Двигатель бесконечности (СИ) - Эшер Нил - Страница 106

Он выслал краткое резюме своего положения.

Быстро ознакомившись с информацией, Флейт сказал:

– Значит, ты хочешь, чтобы я перехватил тебя, если генератор не заработает?

– Да.

– Тогда мне потребуется кое-какое горнодобывающее оборудование.

Амистад не сразу понял, что имел в виду Флейт, однако, все-таки сообразив, включил рулевые движки, развернулся, задействовал термояд и немного изменил курс. Теперь, вместо того чтобы воткнуться в твердый поверхностный слой Панархии, он обогнет ее – в том случае, конечно, если новый генератор силового поля не поможет. Рискованное решение: теперь времени на то, чтобы заставить эту штуку работать, у него осталось еще меньше.

– Уже лучше, – заметил Флейт. – В данный момент я не могу связаться со Спиром, но Рисс говорит, что не видит причины не подхватить тебя, после того как всё закончится. Если, конечно, мы все останемся живы.

– Ладно, мне пора. Работа не ждет.

Амистад отключил связь и занялся передатчиком. Два генератора уже были полностью отсоединены, разобраны на части, и в них устанавливались первые новые компоненты. Он помедлил, как бы переводя дыхание, и, верный себе, проверил окрестности, выясняя, не притаился ли где враг, – и лишь тогда инициировал последовательность открытия. Броня на его груди разделилась, и пять ее сегментов повисли на петлях – точно распахнулся бомбовый отсек. На свет появился первый генератор, который поддерживали внутренние структурные щупальца: шар, напоминавший апельсин с четырьмя дольками, соединенными лишь оптоволокнами и шинами питания. За первым генератором появился второй, а за ними и передатчик, похожий на столбик неплотно лежавших друг на друге монет, в щелях между которыми реальность искажалась. Человеку эти зазоры показались бы толщиной в микрон – и одновременно больше тридцати сантиметров. А при разглядывании передатчика вышеупомянутый человек заработал бы дикую головную боль.

Амистад запустил очередную последовательность, по-прежнему озираясь в поисках врагов: иначе он просто не мог. Так велел инстинкт, ведь сейчас он был как никогда уязвим. Нет, не «как никогда». Именно так он открывался на Масаде при проверке, которую проводил аналитический ИИ.

Верхние зубцы на обеих клешнях раскололись вдоль, выпуская структурные щупальца и микроманипуляторы. Жонглируя всеми кусочками пазла, Амистад продолжал разбирать их – до состояния поблескивавшего облака. Некоторые части головоломки он сунул обратно внутрь – их переплавят в другие детали. К тому моменту, как облако собралось в единую сверкающую филигранную массу, он поравнялся с судном мистера Пейса. Проносясь мимо, Амистад отметил, что двигатель у корабля отключен и сенсоры бездействуют. Он попытался помигать лазером, но ответа не получил.

Когда внутренняя фабрика начала выдавать белые полоски метаматерии для наружной оболочки, Панархия заметно приблизилась. Быстро подогнав друг к другу части обшивки, Амистад принялся кропотливо, с наноскопической точностью скреплять их, внимательно разглядывая то, что у него получалось. Белая обшивка делала шар похожим на один из генераторов Пенни Рояла, но сплющен он был гораздо сильнее. Кроме того, сбоку имелся оптический вход, наверное, для контроля, и разъем питания – только очень маленький.

Амистад поместил шар в себя, в заранее подготовленную рамку, казавшуюся слишком хрупкой. Он, конечно, понимал, что особая прочность тут ни к чему – никакие внешние силы повредить шар не могли. Знал он и то, что, как только включит генератор, тот будет вырабатывать собственную энергию из той, что направлена против него. И всё же Амистад предпочел бы, чтобы сделанные им вещи выглядели покрепче. Наконец он убрал вспомогательные манипуляторы в клешни, прикрыл их броней и с чувством глубокого удовлетворения захлопнул грудной отдел. Внутри него ожили силовые соединения, потом оптические. Пошла информация – и он понял ее. Первичное поле будет небольшим, так что он скрестил клешни на груди, поджал ноги и хвост. Дрон-скорпион свернулся, как мокрица, а ведь мокрицы – основная пища земных скорпионов.

