Дети неба / Дети Солнца (СИ) - Елегон Веся - Страница 37

Отвернувшись от испуганных огромных глаз застывшей Кати, вытащила из кармана свернутый бинт, замотала грудь. В процессе, стараясь заставить сердце в груди стучать медленнее, вдыхала и выдыхала мерно, как учил психотерапевт, к которому я ходила после того, как призналась, что слышу голоса. Что бы он сказал на то, что я самовоспламенилась? Стресс?

(Плевать) Повернулась к молчаливой компании. Афанасий Петрович как мог успокаивал Катю, прижимая ее к себе и поглаживая трясущейся рукой по голове.

— Ничего. Такое бывает, — соврала я. И даже улыбнулась. — Мне нужно прогуляться. Может, смогу отыскать что-то из одежды. А вы пока отдохните. Скоро стемнеет, так что ложитесь спать. Дмитрий останется здесь.

Обернувшись к мирно спящему монстру, засомневалась стоит ли его будить. Решив, что нет, попросила:

— Афанасий Петрович, когда проснётся, передайте, чтобы дождался меня здесь.

— А вы надолго? — обеспокоенно поинтересовался инженер.

— Не думаю.

(Вернусь в тот самый торговый центр, что у парка. Проверю второй и третий этажи. Может снова повезет, и найду что-нибудь из вещей. Моя куртка была на Кате, майка сгорела, остался только бинт.)

— Катя, это тебе, — достав из сумки остатки шоколада, протянула их напуганной девочке.

Но малышка не торопилась забирать угощение, вместо этого она посмотрела на меня и очень серьёзно спросила:

— Ты же вернёшься?

— Обязательно. Не грусти. И ложись спать.

Перекинув сумку через плечо, уже хотела идти, но остановилась и, присев на корточки, выложила из сумки все съестное, что в ней было. Я же все равно сюда вернусь.

Оглядев по привычке комнату, споткнулась на четвертой чашке с нетронутой лапшой, стоящей на одеяле. Точно, тритос. Когда он успел свалить? Ну, и скатертью дорога.

Но облегчение сменилось беспокойством — один из тритосов знает, где мы скрываемся… Стоит ли поверить врагу? Перед глазами замаячила картинка, выуженная из воспоминаний Дмитрия — бездыханная я на руках этой длинноволосой сволочи. Наверное, никогда не поверю и не приму тот факт, что он спас меня. В очередной раз передернулась. Постаралась отогнать от себя навязчивое видение. Поднялась, ощущая, как по коже пробежала волна мурашек, вызванных новым приступом отвращения к произошедшему.

— Закройтесь., пожалуйста, — выходя из комнаты, попросила я Афанасия Петровича.

Хотя дверь вряд ли удержит тех, кто может прийти с наступлением ночи.

— Анна, может возьмете мою рубашку? Боюсь, замерзнете, — поднимаясь, чтобы проводить меня, предложил пожилой мужчина.

— Не стоит. Правда, — криво улыбнувшись, ответила я. — Не думаю, что почувствую холод.

Афанасий Петрович нахмурился, но возражать не стал. Молча стоял на пороге, придерживая дверь, провожал меня взглядом до тех пор, пока я не свернула на лестницу. Я остановилась, прислушиваясь к звуку закрывающегося замка. И лишь после этого, перекинув меч за спину, побежала вниз, с каждым шагом ощущая силу разгорающегося в груди огня.

Происходящее с моим телом не могло не пугать. Поэтому я старалась не думать об этом, сосредоточилась на малых задачах. Для начала нужно найти одежду. А потом разберёмся со светом, богами, пришельцами, планетами и звёздами, которые в свете последних событий предстали передо мной в совершенно ином свете. Как бы это глупо не звучало.

Обратный путь занял не больше часа. Прошла в обратном направлении по нашим едва заметным следам. Пусть и едва заметные, но они были. А это значит, что найти нас для тритосов — это дело времени.

Почувствовав просыпающуюся внутри меня ненависть, ускорила шаг. Перешла на бег. А когда и этот перестало помогать, оттолкнулась от земли и, взлетев на несколько десятков метров вверх, зацепилась ногтями за бетонную стену здания. Осыпавшаяся вниз бетонная крошка попала в глаза, кое-как проморгалась и полезла вверх на крышу, а оттуда перепрыгнула на следующую. И так до самого шоссе, за которым уже виднелся тот самый торговый центр.

Ветер, мелкая дождевая морось, затянутые серыми низкими облаками небеса… Должно было быть холодно, но я действительно ничего не чувствовала.

