Твоя безумная «фанатка» (СИ) - Муравская Ирина - Страница 11

— Была да сплыла, — тряхнула кудряшками Кудряшка. — Братик разбежался с ней, когда понял, что она тупо на его славе решила хайпануть. Все это давно поняли, а до него несколько месяцев доходило. Он вообще тормознут, когда дело касается чувств. Влюбится и ничего вокруг не замечает.

— Может, прикроешь форточку? — угрюмо осадил её Матвей.

— Прикрою, чего бы не прикрыть, когда так просят, — охотно согласилась Дина. — Ну так что, что-нибудь ещё намутим?

— Да всегда пожалуйста, — Нелли театрально всплеснула руками. — Я за любой кипиш, — тычок пальцем в сторону смотрящей в их сторону камеры смартфона. — Жми кнопочку и не пропусти экшен, — по кивку она без предупреждения откинулась на стуле назад, задрав голову, рывком притянула к себе Бондарева и поцеловала. Или, если точнее, практически съела. На такой страстный поцелуй даже несколько ребят в классе обернулось. Прежде чем растерявшийся Матвей включился в процесс и как-то отреагировал, Пелька оборвала поцелуй… и ответно куснула его за нос. 1:1.

— Ай, я же не так сильно! — возмутился он, потирая оставшиеся от зубов вмятины.

— Зато я сильно, — пожала плечами та, подтирая размазавшуюся ярко-розовую помаду и как ни в чём не бывало возвращаясь на своё место, полностью переключаясь на конспект по литературе, чья пара у них сейчас должна была начаться.

— Я от вас балдею, — хмыкнула довольно Дина, активно тюкая по экрану, словно набирала текст. — Вы были бы такой крутой парой.

— Вот мне делать нечего, — отозвалась Пылаева, не поднимая головы.

— Ну… Твоё мнение уже не имеет значения. После этого видоса тебя автоматом запишут в девушки Моти.

— Ты чего, реально его выложишь? — напрягся “Мотя”, чьи губы ещё пульсировали. Вот это напор. От такого поцелуя обычно пуговицы на джинсах сами расстёгиваются.

— Уже.

— Ну и нах*я? Ай! — Пелька развернулась с толстым блоком в руках и от души треснула его по башке. — За что?!

— Не матерись при девушках.

— Бл*ть, когда тебя начало это беспокоить? — второй "бабах" не заставил себя ждать. — Да хорош! Тебя саму разве не колышет, что твоя моська по инету теперь разошлась?

— Ну засветилась и чё? Скажешь что-то в духе: "ха-ха-ха, это прикол, репетиция первого апреля, ну что, повелись?" и все отвянут с вопросами.

— Да я не об этом. Ты же вроде в контрах с соцсетями.

— С фига ли?

— Ну… ты ведь там не сидишь.

— Кто такое сказал?

Все стрелки без зазрения совести были моментально переведены на сестру.

— Народ так сказал, — пожала плечами Дина.

— А меньше слушать надо народ. Если я не общаюсь с ними в реальности, зачем они мне нужны в сети? Это не значит, что я одичалая и не умею пользоваться гуглом.

— Не одичалая, но шизанутая.

Нелли наградила его взглядом в духе: “да у тебя челюсть лишняя, смотрю”.

— Это ты, извиняюсь, про кого? — Матвей не успел ответить, спасаясь от вновь вскинутого в воздух увесистого блока, из которого с таким отношением лишь чудом не сыпались сменные листы. В следующую минуту по кабинету начались догонялки на уровне пятого класса: один со смехом улепётывал, перепрыгивая через одноместные парты и роняя шмотки однокурсников, другая намеревалась закончить начатое и добить жертву.

В какой-то момент Пылаева резко затормозила, замерев.

— Батарейки сдохли? — насмешливо поинтересовался Бондарев.

— Слушай: а имя вашей группы склоняется?

Вот это переход.

— Чего?

— Ну… Как будет правильно: “кому" — “Ящику Пандоре" или "кому" — группе “Ящик Пандоры". Жесть. Тупое название. Какой осел его выбрал??

— Вообще-то, я, — обиделась Дина.

Громкий ржач Матвея разнёсся по просторному помещению, пугая народ. У него же аж слёзы на глаза выступили.

