Голограф (СИ) - Мусин Шамиль - Страница 40

— Но я уже проходил через него, когда меня ранили на дуэли.

— Та камера для гиперборейцев, здесь другая.

Ну, это совсем другое дело. Там, небось, такие возможности…. В общем, в ближайшее же время напрошусь.

— А как насчет новых знаний?

— Здесь огромная электронная библиотека, но для того, чтобы понять основы наук, заложенных в нее, необходимо специальное образование.

— А учебники там есть?

— Есть, но по ним тоже надо долго учиться.

Вот так облом! Все можем, но ничего не можем! И на хрена мне эта библиотека, если никто в ней ничего не поймет? Ладно, блефовать, так блефовать. В это время позвонил Виктор.

— Я подобрал десяток тех, кто тебе нужен.

— Спасибо. Приводи их на кладбище.

— Через сорок минут буду, встречай. Слушай, ты что там устроил в Америке? Они на весь мир вещают, что мы им учинили теракт.

— Надя не сдержалась…. В общем, тебе знать не обязательно.

Переключил программу – действительно, репортер ABC чуть ли не матом ругает Россию во всех смертных грехах. Послушав эту муть, предупредил Надю, что пошел за ее охраной и перешел на станцию, а оттуда – на кладбище. Вскоре подошел Виктор с десятью крепкими парнями в возрасте тридцати с небольшим лет.

— Ну, ты там не зарывайся. — напутствовал он, поздоровавшись, — Передавай привет Наде. Я пошел, у меня еще дел по горло.

Попрощавшись с Виктором, я познакомился с прибывшими, велел им взяться за руки и перешел с ними на станцию. Там Лола организовала им обзорную лекцию, после которой мы перешли в Российский дом, где встретили Надю.

— Как ты тут? А где Володя? — спросил я, оглядевшись.

— Нормально. Володя в саркофаге.

— Принимай свою охрану. Выбери себе четверых, остальных уведу в Америку. Расскажи им все и пропусти через саркофаги.

Надя отобрала своих и повела в технический зал.

— А мы пойдем затариваться, — повернулся я к оставшимся.

Выйдя в Цветочный, пошли в универмаг. По дороге ребята вертят головами, тихо переговариваясь между собой.

— Так, парни, — обратился я к ним в магазине, — вот вам карта, на втором этаже отделы одежды и обуви. Выбираете себе по два комплекта, повседневной и выходной. Да, купите еще шесть больших рюкзаков. Через сорок минут жду вас в универсаме на первом этаже. А я пойду запасаться харчами.

Через сорок минут я ждал их возле кассы с шестью большими тележками, полными еды и питья. Парни появились минута в минуту с большими сумками в руках. Забрав карту, оплатил покупки и, набив рюкзаки, мы отправились домой. Из Российского Дома перешли на станцию, и оттуда ­– в Американский Дом.

Набив холодильник, я показал им их комнаты и попросил через десять минут собраться в столовой, а сам пошел искать Надю. Она лежала в спальне в наушниках и слушала музыку. Увидев меня, вскочила и, подойдя, обняла.

— Тоскливо здесь одной, не оставляй меня больше.

— Постараюсь, любимая, насколько смогу.

Через десять минут я разложил команду по саркофагам и, включив их, пристроился в кресле. Через два часа, услышав зуммеры, поднял крышки и велел всем собраться в главном зале. Через десять минут Надя приняла их клятвы верности. Собираясь, наконец, отдохнуть, я полез в холодильник за пивом, но в это время услышал вызов мобильника и взял трубку.

— Господин Аваргин? — раздалось в трубке. — Сейчас с вами будет говорить президент Соединенных Штатов Америки.

Глава 11

Глава 11

— Господин Аваргин, — произнес мужской голос, — мы приняли к сведению ваше заявление. Но у нас возникли к вам вопросы, на которые мы хотели бы получить разъяснения. Во-первых. Вы получили чудовищное наследство, не приложив к этому никаких усилий. Я не оспариваю ваше право, но, согласитесь, не может один человек решать судьбу всего мира. Это противоречит нормам морали, этики и здравому смыслу. Столь глобальные решения должны приниматься всем мировым сообществом. Я предлагаю создать международную комиссию из представителей наиболее развитых стран. Вы даже можете возглавить эту комиссию.

