Колонисты. Хруст. Дилогия (СИ) - Лей Влад - Страница 71

Затем мой взгляд натыкается на двух маров, неподвижно лежащих на земле. У одного из головы торчит стрела. А второй жмурик появился благодаря мне. Я его убил.

– Ты как, нормально? – я повернулся на голос и увидел Кийко, сидящего на корточках рядом с Литвином.

– Нормально… – просипел я.

– Так может, ваше сиятельство не будет изображать из себя столб, а поищет аптечку у этих ущербных? – прокричал с перекошенным то ли от злости, то ли от боли лицом Литвин.

Я, как сомнамбула, двинулся к палатке. Влез внутрь и принялся обыскивать аккуратно свернутый спальный мешок. Потратив на это глупое действо несколько секунд, до меня наконец дошло, что я делаю, и я переключился на содержимое четырех мешков, стоящих в центре палатки.

Аптечка нашлась во втором.

Я схватил ее и буквально выпал из палатки, запутался в собственных ногах, рухнул на землю, поднялся и в три прыжка достиг места, где лежал Литвин.

– Дай сюда! – аптечку у меня забрал Кийко. Он сноровисто подготовил шприц, молниеносно ткнул иголкой Литвина, затем довольно грубо раздвинул рану, заставив Литвина заорать, выдавил содержимое медпасты, отбросив пустой тюбик и требовательно протянув ко мне руку.

– Воду дай.

– Зачем? – ошалело спросил я. – В ушах еще звенело от крика потерявшего сознание Литвина.

– Рану промыть, – пояснил Кийко и повторил, – дай воду, говорю!

Я попытался достать флягу из рюкзака, но вспомнил, что сбросил его возле волокуш, на которых лежал Шендр.

– У меня нет… – промямлил я.

– В палатке посмотри! – тяжело вздохнув, подсказал мне Кийко.

Я бросился назад к палатке, достаточно быстро нашел флягу и вернулся назад.

Кийко облил кожу вокруг раны, ее края, а затем вновь раздвинул рану и впрыснул заживляющий гель. Большая часть попала прямо в рану, но значительная часть осталась и снаружи. Кийко взял бинт, оторвал солидный кусок, сложил его и наложил на рану, а остатки бинта принялся обматывать вокруг торса. Причем достаточно плотно.

– Ты зачем все это в рану вбрызгивал? – спросил я.

– Так меньше шансов поймать инфекцию, – пояснил Кийко.

– Но нас учили, что…

– Это если врач найдется поблизости, а если нет – лучше делать так, как я. Поверь, уже не раз так делали… Если сделать стандартно – шанс поймать инфекцию очень высокий. К слову, Шендру ты как раз таки поверхностно рану обрабатывал?

– Да.

– Тогда понятно, что с ним…

Я выругался.

– Ничего, – поспешил успокоить меня Кийко, – на Хрусте быстро опыта набираются. А за Шендра не переживай – доставим в Речной, дня за 4 поставят на ноги.

– До Речного еще добраться надо… – проворчал я.

– Ты, я вижу, отошел? – участливо спросил Кийко. – Чего случилось то? В прошлый раз я за тобой такого не наблюдал.

– В прошлый раз оно как–то спонтанно было, осмыслить не успел, – мрачно ответил я.

– Это не человек, это тварь, монстр, – ответил Кийко, – ты сделал миру одолжение, прикончив его, так что не парься. Проверь лучше, как там пленник и развяжи его. А я пока посмотрю, как там наш «язык» поживает.

Я отправился к висящему на веревках человеку, который с явно выраженным на лице испугом следил за нами. Я вдруг вспомнил, что пока мы стрелялись с марами, пока мы заделывали рану Литвина, пленник даже не пискнул. Неужели он не верит в спасение? Он боится нас не меньше, чем боялся маров. Как можно человека довести до такого состояния в течение нескольких часов?

Мой взгляд случайно упал на трупы маров. Вот только теперь ничего, кроме отвращения я не испытывал. Слова и Кийко и Литвина крепко засели в голове и идея, что «это не люди, это паразиты, которых нужно истреблять» нашла подтверждение в виде этого самого пленника, доведенного ими до ручки.

Я был уверен, что если мары продолжили бы и где-то ошиблись, в результате чего пленник умер бы, то очнулся бы в клоне уже совсем другой человек: боящийся любого шороха, боящийся людей, боящийся всего. И это в лучшем случае, а в худшем – стопроцентный псих.

