Твоя безумная «фанатка» (СИ) - Муравская Ирина - Страница 52

Хотелось под бой курантов спрятаться в кладовке и заткнуть уши, чтобы не слышать салютов на улице, означающих, что кому-то вполне себе радостно. Однако в назначенный час, когда до выступления президента оставалось всего ничего, она сидела за накрытым столом, где яркими пятнами среди майонезных пиал выделялись бутерброды с красной икрой и красной рыбой. Сидела без особой охоты, выдернутая из постели, в которой провалялась весь день, даже не помогая в готовке. Никто и не настаивал, понимая, что её мысли витали далеко не здесь, но отметить празднество всё же уговорили. Посидеть хотя бы полчасика. Типа: как встретишь и всякое такое…

И вот теперь, забравшись с ногами на диван, Пелька без аппетита обкусывала по краям кусочек буженины. Дед, как и положено всем порядочным дедам в его преклонном склочном возрасте, сидел рядом с уже не первой налитой рюмкой. Несколько гостей, друзья семьи, потягивали сладкие настойки собственного приготовления. От витающих по комнате спиртных паров у Пельки кружилась голова и тошнило. Ага. Значит, отвращение к алкоголю в день мюзикла было не из-за похмелья.

По телеку закончилась традиционная «Ирония судьбы» и начался новогодний концерт. Музыка работала фоном, никто в неё особо не вслушивался, занятый оживленными "взрослыми" разговорами. Но если артисты умудрялись обратить на себя внимание зрителя, то тут же начиналось неизменное: «какой кошмар, в одних трусах выперлась. Правильно, ничем же кроме жопы не может похвастаться, голоса-то ведь нет. Сейчас поют все, кому не лень. Раньше хоть таланты были, а сейчас всё небось через постель делается. Ой, Нелечка, прости, ты же в музыкальном учишься. А ты почему не пьёшь, давай я тебе шампанского налью? Не стесняйся, ты же уже взрослая девочка. Или ты что, хи-хи, беременная?»

Пылаева на нескончаемые бессмысленные дифирамбы отмахивалась односложными ответами, не считая нужным посвящать посторонних людей в подробности своей жизни. «Вот она, молодежь. Уткнётся в телефон и света белого не видит» и «Нет, чтобы жить реальной жизнью, а они все в этой своей… аське-ваське», прилетало ей упрёками следом. Что ж, справедливости ради стоит заметить, Нелли действительно была погружена в телефон. Новый. Снова.

Старый разбился после неудачного падения, только симку и удалось спасти. И теперь она принимала поздравления. От Макса и парней. Дины, интересующейся, как у неё дела. Кота. От всех, кроме Матвея. Они вообще мало общались за то время, что она находилась дома, обмениваясь нейтральными сообщениями и не созваниваясь вовсе. Наверное, он очень сильно обижен. Что ж, имеет право, но твою мать, как же она соскучилась!

Грустная кукла снова улыбнётся,

Грустная кукла к моим рукам прильнётся.

В палитре красок улыбку обретёт,

И согретая любовью вновь оживёт.

Донеслось до ее ушей. Нелли, подорвавшись с места и с ногами запрыгнув на сердито крякнувшего деда, схватила с подлокотника пульт, делая громче. На экране блистала родная до дрожи в коленках группа. Одно из многочисленных выступлений, по которым ребята разъезжали весь конец прошлого месяца.

Мне наплевать на твои загоны,

Я просто приду и заберу тебя с собой,

Построю замок из сплошных бетонных стен,

И спрятав подальше от чужих глаз, уберегу от всех

Как приятно видеть его лицо. Пускай по телевизору. Пускай испорченное камерами, которые не могли передать блеск его глаз и складки в уголках губ во время улыбки. Сумасшедшая волна нежности накрыла её с головой. Это её песня и её парень. Пока что точно…

Пылаева так и сидела, не шевелясь и не отрываясь от экрана. Гости, отвлёкшись от своих дачных тем, многозначительно поглядывали на неё, всем видом как бы говоря «такие они, поклонницы», но она и думать о них забыла. Сейчас существовал лишь Бондарев.

