Твоя безумная «фанатка» (СИ) - Муравская Ирина - Страница 46

— Только не начинай, — мирно попросили её.

— Я не начинай? — саркастично фыркнула Нелли. — Помнится, мы договорились не спешить. Я согласилась подумать. Только подумать.

— Прекрасно это понимаю. Но и ты войди в наше положение. У нас плотный график, расписанный на недели вперед. Мы должны заранее планировать все изменения, чтобы бы потом не сесть в лужу.

— Очаровательно. Это что получается: если я соглашусь, то и в туалет буду ходить по расписанию, которые вы мне составите?

Терпению Бондарева нужно было поставить памятник при жизни.

— Не передёргивай. И огромная просьба, давай обойдёмся без истерик. У меня на сегодня другие планы.

— Что ещё за планы?

Тот бросил быстрый взгляд ей через плечо.

— Скоро узнаешь.

— Вы ещё здесь? — к ним подскочила сияющая Дина. Её кудряшки упругими пружинками торчали в разные стороны, придавая гриве просто феноменальный объём. Шифоновая расклешённая юбка ярко-лилового платья подпрыгивала им в такт. На плече болталась чёрно-жёлтая тряпочка. В руках босоножки. При чём, судя по всему, Неллины. Зачем они ей, если на Дине уже надеты её тяжёлые высокие лаковые ботинки? Кудряшка с нежностью обняла Пылаеву со спины, положив ей голову на подбородок. — Вы такие молодцы. Я чуть слезу не пустила в конце, настолько всё реалистично.

— Систер, что ты тут забыла? У тебя другое задание было, — строго заметил Матвей.

— Не паникуй. Там Тима. Народ развлекает.

— Какой народ? — не поняла Пелька.

— Скоро узнаешь, — вот блин. Брат и сестра — одна сатана. Даже отвечают одинаково. А Дина, тем временем, вскинув руку, требовательно привлекла к себе внимание румяного Никитича, который такими темпами вряд ли дойдёт до дома. Опять будет ночевать в своём кабинете. — Там всё готово. Народ уже развлекается.

— Чудненько, — удовлетворённо потёр запотевшие стёкла очков тот. — Так, выпили, порадовались, теперь поехали дальше кутить. Все марш в спортивный зал!

— Зачем? — опять не поняла Нелли.

— Праздновать, Пылаева! Новый год скоро, забыла? Так, чукчи, — это уже было обращено ко всем студентам. — Не забудьте переодеться. Не дай бог посадите пятна на костюмах, химчистку оплачивать будете сами! Шнель-шнель, лоботрясы! Хватит тут толкаться, кислород зазря переводить!

Народ торопливо рассыпался кто куда, как тараканы на кухне, когда включили свет. Половина побежала в свои спальни, наводить красоту, другая в костюмерные, избавляться от потерявших всё своё очарование за пределами сцены нарядов. Небольшое пространство очистилось в считанные секунды.

Забавно, но никто не выглядел удивлённым. Значит, информация о том, что сегодня у них намечается какая-то тусовка обошла только её стороной. Как так, интересно? Нет, у них каждый год, конечно, проходило что-то вроде вечеринки по случаю предстоящих новогодних каникул, но обычно её проводили накануне тридцать первого. В последний учебный день. А тут на неделю раньше.

— На, — Дина протянула Нелли стянутую с плеча тряпку и босоножки. Ну точно, её. И платье её. Достаточно строгого фасона, поделённое на два цвета: жёлтый верх и чёрная юбка-карандаш. — Чеши переодеваться. И догоняй нас.

— А ты куда?

— Дела доделывать. Бегом-бегом давай! — поторопили её, заталкивая в забитую девчонками тесную комнатушку, насквозь провонявшую адской смесью духов и дезодоранта.

— Ну зашибись, — без особого восторга расправила пышные юбки своего бального платья Пелька, когда за ней захлопнули дверь, запирая в этом цветнике. В обморок бы не грохнуться. От такого-то аромата. Потому что ноздри уже настойчиво щекотало, а когда одна из клуш случайно дунула на свою пудреницу, чих и вовсе прорвался наружу.

Наскоро стянув с себя тяжёлые, но очень красивые одежды, которые она, к сожалению, уже больше никогда не наденет снова, Пылаева наскоро влезла в платье, показавшееся после сдавливающего корсета практически невесомым. Лёгкое, тонкое. Она его вообще-то покупала для экзаменов, чтоб не в топиках перед преподами блеять и красоваться пустой головой. В другое время такая классика была не в её вкусе. Зато в Динином, видимо, раз среди многообразия её гардероба та выбрала именно его.