Впрочем, судя по тому, что пленник все еще был жив и уже был на грани безумия (а может, и переступил эту грань), не думаю, что мары позволили бы ему уйти в тело клона – они бы мучили и мучили его.

– Я сейчас разрежу веревки и отпущу тебя, – сказал я пленнику.

Тот глядел на меня испуганным, неверящим взглядом затравленного зверя. Он ни на минуту не поверил моим словам, он ждал продолжения истязаний.

– Ты – Хэнк? Мы нашли твоего друга в лесу и решили помочь, – сказал я.

В глазах пленника проскочило удивление.

– Сейчас я освобожу тебя, и мы пойдем назад, к нему, – продолжил я, – ты меня понимаешь?

– Ты – не мар? – наконец произнес пленник.

– Нет, я такой же колонист, как и ты, – я решил, что раз уж он снизошел до разговора, значит не все потеряно, может еще отойдет, – сейчас я освобожу тебя.

Выдернув мачете, я быстро разрубил веревки и пленник ухнул на землю, но не думаю, что это было больно – высота небольшая.

Хэнк несколько секунд лежал на земле, словно бы привыкая к вновь обретенной свободе. Я даже начал сомневаться – не сильно ли его приложило головой при падении. Однако рассмотрел, что грудная клетка двигается, дышит, значит. Ну, ладно, надо человеку в себя прийти – зачем мешать.

В себя человек пришел через пару минут. Сел и уставился на меня.

– Так ты действительно колонист?

Я кивнул.

– Как вы нашли это место?

– Эти уроды и не уходили далеко, – пожал плечами я, – решили, что им море по колено и бояться некого.

– И… – несмело начал бывший пленник.

– Что?

– И что теперь? – закончил свой вопрос Хэнк.

– Ты свободен, – пожал я плечами, – отведем к твоему напарнику, поделимся трофеями и делай, что считаешь должным.

– А с Дариком что?

Я сообразил, что речь идет как раз о раненом бородаче.

– Это бородатый такой? – на всякий случай уточнил я.

Хэнк кивнул.

– Тут неподалеку. Ранен.

– Серьезная рана?

– Врать не буду. Думаю – не жилец.

– А вы идете в город? – спросил Хэнк.

– Да, туда.

– Могу пойти с вами?

– Конечно.

– Спасибо. Если Дарик выживет – мы вас отблагодарим обязательно. Деньги у меня есть, но только на клон. Поверь, ни копейки лишней нет. Если дойдем, и Дарик выживет, то я все…

– Да я и не прошу, – заверил я его, – твоему товарищу мы докинули на оживление, так что можешь не переживать. В любом случае встретитесь.

– Я даже не знаю, как вас благодарить…

– Зато я знаю, – сказал подошедший, опирающийся на Кийко Литвин, – нужно помочь дотащить раненых и наши трофеи до Речного.

– Да ребят, какие вопросы, – обрадовался Хэнк, – без проблем.

– Славно…

– Мар очухался? – поинтересовался я.

– Еще нет. Я его связал на всякий случай, – отозвался Кийко.

Мар очухался минут через двадцать. И он рассказал все. Разозленный Литвин не стал долго слушать его маты и угрозы, достал нож и всадил пленному в здоровую ногу.

Первое предупреждение не сработало. После повторного извержения матов и угроз, его принялся пинать Кийко. Когда он устал, пинать мара начал уже я.

Не прошло и получаса, как мар сломался. Скулил, просил пощады, дергался от любого нашего движения.

Но он рассказал. Все рассказал. И сколько человек в округе пытается поймать четырех «оборзевших колонистов, обворовавших самого Дьяка» (вот ведь сволочи, вычислили сколько нас все-таки), и где именно находятся другие засады, сколько в них человек, как вооружены. И главное, что несказанно нас расстроило - НКВД, отобранный у Хэнка и его команды, уже успели отсюда унести. Несколько маров, заполучив желаемое отправились в Шахты обрабатывать скопившиеся шкуры. Очень жаль. Не скажу что еще один набор нам бы не пригодился, а вот расходники очень даже нужны. Но что ж, нет так нет. После того, как поток полезной информации был исчерпан, Литвин протянул мне нож.

– Заканчивай с ним.

Я уставился на лезвие. Конечно, было понятно, что Литвин решил провести для меня «боевое крещение». Но я-то морально еще к такому был не готов. Одно дело пристрелить человека, пусть и мара, во время боя. Совсем другое – зарезать безоружного и беззащитного пленника.