Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ) - Якубович Александр - Страница 158

Уже погружаясь в бездну забвения, я ощутил волну покоя, которой накрыло мое затухающее сознание.

Страшная рана на груди Лу затягивалась, а глаза вновь запылали фиолетовым огнем. Тело, которое я держал в руках, больше не было человеческим – Лу вновь стала бессмертным богом, выполнив последний пункт договора с Матерью и обретя своего Истинного Жреца.

Эпилог. Шум прибоя

Я стоял на носу корабля, а мой плащ с огромным белым крестом на красном фоне развивался под порывами жесткого северного ветра. Берега пока не было видно, но я чувствовал – он совсем рядом. Несколько часов и на горизонте покажется узкая полоска суши.

Наш флот двигался вперед, подгоняемый ветром и взмахами весел сотен рабов, которые без устали гнали галеры вперед, навстречу берегам Шаринского Княжества.

При мысли о мерзком оплоте магиков в моей душе вспыхнул праведный гнев, который всегда придавал мне сил в бою со скверной и врагами истинной веры.

Шаринцы должны быть уничтожены и порабощены. Храмы лживых языческих богов – уничтожены, а проклятая Академия Магии – разобрана до последнего камешка и вымарана из истории мира, будто бы ее никогда не существовало.

При мысли о тысячах костров, которые скоро воспылают по всему государству, населенному нечистыми, я ощутил легкое возбуждение, а после – поток снисходившей на меня благодати. Массивный серебряный крест на моей груди вспыхнул белым огнем и погас. Мои мысли были верны и благочестивы. Есть грехи, которые невозможно замолить – только искупить в очищающем пламени…

…

Я проснулся рывком, будто бы вынырнул из глубины. Ночная рубашка пропиталась холодным потом, и сейчас неприятно прилипала к спине и груди. Я стянул с себя мокрую одежду, сбросил ее на пол и перевернулся на другой бок.

Рядом, как и обычно, тихо сопела Лу. Темные волосы девушки разметались по подушке и плечам, прикрывая белоснежную кожу. Я подполз поближе и прижал богиню к себе, в поисках тепла и покоя. Лу не проснулась, только чуть поворочалась, но, быстро устроившись поудобнее, опять задышала ровно и глубоко.

Почти все свое время богиня проводила рядом со мной в облике смертной, лишь изредка отлучаясь по делам паствы, да и то, только после моих бесконечных напоминаний. Я, как ее жрец, не позволял Лу пренебрегать своими божественными обязанностями, хотя каждый раз опасался, что сменив человеческое обличье и вернувшись к божественной сути, она больше не вернется. Но она всегда приходила обратно, обычно, на закате. И каждый раз напоминала, что останется со мной на то время, что было мне отпущено как смертному: Истинные Жрецы жили намного дольше обычных людей, но не были бессмертными.

«Это был всего лишь сон, но какой реалистичный…»

Мне иногда снилось всякое, например, пережитое в застенках королевской цитадели, но настолько реальное – впервые.

Я постарался отогнать мрачные мысли и воспоминания об уговоре с Георой в день, когда я получил свой боевой посох. До рассвета оставалось еще несколько часов, а завтра был большой день – праздник Лета, который я уже во второй раз буду встречать в качестве барона Тинта и жреца богини Лу.

Исходившее от тела любимой девушки тепло наконец‑то меня успокоило, и я провалился в крепкий и глубокий сон, на этот раз – без сновидений.

        Конец трилогии      

Одиночество жреца

Пролог. Выбор бессмертной

* * * 

Калита лениво рассматривала окружающий пейзаж. По иронии судьбы, она стояла у того самого места, где впервые «познакомилась» с Антоном – возле небольшого святилища Семерым в Трейле. Чуть теплое весеннее солнце уже закатилось за горизонт, и провинциальный город утонул во мраке. Улицы опустели, в кабаках и на постоялых дворах зажглись масляные лампы, открылись бочки с пивом и кувшины с вином, радуя посетителей, а прочие простолюдины усаживались дома за стол – ужинать тем, что сумели заработать за день.