В закрытом помещении без окон и с плохой вентиляцией голова быстро начинала кружиться от духоты и едких запахов, так что Нелли, толком даже не проверив потёк ли у неё макияж, торопливо выскочила обратно в коридор, глотая ртом воздух. Как рыбка, которую выбросило на сушу.

Матвея к тому моменту и след простыл. Это она выяснила, без ложной скромности заглянув к парням. Ну а что. Чего она там не видела? После шикарных накаченных тел боксёров её уже ничем нельзя было удивить. Да и худые долговязые тела однокурсников никого бы всё равно не смогли впечатлить. Среди всех лишь Бондарев и мог похвастаться красивым рельефным телом, на которое хотелось смотреть и по которому было так приятно скользить пальцами, очерчивая контуры… Тело, которое как раз и отсутствовало. Офигеть. Свинтил. И ни слова не сказал. Вот сволота.

— Зашибись, — снова буркнула она себе под нос, всерьёз подумывая над тем, чтобы обидеться. Вот только почему-то ей не обижалось. Подумав и решив, что лучше оставить эту мысль до следующего раза, когда настрой будет соответствующий, пришлось одиноко тащиться в спортзал, расположенный практически в противоположной части Академии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Правда добраться без приключений не удалось. В немноголюдном холле первого этажа, по которому слабым эхом разносилась танцевальная музыка, у главной лестницы перед ней вдруг вынырнула Ника. Словно караулила. Или же шла следом. Смущённая, растерянная. Рукава вязанного свитера натянуты до пальцев и плотно сжаты в кулаках. Чтобы заговорить ей пришлось набраться смелости.

— Я… просто хотела тебя поздравить, — видно было, что ей жутко неловко. — Ты очень здорово сегодня выступила…

— Спасибо, — нейтрально кивнула ей в ответ Нелли.

У бывшей подружки недоверчиво распахнулись глаза. Ещё бы, это был первый раз, когда та ей что-то ответила. Обычно её игнорировали и проходили мимо, забыв о самом существовании такого человека.

— Я… я так много хочу тебе сказать, но… — заикаясь, неуверенно продолжила Ника, однако договорить ей уже не дали.

— Эй, а вот и звезда вечера! — радостно полетели к Пылаевой её парни. Трое. Без Максима. Никита схватил Пельку в охапку, покружив в воздухе. — Ты просто красотка! Только на тебя и хотелось любоваться.

— Спасибо, — пропыхтела та, беззащитно болтая ножками и чувствуя, как начинают похрустывать её кости. Ребята всегда всё делали от души, не рассчитывая силищи. — Рада, что вы пришли. Только ты это… опусти меня обратно, пожалуйста. Я задыхаюсь немножко.

— Прости-прости. А разве мы могли не прийти? — хрупкой барышне поспешно вернули связь с землёй, завалив поочерёдно крепкими объятиями и пышными букетами, из-за которых её и видно-то теперь почти не было. — Вы с Максом, пускай, и в контрах, но мы-то тебя всё равно любим. Ты своя. Если что-то нужно, — красноречивый жест сжатым кулаком с выставленным вперед большим пальцем и мизинцем явно означал телефон. — Звони. Всегда. В любое время.

— Спасибо, — искренне улыбнулись им с нескрываемым облегчением. Эти слова она очень ждала, но втайне уже не надеялась услышать. — А где…

Даже имя его теперь было сложно произнести его вслух. Неприятное ощущение.

— Макс? Покурить вышел. Он, это… поговорить с тобой хочет. Ты только дай ему высказаться, не посылай сразу.

— Нелли, — о, а вот и мама с бабулей. С ещё одной партией цветов. И очередными обнимашками. Ника, толкающаяся в стороне и всё ещё надеющаяся, что удастся закончить разговор, поспешно попятилась к лестнице. С родителями подружки, которые раньше относились к ней, как к родной, она встречаться точно была не готова. Не смогла бы выдержать их разочарованный взгляд. — Ты такая умница, такая красавица. Я так тобой горжусь, — запричитала мама, женщина с большим сердцем и не менее пышными формами кинулась обнимать дочь, но напоролась на преграду из цветов.