— Простите, — выдохнул он, с трудом успокаиваясь. А то закололо в боку. И спину, кажется, защемило. "С"-старость. — Ух… Ладно. А теперь серьёзно, — он зажмурил один глаз и ткнул пальцем с недооткусанным заусенцем в Нелли, словно целился из винтовки. — Ты мне должна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Давай проститутку тебе вызову? Я оплачу, — предложила она.

— Э, нет. Ты так просто не отделаешься. Учти, я стану твоей тенью, пока не выполнишь свою часть сделки. Буду ночевать с тобой. Возможно даже выселю сеструху, — знак «тччч» попытавшейся взбухнуть Дине. — И займу её место… Начну ходить с тобой в ванную… — продолжал он, наблюдая за женской реакцией. — Ну и в туалет… Садиться на обеде за тот же столик…

— Ладно, ладно, — психанула Пылаева. — Приду я, приду.

— Когда?

— Сегодня.

— Что, прям слово даёшь? Руки покажи, чтоб никаких крестиков, — коварно уточнил Матвей. — Учти, не придёшь до полуночи… и тогда приду я.

— Да сказала же: приду. Только на мозги не капай, редиска, — устало вздохнула Пелька, без особого восторга возвращаясь на своё место и подперев голову руками.

Бондарев, удостоверившись в том, что больше его колошматить никто не будет, тоже юркнул на насиженное место, которое навсегда было теперь закреплено за ним вопреки не очень-то обрадовавшейся этим фактом выздоровевшей Лены.

Нелли на него больше не обращала внимания, её слишком беспокоила собственная «шлюшья» доля, мельтешащая на горизонте. Неужели этот извращенец реально озабоченный? Не будет же он её насиловать, ну реально… Хотя кто его знает… Блин. Блин. Блин. Блин.

Блин. Блин. Блин.

Уже начался урок. Неопрятного вида преподша в годах в выцветшей юбке и полинявшей от времени шали, на которую давно нацелилась с гастрономическим интересом моль, начала рассказывать о драматургах позднего Викторианского периода…

Блин. Блин. Блин.

Что-то там про Оскара Уальда…

Блин. Блин. Блин.

Нелли резко выпрямилась, озарённая идеей. И снова Мона Лиза бы загрызла саму себя от зависти. Ох, как хорошо, что Бондарев не видел заигравшей на её лице таинственной улыбочки, иначе точно заподозрил неладное.

Дальше в этот день занятия отсиживались в привычным режиме, слава тебе господи. Никто больше на неё не наседал. Что давало время и возможность всё хорошенько спланировать. А ещё сбегать в магазин, прикупить рабочий инвентарь, так сказать.

Часов в девять вечера Пылаева уже была во всеоружии, и вполне умиротворенно докрашивала испорченный мизинец в любимый ярко-розовый цвет. Остальные ногти получились более-менее и успели высохнуть, а этот пришлось переделывать.

Дина, валяющаяся на животе в своей постели, барахтающая в воздухе ногами и читающая какой-то фэнтезийный приключенческий роман, в который раз отвлеклась от книги.

— Правда пойдешь к нему? — не могла поверить она, хрустя сухариками и разглядывая выглядывающие из-под зелёного халата чёрные чулки соседки.

— Конечно, — кивнула Нелли, закручивая маленький тюбик.

— И завтра мы найдём труп моего брата?

— Не боись. С утра будет как огурчик твой братик.

— Ох, меня терзают смутные сомнения…

— И правильно. Слушай, чтоб я знала заранее: он у тебя фетишист? Садистские наклонности имеются?

Кудряшка задумалась.

— Вроде нет. Если и имеются, то я о них не знаю.

— Мило, — окрашенными пальчики потрясли, чтобы лак быстрее схватился. — Значит, работаем по ситуации.

Дина громко хрустнула очередным сухарем.

— Ой, как мне всё это не нравится.

— Нормально, нормально. Велено прийти — сделаем. Лишь бы сам не пожалел об этом.

К ним постучались. В женскую обитель осторожно просунул голову Тимур, которого в прямом смысле слова вытурили на пару часов из собственной комнаты.

— Можно?

— Можно и нужно, — Пылаева жестом велела ему зайти и прикрыть за собой дверь. — Нужно чисто мужское мнение, — перед парнем распахнули халат, красуясь в до невозможности сексуальном чёрно-розовом корсете, сегодняшнем приобретении. — Годится? Ничего, что туфли не подходят под цвет? — она кокетливо поиграла ножкой в обувке на пару тонов светлее.