Через дорогу от святилища, по приказу короля Кая Фотена, была установлена небольшая молельня весьма популярной нынче богини‑покровительницы вдов и сирот – Лу. И хоть война на два фронта между Клерией, Паринией и Гонгорским Королевством отгремела почти четыре года назад, шрамы на душах людей так до конца и не зажили.

До сих пор во многих селениях и городах были дети‑сироты, которые остались без родителей в ходе того конфликта, еще больше – вдов, что потеряли мужей в бою. Особенно печальной ситуация была в двух важнейших городах страны, в Пите и Миллере.

Столица потеряла слишком много убитыми во время паринийского штурма, а еще больше умерло от болезней, которые расползлись по руинам нижнего города. И никакое кипячение воды, и прочие меры, что предлагал Антон, тогда не помогли уберечь простых жителей от желудочной болезни и других недугов. Хорошо, что он не увидел, как тщетны были его попытки – Антона тогда отослали в недавно пожалованное имение на самой южной границе королевства.

Антон Тинт, эксцентричный барон, делец, герой войны и отмеченный Палом. Любимец молодого короля и человек, который умудрился удивить даже Семерых. В последний раз Калита видела смертного в Миллере, когда он спел ей удивительную песню о любви и несгибаемых солдатах собственного мира. Больше она не показывалась человеку на глаза, хотя и присматривала за ним. С одной стороны – он мог понадобиться Матери, а Геору злить не стоило, а с другой – он просто был ей интересен. У богов не так много развлечений.

Бард прикрыла глаза, вспоминая, какому количеству людей за все время своего бессмертия она покровительствовала. Гениальные певцы и танцоры, бесстрашные путешественники и обаятельные аферисты. Перед взглядом Калиты сейчас мелькали десятки лиц людей, которых она опекала и оберегала, давала свою поддержку и буквально за руку выводила из безвыходных ситуаций. Десятки прекрасных смеющихся лиц всегда неунывающих и смелых смертных, которые ее всегда увлекали и даже завораживали.

Лица десятков мертвецов, что уже давно отправились в чертоги Фора.

Наконец‑то Бард ощутила напряжение сил возле святилища Лу – богиня второго круга явилась к своему очередному алтарю, как и требовал от нее Антон. Посещать все свои святилища, принимать все жертвования и отвечать на молитвы смертных. Для бога это было тяжело, требовало немалых сил и концентрации. Но Антон называл это немного странным термином «работа с аудиторией». Как Истинный, и при этом Первый Жрец Лу, он выполнял огромную работу. Наблюдая за мужчиной, Калита иногда удивлялась, как ему удавалось строить все еще местами инфантильную богиню, убеждать, уговаривать, принуждать делать то, что должно, а не то, что она хочет.

Иногда Калита вообще ловила себя на мысли, что из Антона получился бы намного лучший бог, чем из Лу. Если бы это было возможно.

– Лу, я знаю, что ты уже здесь. Выходи, есть разговор, – сказала в пустоту спускающейся на город ночи Калита.

От стены молельни отделилась тень, которая быстро приняла очертания маленькой богини.

За пять лет Лу ни капли не изменилась: все те же черные волосы и фиолетовые глаза, простая одежда по фигуре, мягкие сапоги и меч за спиной. Единственное, что было не так, как во время их совместных путешествий – теперь Лу полноценное божество, пусть и малое. В какой‑то степени они почти равны, но и одновременно бесконечно далеки друг от друга. Провинциальное божество и Седьмая на одной улице в городе, где все началось.

– Седьмая.

Лу коротко кивнула, обозначая, что собирается придерживаться официального стиля общения со старшим богом.

Калита недовольно дернула щекой, но, в несколько шагов подойдя к старой «знакомой», подхватила ту под локоть и потащила в сторону, прогуляться по улицам ночного Трейла.