По команде его окружило силовое поле, и Амистад, прощупав его сенсорами, нашел защиту удовлетворительной. Насколько хорошо оно будет держать удар, он пока не знал. Энергия должна поступать в сильно переделанный У-передатчик, генерируя виток в сопряженном континууме, виток, который в свою очередь станет опорожняться, укрепляя поле. Амистад отключил прибор, переместился при помощи рулевых движков, затем запустил термоядерный двигатель для интенсивного выжигания, необходимого при такой близости к планете. Проделывая всё это, он продолжал перебирать всё, что ему стало известно о силовом поле, и, только вновь нацелившись на Панархию, осознал, что существует математическая вероятность того, что У-пространственный виток в какой-то момент закрутится слишком сильно. В результате Амистада, пусть и на долю секунды, спрессует в сингулярность.

– Забыл упомянуть об этом, Пенни Роял? – пробормотал он.

Амистад опять свернулся клубком, включил поле и попытался не думать о расчетах, но разум упрямо возвращался к ним снова и снова. Вскоре дрон понял: если поле преобразует полную кинетическую энергию удара, он либо поджарится, либо, что более вероятно, превратится в лепешку сверхплотной материи размером с булавочную головку. Но этого не случится. В виток пойдет лишь энергия прямого удара, а всё, что скользнет по касательной, отправится в окружающее пространство, совсем как с той практически нерушимой ракетой, которой он стрелял по «Высокому замку». И тангенциальные удары будут преобладать.

Амистад очень хотел проверить, куда он приземлится, чтобы убедиться, что он не рухнет рядом с Торвальдом Спиром и его группой – а то и прямо им на голову, – но, когда силовое поле вспыхнуло, а потом почернело, войдя в атмосферу, он понял: проверять что-либо уже поздно.

Блайт

«Ха, вот тебе», – думал Блайт, с радостью наблюдая, как расползается плазменный шлейф.

Исполнитель, конечно, находился под прикрытием и был, наверное, кораблем инорасцев. Он представлял для них опасность. И все-таки зрелище того, как их с Грир мучитель поджаривается, приносило необыкновенное удовольствие. Грир думала точно так же.

– Пока-пока, гребаный Брокл, – сказала она.

– Вопрос, – встрял корабельный разум, – ты говоришь о Брокле, аналитическом ИИ?

– Именно, – начал Блайт, раздосадованный тем, что почувствовал себя озорником, застигнутым за каким-то скверным дельцем, но закончить ему не удалось.

Радость, которую ему доставила картина гибели «Высокого замка», разом исчезла, когда что-то глухо стукнуло, толкнув корабль (Блайт мысленно уже называл его «Леди-прадор»), и тут же на сознание человека как будто легла плотная тень.

– Попытка вторжения! – взвизгнул корабельный разум. – Тревога…

Экран посерел, все голограммы над органической консолью ушли в пульт, схлопнувшись, словно рушащиеся небоскребы. Блайт развернулся и схватил пульсар, уже чувствуя через форс, как чужак разбухает в его сознании, точно раковая опухоль. Грир, бледная и испуганная, тоже поднялась, сжимая в руках оружие.

– Проклятье, только не снова, – выдавила она.

Они бросились к задней двери-сфинктеру, но в этот момент гравитация отключилась. Цепляясь за стены, они почти добрались, и тут отверстие распахнулось. Лучше бы оно оставалось сжатым, черт побери. Свет потускнел, термоядерный двигатель заглох, системы отключались одна за другой, меж тем как ядерный реактор развил максимальную мощность. Что-то вытягивало из корабля энергию в огромных количествах, и Блайт, кажется, знал, что именно.

Хорошо, что на стенах гравишахты находились опоры. Блайт спускался первым. Он чувствовал пришельца, засевшего в теле корабля. Как раковая опухоль. Или гигантская черная дыра, всасывающая в себя энергию. Капитан потянулся было к двери в нижнее помещение – и в сомнении застыл. Этот сфинктер не открывался автоматически, а мужчина не был уверен, что ему хотелось активировать прикосновением управляющий сенсор.