Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ) - Якубович Александр - Страница 106

Девушка подхватила тонкими пальцами виноградину с большого блюда и отправила ягоду в рот.

– Но ты говоришь, что он ничего о ней толком не знает, как так?

– Твоя сила вырвала его из мертвого безжизненного мира без магии. Удивительного мира, скажу я тебе, я хорошо изучила его воспоминания. Но магия там – такая же сказка, как у нас россказни о горных троллях или эльфах южных лесов.

Девушка подхватила еще одну виноградину и окинула всех прочих присутствующих за столом игривым взглядом. М‑да, все их дружное семейство в сборе.

– Но мы же не просто так потеряли доступ в Кватт!

Мужчина в доспехе всегда был немного импульсивен, хотя старался держать себя в приватных беседах максимально холодно.

– Да, я согласен. Та секта существовала в Империи сотни лет, но им никто не отвечал. Это была просто выдумка нескольких безумцев, а как прибыл этот Антон, так они резко обрели силы и стали творить чудеса, – высказался толстый мужчина в дорогих одеждах. – И что самое странное, они мгновенно увеличивают число сторонников, почти неуязвимы перед магией или даже нашими силами. Только простое железо.

– Да не в нем дело. Он из мертвого мира, нам же сказали, – в разговор встрял седой старец, – мне кажется, тварь была просто там заперта. А когда она открыла проход – он кивнул на женщину во главе стола, – просто вырвался из своей клетки в нашу реальность.

– Если мы не решим проблему в Кватте, это может перекинуться на земли дряхлой Токонской Империи и дальше, на восток. Шаринцы вообще ничего не смогут противопоставить этим фанатикам – слишком полагаются на своих магов, – подал голос бородатый здоровяк.

– А император Кватта принял новую веру? Или это переворот? – спросил худощавый мужчина с бледным лицом, который до этого постоянно молчал.

Потеря Кватта – самой северной и темной в плане продолжительности светового дня страны, больно била по его силам.

– Принял, – ответила женщина во главе стола. – Теперь это официальная вера империи, наши алтари и храмы активно разрушаются, а жрецов сжигают.

Повисло тяжелое молчание.

– И что, этот Антон вообще ничего не знает? Зря за него вступались?

– Он точно ни во что не верит, в плане истинной веры в богов. Просто признает наше существование в этом мире. Но вот это я нашла в его старых вещах, – рыжеволосая девушка сделала движение рукой, и в ее руке материализовался какой‑то серебристый предмет.

На стол перед заинтригованными участниками встречи лег кусочек серебра в форме креста.

Конец второго тома

Последний жрец богини Лу. Том III

 Пролог. Плащ и кинжал

– Мы так не договаривались! Они должны были прихлопнуть этого выскочку, а он отбился! Вы не выполнили своих обязательств!

Герцог Мофорос сейчас верещал, как базарная баба, брюзжа слюной на Ирдиса – невысокого смуглого мужчину, одетого в простой коричневый камзол, такие же штаны и черный берет.

Эта сцена продолжалась уже минут пять, и стала привлекать ненужное внимание.

– Ваше Сиятельство, пройдемте отсюда, нас могут услышать…

Ирдис попытался взять герцога под локоть и увлечь в сторону от того места, где они стояли, но Мофорос все не унимался.

– Вы и ваша гильдия мне ответите, поняли?! Все ответите!

Это стало утомлять, да и герцог уже давно перешел все возможные границы, начиная с того момента, как вообще затребовал подобной встречи, а потом начал вычитывать главу гильдии воров за промах, к которому он и его подчиненные не имели никакого отношения. Да, Мофорос дал наводки на горячих юнцов из гвардии и дворян, гильдия поработала над их вербовкой, и все должно было выглядеть весьма прилично, но тут вмешался случай. Вообще, этот безродный счетовод и гильдии был костью в горле: из‑за него они потеряли трех человек, а еще трое, Ирдис был уверен, исчезли в королевских темницах по его наводке.

