Сании о делах больше не было сказано ни слова, но на прощание принц едва заметно мне кивнул.

Расценить это было можно только одним образом: наследник Великого Арха Ламхитана одобряет путешествие своей любимой сестры на север, дабы там она стала женой Кая Фотена и новой королевой Клерии.

Глава 11. Ничего личного

– Да он не дипломат, а сын…!

Бренард бушевал уже полчаса, и бушевал серьезно, со вкусом, толком, знанием дела. Мы же с Орвистом тихонечко сидели на диване и слушали, как старший де Гранж поносит посла Республики и всю его родню. Старались при этом не шевелиться, потому что граф был сейчас, что тот велоцираптор – реагировал на движение.

Так что мы не особо дергались и внимательно слушали, как Бренард отводит душу, хотя в какой‑то момент это и стало утомлять.

– Да сколько можно! Постоянно! На всех собраниях! Республика то! Республика это! С Кваттом еще о чем‑то речи ведет, гонгорцев подзуживает, что «у нас и Клерии, конечно, есть все причины игнорировать ваше мнение»! Да как он смеет вообще! Нет у них никакого права после войны вообще говорить «Мы»! Нет права! Жирные, тупые свиньи в своих разукрашенных халатах!

Наше посольство длилось уже достаточно долго – приближался первый месяц лета – и Бренард полной грудью, как говорится, вдохнул дипломатической работы.

Посол Бренна – торговец высшей гильдии, четырежды сенатор, потомственный в восьмом поколении купец и прочее и прочее, уважаемый Краман – вел свою игру, абсолютно не считаясь с мнением Бренарда.

Формально, Клерия и Республика все еще на бумаге были союзниками, по факту же, последние пять лет отношения между нами стабильно разваливались, так что ни у кого в здравом уме назвать эти два государства закадычными друзьями язык не повернется. Однако одно дело – здравый ум, а другое – реальная политика. Публичного отказа от альянса между Клерией и Республикой пока не было, поэтому Краман лихо выдавал все свои мысли и доводы, которые он транслировал тут, опираясь на указания сената Бренна, как мнение сразу двух правительств. Тем более, до Бренна тут было рукой подать – даже голуби временами долетали, когда как мы с Пите могли поддерживать связь очень обрывочно, в лучшем случае, два‑три сообщения в год.

– Сколько раз мне уже приходилось краснеть, оправдываться, решать проблемы из‑за этого жирного ублюдка! Все! Хватит! Антон!

Я уже был мыслями где‑то вне этой комнаты, поэтому обращение ко мне Бренарда застало врасплох.

– А?..

– Я говорю, что мы в заднице! Что говорят наследники Великого Арха? Они понимают, что это все козни Бренна?!

– Граф, конечно понимают! Я же говорил вам о своей беседе с Арваном…

– Беседа‑беседой! Донес ли он эту информацию до своего отца?! До прочих архов?! Вы там секретничать могли о чем угодно в этой своей беседке! Потому что как на меня садятся знатные – так ничего он никому не сказал! Потрепались – разбежались! Все! Никакого результата!

В целом, гнев Бренарда был понятен. Клерия выставлялась не в лучшем свете: посол Бренна буквально торпедировал все достигаемые Бренардом договоренности, перетягивая одеяло на себя. Тут я мог понять, чем занимается сенат, это понимал и де Гранж.

– Я думаю, все осознают, чем занимается сейчас посланник Республики… Если мы откажемся от них в пользу Ламхитана, то они останутся в окружении. И тот же Ламхитан может начать войну за южную оконечность Республики. А там две судоходные реки, строительный лес – не корабельный, но все же… Я пообщался с местными, они говорят, раньше Ламхитан простирался дальше на север, вплоть до реки Колимпа, а то и глубже, до Тиренаи…

– Границы установились сотни лет назад, Антон, ты мог не знать, но Ламхитан всегда расширялся только на запад – отодвинуть границу от Парты за счет территорий Короны. Получить прямой доступ к Тракту.

Я согласно кивнул в ответ на замечание Бренарда.

– Но если так подумать, то все государства бывшей Империи, плюс Ламхитан и Корона могут просто разделить между собой Бренн…

– Что ты имеешь в виду? – глаза Бренарда сузились, граф внимательно слушал.

На самом деле, я давно размышлял на тему того, как единственному эгалитарно‑олигархическому строю на всей Таллерии удавалось выживать так долго – сотни лет. Ответы крылись в картах и старых договоренностях.

Стабильность Бренна зависела от трех факторов: сдерживание Паринии и Ламии на севере. Для этого у Совета была Клерия, которая нависала с северо‑запада над своими соседями. Второе – вековая вражда Ламхитана и Нельской Короны, которые постоянно выясняли между собой отношения в приграничных войнах. Даже сейчас, в мирное время, происходили стычки: с Токонской Империей торговал Ламхитан исключительно морем, как и с Батондокией и Сархозаном, хотя отношения во всем регионе были натянутые. Самые сильные трения касались «клина», который ламхитанцы захватили около пятидесяти лет назад и провели за него уже минимум пяток войн – на самом севере страны, недалеко от Бренна. Республика постоянно вступала в войну то с одной, то с другой стороны, являясь «третьей силой», которая не позволяла окончательно закрепить успех одного из государств, поддерживая региональную напряженность. Такой себе медленно тлеющий локальный конфликт.

И третье, самое важное – выход к Восточному Хребту.

Формально, большая часть хребта принадлежала Короне и Паринии, но, фактически, открытый доступ был только к предгорьям. Что творилось на самом хребте – для всех тайна. Уже многие десятилетия ходили слухи, что Бренн отправляет в горы экспедиции, где вахтовым методом, на никому неизвестных шахтах добываются драгоценные камни, горный хрусталь. В предгорьях, что были на территориях Бренна, были богатые жилы золота, серебра, меди, железная руда. Все это делало Республику самодостаточной как в монетарной политике, так и в плане стратегических тут металлов.

Так вот, если Бренн сейчас потеряет Клерию, то весь этот карточный домик может рассыпаться. Кай Фотен – молодой, но уже битый, а значит злопамятный король. Если побережется, то проживет долго и сенат с его выходками он не простит. Они, эти выходки, стоили ему двух городов. Так что если кто‑то решит пощупать Бренн, та же Ламия, то на этот раз Клерийский Престол будет только наблюдать со стороны. А я бы на месте Кая еще и пару секретных актов с паринийцами подписал на тему военной помощи, например, арендованными кораблями или скотиной. Лошади нужны всегда. Да и с Бландом у нас были самые тесные отношения из всех стран.

Отказ Клерии от союза с Бренном автоматически развязывает руки Ламхитану. Вечные конфликты с Короной – это хорошо, но если будет вариант откусить значительную часть территорий, которые ранее принадлежали Ламхитану… Это не только новые рабы для плантаций в основной части страны – это новые торговые пути по рекам, новые ресурсы и, что важнее всего для Ламхитана – большое количество леса, который приходилось закупать у того же Бренна или еще севернее – Паринии. Из Клерии не возили даже корабельный лес, сразу заказывая готовые корабли. Выходило быстрее и даже чуть дешевле.