Спустившись на землю, оглядываясь и прислушиваясь, пересекла шоссе. Уже начало темнеть, а это значит, что вскоре появятся жители ночи, и мне лучше поспешить.

Но в торговый центр я так и не попала, потому что где-то совсем рядом раздался душераздирающий вой голодного монстра и вторящий ему испуганный крик человека. Не до конца соображая, что делаю, бросилась вправо, туда, откуда, как мне казалось, продолжали раздаваться крики, но уже не такие громкие как первые.

Потом к крикам добавились резкие звуки выстрелов. Обогнула здание, на ходу оборвав веревку, удерживающую меч за моей спиной. Взмахнула мечом, стряхивая с него намотанный полиэтилен. Сумка полетела куда-то на землю.

Притормозила на углу здания. Моему взору открылась небольшая площадь за торговым центром, в центре которой находилась захламленная каменная чаша неработающего фонтана. За полуразрушенной статуей, прижавшись спиной к каменному изваянию, стоял человек. Рукав его куртки был насквозь пропитан кровью, которая стекала вниз по обвисшей руке и мерно капала на потемневший от влаги бетон.

Еще несколько человек рассредоточились по периметру площади. Люди были напуганы и переглядывались, не зная, как помочь загнанному в угол товарищу. В самом центре, глухо рыча и скалясь, стоял деган. Монстр припал к земле и готовился броситься на того, кто прятался за статуей.

Я уже сделала шаг в сторону вздрагивающего чудовища, но замерла, заметив краем глаза высокую фигуру, что стояла дальше всех — тритос. Иной, вытянув руку, держал человека за горло, приподняв его над землей. Тот хрипел, а его правая нога судорожно дергалась.

(Какого здесь происходит?!)

Но, едва я открыла рот, чтобы привлечь к себе внимание пришельца, в надежде на то, что так удастся спасти человека, иной разжал длинные пальцы, и его жертва мешком свалилась на асфальт. Мужчина все ещё продолжал хрипеть, а значит жить будет.

Я вновь взглянула на тритоса и передернулась, встретившись взглядом с мерцающими глазами долбанного Вархаэриуса.

Его губы медленно растянулись в некоем подобии улыбки. И так же медленно, словно напоказ, тритос сделал несколько шагов в мою сторону, а я, растерявшись, даже отступила на шаг назад.

Улыбка иного стала шире, и я уже точно знала, что мне это не мерещиться. Сволочь действительно улыбался. Но он шёл не ко мне.

Ускорившись, тритос в несколько шагов преодолел расстояние, отделяющее его от готовящегося к атаке дегана. Несколько плавных движений. Белоснежные волосы взметнулись в воздухе. Полы кожаного плаща захлопали на ветру, словно крылья ворона. В темноте тускло замерцал двуручный меч, выхваченный из-за спины. Монстр оторвался от земли, наконец-то решив напасть. И уже в полёте его голова отделилась от тела, упала на борт фонтана и, прокатившись около метра, с гулким стуком свалилась в каменную чашу.

Тритос выпрямился, не спеша вытер о голенище кожаного сапога измазанный в крови дегана меч и так же медленно убрал оружие в ножны обратно за спину.

И все это время иной не сводил с меня свой взгляд, вызывающий у меня нездоровый озноб.

Меня больше не тошнило, а хотелось бы.

За спиной тритоса с земли поднялся тот полузадушенный, а этот, который прятался за статуей, наоборот, сполз вниз, видимо, потеряв сознание.

Полузадушенный прошёл мимо иного и, забравшись в чашу, склонился над пострадавшим. Туда же направились остальные члены группы.

О том, что я здесь знал только тритос. Я даже подумала уйти. Но меня остановил знакомый голос:

— Кирилл, ты меня слышишь? Постарайся не терять сознание. Сашка, подай мою сумку. Придётся зашивать здесь. До убежища может уже не дотянуть.

Я споткнулась на полушаге, узнав говорившего. Антон?! А если так, то Кирилл — это тот паренёк…

Сердце болезненно сжалось. Хотя, чем я смогу помочь?

Но я уже шла в сторону фонтана. Заметив меня, мужчины повскакивали, один из них направил на меня пистолет. Потом растерянно переглянулись, видимо, узнав. Я кивнула и, переступив через борт фонтана, подошла к роящемуся в сумке Антону. Перед ним на бетонном дне фонтана лежал бледный паренёк. Правый рукав куртки был разрезан, и ничто не мешало рассмотреть порванное в хлам мясо, обвисшее кусками, и зияющие белым кости обрубков, что остались от пальцев.