Глава гильдии тихо скрипнул зубами, ничем более не выдавая обуревавших его эмоций. Они предложили счетоводу обычный процент и условия, даже не прибегая сначала к силе – уж очень диковинное и прибыльное у него было дело. Он бы мог поторговаться и Ирдис был готов обеспечить ему покровительство даже за полторы десятины со всех последующих игр. У гильдии были свои мастера, связи и контакты – лото могло стать массовой забавой. Вместо этого счетовод заартачился, после попытки его приструнить – приказ был калечить, порезать лицо, но по возможности не убивать – вообще пропал, а теперь нарисовался в коридорах дворца. И очень быстро стал фаворитом Кая Фотена Первого.

О методах короля и его «шлюхи» – графини Вилы де Шонц, Ирдис знал слишком хорошо и, в отличие от верещащего сейчас Мофороса, совершенно не сомневался в том, что монарх приблизил счетовода не просто так. Значит – человек ценный и дельный, потому что Кай Фотен был чрезвычайно аккуратен и не подпускал к себе абы кого. В этом они с Ирдисом были очень похожи.

Герцога все же удалось оттащить за угол ближайшего трактира, но аристократ все не унимался.

– Что вы теперь собираетесь делать? Вы вообще знаете, что сегодня ночью произойдет? А если разговоры правдивы и этот ублюдок – маг разума?! Что вы собираетесь делать?

Тускло блеснула сталь кинжала, и в следующий миг Ирдис продемонстрировал герцогу Мофоросу свои дальнейшие действия. Лезвие вошло в грудь аристократа по самую рукоять, на которой стояло клеймо Кузнеца, с легкостью вспоров расшитый серебром и золотом камзол и войдя в плоть, не встретив никакого сопротивления.

Ирдис вырвал кинжал коротким рывком – на зачарованном богом мастеров лезвии не осталось ни единой капли крови – и отпихнул тело герцога к канаве. Шарить по карманам было не нужно: местные быстро сориентируются, и уже через час здесь будет лежать голый труп старика, коих более чем достаточно умирает в переулках нижнего города.

«Если этот счетовод менталист, то ему не стоит знать меня в лицо, пусть и по вашим воспоминаниям, герцог», – подумал Ирдис напоследок, после чего скрылся в сумраке ночи.

Надо убираться из города. Если доносчики правы, через несколько часов начнется штурм Пите.

Глава 1. Живой и мертвый

Последующие два дня после штурма столицы я провел почти без сознания.

Помню только, как очнулся в нише, куда мы с Лу залезли перед походом в чертоги разума и бездну. Оказалось, я вцепился руками в богиню, а она обнимала меня за грудь, будто на самом деле вытаскивала из воды.

Я провел пальцами по волосам Лу, богиня посмотрела на меня. Ее фиолетовые глаза были полны какой‑то боли и, наверное, даже отчаяния. Она еле‑еле вытащила меня в мир живых. Наши взгляды пересеклись, и я понял, что разборки, которые я откладывал на «после битвы», скорее всего, не состоятся: все, что надо было сказать, мы говорили друг другу прямо сейчас, без слов, до смерти уставшие, грязные, с головы до ног в чужой крови, сидя обнявшись в этой маленькой каменной нише.

Я потянулся к губам Лу, но в этот момент в нише мелькнуло бледное лицо короля, за которым маячил Гарен и Орвист. Они быстро вытащили меня и мою «сестру» из каменного кармана. Вокруг было тихо, пока Орвист, по чуть заметной команде короля не крикнул «Слава менталисту Тинту!». Поднялся нестройный гул голосов, который уже через минуту перерос в первобытный яростный рев: гвардейцы приветствовали чудовище, которое за десяток секунд умертвило пятьсот человек. И радовались тому, что это чудовище на их стороне.

Крики выживших гвардейцев я еще помнил, а вот дальнейшее – уже урывками. Похожий опыт в моей жизни был лишь однажды, на новый год я перебрал с алкоголем, так что все события, произошедшие со мной до утра, слились в один длинный и непонятный флешбек. Так было и в этом случае.