— Не возражаю, — ответил я, уже представляя, кого он попытается туда сунуть.

— Во-вторых, где гарантия, что все страны разоружатся и не станут втайне вести исследования в этом направлении. Вы же не можете следить за каждым человеком.

— Мне не нужно следить. Каждая страна будет отвечать за своих граждан, отвечая за это своим существованием в этом варианте мира.

— Это жестоко. Вина одного человека или небольшой группы людей не может распространяться на миллионы ни в чем неповинных людей. Это может решить только суд. Давайте создадим международный суд для осуждения такого рода преступлений.

— Не возражаю, но оставляю за собой право отменить его решение, если наказание не будет соответствовать преступлению. Риск энтропии вселенной несоизмерим с исчезновением страны в одном из вариантов своего существования – она останется в других вариантах бытия. Образно говоря, на портрете страны не хватит одного мазка кисти художника. Общая картина мало, что потеряет.

— Бог вам судья, — огорчился президент. — И вот еще, что: мы не хотим преждевременной огласки, пока в узком кругу совместными усилиями не подготовим почву для широкого обсуждения сложившейся ситуации. Такая новость может вызвать беспорядки в разных странах, потерю управления в них и привести к всеобщей анархии.

— Согласен.

— Да спасет нас бог, — закончил президент и, попрощавшись, положил трубку.

«Надо бы и с Российским президентом побеседовать», подумал я, «но даже не знаю, кто там теперь правит. Поговорю с Виктором». Мне раньше приходила в голову мысль отдать все родной стране, но, подумав, я тогда отказался от этого: неизвестно, на что решится верхушка, получив такую власть над миром. Другое дело, дать преимущества при раздаче ништяков, уж это я сделаю обязательно.

Через час позвонил какой-то хмырь и, заверив, что звонит по поручению президента Соединенных Штатов, предложил встретиться через месяц в «узком кругу», например, в нашем Доме. На вопрос, почему так долго, он ответил, что им надо предварительно все согласовать с доверенными людьми из дружественных США стран. Так же и мне, предположил он, следует обсудить все с руководством России. Ну, что ж, мне спешить некуда, это вам надо торопиться пока я не передумал.

— Лола, что ты там говорила насчет восстановительной камеры? Давай попробуем.

Я перешел на станцию и по световому лучу нашел технический зал, который здесь был в несколько раз больше, чем в Домах. По Лолиной инструкции разделся и, улегшись в саркофаг, стал ждать. Крышка плавно закрылась, и я просто уснул.

Проснулся с чувством легкости в теле и в голове. Кажется, была легкая эйфория. Цветоощущение изменилось: я стал видеть больше цветовых оттенков, чем раньше, а еще заметил, что теперь хорошо вижу даже в самых темных щелях. Я удивился появлению новых запахов – такого разнообразия не было никогда. Думать было легко, я вспомнил все уравнения, над выводом которых я долго бился когда-то, теперь они показались мне совершенно очевидными и простыми.

Теперь я знал, как управлять Домами: консервировать и расконсервировать, проводить их диагностику и настройку, блокировать и открывать двери в новые миры. Возможно, знаю что-то еще, но в голове пока не всплыло. Мне показалось, что мое тело стало более сильным и ловким. Из лихости я одним движением выскочил из камеры и быстро оделся.

Надя сидит у телевизора и смотрит рассуждения журналистов о происшествии вокруг нашего Дома. Чего они только не предлагают: от расстрела его из орудий до сброса на него тяжелой бомбы.

— Лола, — спросил я, — насколько защищен Дом?

— От существующего на земле оружия – полностью.

Чем дольше я смотрел передачу, тем больше приходил в недоумение, почему американцы тянут с обнародованием информации о нас. Ведь, собраться в узком кругу хватит нескольких дней, возможно даже, они уже собрались. Тянуть с этим не в их интересах. «Три из четырех домов я уже обустроил», подумал я, «надо посмотреть, что творится с Тайским Домом», и, заподозрив неладное, перешел в контрольную комнату.