Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ) - Якубович Александр - Страница 194

На мою тираду здоровяк только тупо покивал, мол, и без меня знает, в какое чучело превратился и, косо поглядывая на меня, наконец‑то вышел из комнаты и отправился в свои покои.

Впрочем, через две минуты на пороге нарисовался свежий и имеющий вполне здоровый вид старший де Гранж.

– Антон! Очнулся? Ты как вообще?

Граф аккуратно похлопал меня по плечу, будто бы я был хрустальный, и внимательно осмотрел меня с головы до ног, будто бы боялся, что что‑то пошло не так.

– Да вроде нормально. Я о еде распорядился, вы уже ели, граф?

– Да, но можно и перекусить! Сейчас!

Бренард пружинящей походкой двинулся к двери и кликнул мальчишку, которому распорядился принести молодого вина, фруктов и сыра.

– Граф, что за Хаиль? Мне Орвист тут что‑то говорил, но я толком и не понял…

– Хаиль тебе теперь – как мать вторая, барон! С того света дурачину вытащила со своими девчонками, думали, уже концы отдашь!

– Это я уже понял, так что за она?

Де Гранж развалился на диване и, закинув ногу на ногу, пустился в объяснения.

– Короче говоря, Антон, шуму ты навел – сам понимаешь. Если барьеры эти свои не держал, то все слышал… Ты когда ушел, такой вой поднялся по дворцу! Отмеченный Палом! Которому бог Войны отвечает на все молитвы! Да еще и ученый! Да еще и с посохом от самого Сидира! Про Калиту, кстати, не особо вспоминали, не в почете она тут, ну да ладно. Короче, через полчаса под дверью была уже целая делегация. Мы почти всех с виконтом отослали, но ты уже это, кровью потеть начал, так что разговоры пошли, что тебя осколками стены посекло знатно… Ну и сам понимаешь, не могли мы отказать старшему сыну Верховного и его дочери – Арвана и Санию пришлось пустить. А они как увидели, что с тобой случилось… Короче, прислали Хаиль – это прабабка Каида, фактически, матриарх рода Накан, маг воды она, целительница. Старуха как тебя увидела, так кликнула учениц, ну и начали тебя эти трое латать. Никогда такого не видел! Хаиль‑то, древняя, что сам Ламхитан, в чем душа держится и как еще к Фору не ушла – только первородному и известно! Но нет же! С девчонками своими тебя они собрали, как сама Хаиль говорила, по кускам. Тебе тот удар по двери все мышцы да жилы порвал, я вообще не знаю, как ты сам до покоев дошел – там на арене мертвым и должен был упасть от такого…

В этот момент Бренард прервался, как‑то загадочно на меня посмотрев. Значит, травмы несовместимые с жизнью? Ну, первые четверть часа меня удерживала мощь Пала, а потом уже – сущность Жреца, но об этом графу было знать не обязательно.

– И что дальше?

– А что дальше? Кляла тебя, придурка молодого, на чем весь свет стоит! Говорит, что расположение богов к тебе – это чтобы ты, слабоумный, раньше срока в Чертоги не отправился, иначе она объяснить их покровительство не может. Мол, достаточно было руну Софа предъявить, да сказать, что ты ученый муж, а ты половину арены разворотил, и всю знать до мокрых портков напугал. Все же думают, что твое геройство – это Пал так разгневался на них, неверующих в его мудрость и выбор.

Я только поморщился от такой тирады. Ага, уже! Только руну показать! Да меня никто слушать толком не хотел! Я же слышал и чувствовал мысли ламхитанской знати: их раздраженное презрение к моей персоне. Как было пробиться на аудиенцию и предоставить свои божественные «доказательства», если все, чего жаждали местные – моей смерти от руки соотечественника? Нет уж, задним умом, конечно, все крепки. Да и риск стоил того. Если я произвел на ламхитанцев тот эффект, который планировал, то сейчас передо мной и де Гранжами будут открыты все двери.

Главное – правильно все разыграть. Я не рвусь на первые роли, не дорос еще. Пусть политикой занимается Бренард – он у нас глава посольской миссии и знает многих в лицо, чувствует себя во всей этой истории, если уж не как рыба в воде, то уж точно уверенно. Мне же перехватывать у него титул главного посла – это не только получить на свою задницу геморрой, размером с кулак самого Бренарда, но и оскорбить дружественный мне клерийский дом. А я бы очень хотел еще погостить в их имении и прогуляться по саду; де Гранжи были примером чуть ли не образцовой семьи, в обществе которой приятно проводить время даже такому нелюдимому холостяку, как барон Тинт.