Я просто приду и заберу тебя с собой…

Забери. Приди и забери. Ничего сильнее сейчас не хотелось. Хоть желание записывай на бумажке и сжигай. Вот только его не было. Матвей далеко. Где-то. Где? У Дины она спросить не решилась, не хотела расстроиться, услышав ответ, который мог ей не понравиться. Вдруг на очередной звёздной пати, среди красоток?

"Ящик Пандоры" закончила выступать, а Пелька всё не шевелилась, тяжело дыша и сдерживая подступающие слезы. Спасибо маме, она торопливо переключила внимание любопытных на холодец, интересуясь, как тот вышел, а то она накосячила с заливкой. От влюблённой фанатки на время отвлеклись. А там уже оставались считанные минуты до речи, так что вскоре и вовсе забыли.

Часы на Кремлёвской башне начали отсчёт. С хлопком вскрылись запотевшие бутылки шампанского, чуть не забытые в морозильнике. Громко чокались бокалы.

Двенадцать.

Новый год вступил в свои права, но на деле ничего не изменилось. Всё тоже самое. Всё так же пустота и разочарование.

Завибрировал телефон. Нелли с надеждой взглянула на экран, но нет. Набор цифр не имел ничего общего с номером Бондарева. Это был другой человек. И она знала, кто.

Выйдя в соседнюю комнату и прикрыв за собой дверь, Пылаева нажала принятие вызова.

— Нелли. Здравствуй. С Новым Годом… — зная, что ему всё равно не ответят заговорил приятный мужской голос на том конце. — Желаю тебе самого лучшего. Самого светлого. Ты это заслужила. Знаю, ты меня ненавидишь, есть за что. И я уже сотню раз это говорил, но я ужасно, ужасно сожалею. Не жду, что простишь. Просто хочу, чтобы ты знала…

В коридоре зачирикала птичка, оповещая о новых гостях. Общительная бабуля любила собирать шумную толпу из старых коллег по музыкальному прошлому и соседок по лестничной клетке. Артём говорил ещё что-то, повторяя одно и тоже из раза в раз, пока в какой-то момент не замолчал. Всё, выговорился.

Для этого он и звонил. Несколько раз в год, чаще всего на праздники: день рождения, новый год, восьмое марта. Нелли знала, что для страдающей раскаянием прогнившей душонки это было чем-то вроде личной терапии. Которую она всегда отказывалась поощрять. Нет, Пылаева не желала помогать Артёму "лечиться". Наоборот, презрительным смехом и молчанием старалась сделать ему ещё больнее, ещё сильнее ковырнуть.

Логика проста: раз ей тоже больно, то почему она должна страдать в одиночестве? Так она думала. До сегодняшнего дня. До этого момента. Сейчас же Пелька сделала то, что не делала ещё ни разу. Ответила.

— Я тебя прощаю, Тёма. А ты забудь этот номер и оставь меня в покое. Тебе жить с тем, что ты сделал. Не мне. Ты для меня в прошлом, — тихо сказали ему, отключаясь и сразу закидывая номер в чёрный список.

Давно пора. Давно пора было к этому прийти, но решимости и уверенности раньше не находилось. Принятие пришло только сегодня. В ней живёт жизнь, которая будет нуждаться в ней, её ждет новый этап и старым обидам в новом будущем нет места. Прошлому место в прошлом.

— Нелечка, детка, к тебе тут Дед Мороз пришёл, — окликнул её голос мамы.

Дед Мороз? Вот, блин. Опять дядя Гриша успел насвинячиться и теперь фигней страдает? Ей что, семь лет? Предвкушая тупые поздравления и стандартную коробку конфет из прошлогодних запасов, которую ей обычно совали в руки после троекратного смачного расцеловывания, Пелька уныло потащилась в коридор. Но замерла на половине пути, понимая, что нет, это не дядя Гриша.

В дверном проёме, облокотившись плечом об косяк стоял Матвей. И улыбался ей.

Несколько секунд перезапуска зависшей системы…

А ведь бумажку она так и не сжигала…

Новый Год, судя по всему, и правда творит чудеса…

— Ну и? — насупился гость, недовольный тем, что его так холодно встречают. — Неужели правда думала, что я начну год без тебя?