Поэтому я, как тот призрак коммунизма, просто буду маячить за плечом графа, напоминая ламхитанцам, что с главным послом есть его «ядерная дубина» под названием «не очень умный, но очень сильный избранник Пала». А то что я Софом отмечен… Продам им историю про самогон – это должно их впечатлить. Ну, можно еще про спирт и его свойства добавить. Думаю, за достижение северной науки, которое мог бы отметить Мудрец, сойдет.

А Бард… Калита вообще славится тем, что жалеет убогих. Так что я за него сойду. И вот, трое богов подбили Сидира выковать мне посох…

Звучит максимально бредово, конечно, без всего контекста. Но лучшая ложь – полуправда, так что будем врать самозабвенно и до конца, упорствуя на тему того, что вот весь я такой любимец богов «за просто так».

– Граф, вы же понимаете, что просто предъявить руну Софа было бы недостаточно? – ответил я де Гранжу.

– Конечно понимаю. Это сейчас они по попятную все пошли… Ты бы видел, что на трибунах творилось, пока этот юнец рисовался, что ему кричали и чего тебе желали… Мне кажется, все уважение и улыбки, которые последуют дальше – это будет просто от страха разгневать Великого Пала еще сильнее. Помни об этом, Антон. Хорошо?

– Само собой, мой уважаемый граф, само собой.

Перекинулись с отцом Орвиста еще парой слов, дождались завтрака для меня и вина с закусками – для Бренарда, после чего вернулся и сам виконт.

Брился мужчина наспех, это было видно по паре тонких порезов, но в целом выглядел наследник Бренарда более чем удовлетворительно.

Уже втроем мы обсудили, что будем делать дальше.

– Предлагаю затаиться, – сказал виконт, на что его отец одобрительно закивал, – мы свой ход сделали, теперь будем ждать, что скажут старшие дома Ламхитана и Верховный Арх. Мальчишки уже тебя видели, да и стражники в коридоре стоят, уши развесив, так что весть о том, что ты пришел в себя и завтракаешь, я уверен, уже разлетелась по всему дворцу и сейчас гуляет где‑нибудь по Парте.

– Я согласен с Орвистом. Антон, предлагаю выждать хотя бы несколько дней. Ты сделал очень серьезное заявление там, на арене. Ламхитан должен как‑то отреагировать, – только и добавил Бренард на тираду сына.

Спорить с де Гранжами глупо, они были со всех сторон правы: дергаться сейчас мне точно не стоило. Так что я решил отсыпаться, отъедаться и ждать, когда верхи Ламхитана соизволят снизойти до моей скромной персоны.

Впрочем, долго ждать не пришлось.

Знаете, в чем главная беда этого мира? Тут совершенно нечем заняться. Конечно, с годами информационный голод чуть притупился, но вот в случае вынужденного безделья мне очень не хватало хотя‑бы книги в руках, чтобы завалиться на топчан или кровать, закинуть ногу за ногу и почитать в свое удовольствие. Или музыки, которую можно слушать без содрогания. Скажу честно – после пения и игры Энжи я не мог воспринимать серьезно бардов‑людей, как бы хороши они не были. Не могли эти персонажи тягаться в мастерстве с богиней. Так что и тут развлечений для меня не было. Оставалось только вести записи и марать папирус или пергамент в попытках сделать очередной чертеж, которые я потом понесу на алтарь Софа и Сидира, чтобы поделиться своими измышлениями с богами‑покровителями.

Можно еще было бы бухать, ну, как это принято у большинства людей – от тупого безделья, но даже на собственную продукцию меня не особо тянуло, а стать винным алкоголиком у меня как‑то не получалось.

Так как сейчас я был лишен всех своих старых и новых развлечений, то оставалось только две вещи – есть и спать. Чем я, собственно, и занимался половину дня.

Когда солнце стало клониться к закату, то есть часов в шесть вечера, в дверь постучали. Я в это время как раз дремал в кресле – а до этого успел подремать в спальне и на диване – так что открывал дверь слегка помятым.