Продукт (СИ) - "Sutcliffe" - Страница 69

– Подожди, тихо… – Йорн сорвал с уха наушник и замер, вслушиваясь в вибрирующую темноту Кембриджской ночи. – Ты слышишь чего-нибудь? Необычное? Не шум улицы, а…

– Как «муха» зудит. Вон там, – мальчик указал подбородком в сторону реки. – Я это и хотел сказать…

– Б-л-лядь! – вырвалось у Йорна рыком. – Это полицейские дроны. Возможно даже по чьему-то сигналу выслали. Быстро, Сёрэн! Надо сваливать срочно с крыши вниз.

Йорн отправил роботу приказ возвращаться, и картинка на экране снова задвигалась, почти мгновенно из поля зрения пропал резной стол и дорогие ботинки Питера Югенда, голоса в наушнике смолкли. Еще секунд через десять на экране возникли ладони Сёрэна, ловко подставленные для приземления «мухи». Йорн быстро убрал аппаратуру и, пригибаясь, оба подбежали к противоположному краю крыши и заглянули вниз. Во дворике никого не было, лишь роскошный «Мазератти» тихо спал, припаркованный на гравийной площадке. Нижние окна Вебб Билдинг были темны.

– Сейчас спускаешься на два этажа вниз между труб, можешь наступать на крепления. Потом рекомендую спрыгнуть на тумбу, с нее на землю…

– Там же камеры, вы сказали.

– Ну, и драпаешь от камер сразу, естественно. Бежишь по Сильвер Стрит направо, пройдешь мимо парка до перекрестка, там на углу будет кирпичное серое здание Дарвин Колледжа, стой там под навесом. Не паникуй, если немного задержусь. Маску только сними, когда на большую улицу выйдешь.

– Хорошо, сэр. А Господин Майерс? Он сам разберется, что делать?

– Нет, конечно, я его заберу. Катись уже, Сёрэн!

И Сёрэн покатился. Точнее сказать, сполз вниз по стене, цепляясь одновременно за три трубы, две из которых были совершенно неудобного для хватания квадратного сечения. Оказавшись снова на тротуаре, он быстро поднял глаза наверх, и сердце его застучало немного быстрее от безотчетного страха: господин Йорн исчез из поля зрения.

========== Стивенидж (Часть 1) ==========

Сёрэн выбежал на Сильвер Стрит, пытаясь стащить с головы маску быстро, но аккуратно, дабы не испортить драгоценный боевой камуфляж, о котором он все время забывал. Мельком ему пришла мысль, что, может, когда-нибудь он научится без подсказки Йорна, на уровне рефлексов защищать себя от тех, кто не хочет позволить ракшасу жить своим умом, и ему станет также удобно и сподручно ориентироваться в мире людей, как носить на щеках пластиковые ленты. Ограничения и предосторожности, на которых настаивал Йорн, живо и недвусмысленно ассоциировались у Сёрэна с бондажной атрибутикой. Ведь бывало же ему временами вполне уютно и довольно удобно в кожаном костюме, когда его отправляли в клетку. Можно было поваляться на обитом бархатом полу, помечтать – главное, чтобы не приковали к прутьям с раздвинутыми ногами и не просунули внутрь поршень с дилдо…

Сёрэн зарысил по тротуару в сторону реки. Все заведения были уже закрыты, металлические жалюзи на витринах магазинов опущены и арочные провалы входов залеплены комьями осевшей в них темноты. Сёрэн оглянулся в надежде увидеть господина Йорна с Майерсом, но улица оставалась пустынной. Окна домов блестели, словно влажные роговицы черных неподвижных глаз, а на фоне неба вычерчивались силуэты башенок Куинз Колледжа, и какие-то неопределенные звуки доносились до слуха в ночной тишине, но в целом город уже засыпал в своей средневековой безмятежности. Зеленые насаждения возле лодочной пристани густо чернели в темноте листвой, из подвесных корзинок на подоконниках извергались водопадами разноцветные петунии, распространявшие в ночи неприятный запах раздавленных жуков. В редких окнах все еще можно было увидеть приглушенный свет от экрана телевизора. Тихо. Только собаки перелаиваются вдалеке. Низкие фонари возле реки Кэм подсвечивали плакучие ивы, чьи ветви полоскались в медленном потоке грязноватой воды. Крякнул несколько раз селезень из травы.

Пересекши мост, Сёрэн пошел в сторону показавшегося в конце улицы перекрестка со светофором – строго согласно инструкции господина Йорна. Справа развернулась скатертью лужайка, усеянная мелкими белыми цветочками, как детское платьице. На ней, наверное, было удобно устраивать пикники, столь любимые господами. Белые крапинки словно производили собственное свечение в полутьме вечера, и Сёрэн подумал, не из тех ли они цветов, которые привлекают ночных насекомых своими хорошо различимыми в темноте лепестками? Старые и молодые, редко посаженные деревья, будто кружевной вуалью, были окутаны распускающимися почками. «Не поднимай завесы расписной…» – вспомнились вдруг Сёрэну слова господина.

Около светофора он повернул за угол и сразу же нырнул в открытую калитку на территорию довольно неприветливого здания с какой-то причудливой картинкой, прикрепленной к стене. На ленте под картинкой, Сёрэн прочитал надпись «Дарвин Колледж». Одна из секций здания стояла на четырех бетонных ногах, и под ней располагались парковочные места для автомобилей, принадлежавших сотрудникам колледжа. Однако Сёрэн решил, что там наверняка установлены дополнительные камеры, а Йорн ошибся, посоветовав идти прятаться под навес. Он же сам говорил, что парковки лучше избегать. Руководствуясь этим соображением, Сёрэн примостился в углу за синим мусорным контейнером, живо напомнившим ему о недавнем обиталище рядом с Оксфорд Стрит. К счастью, из контейнера доносился запах распиленного дерева и цемента, а не гниющих продуктов. Лишь теперь Сёрэн начал осознавать степень ужаса, который испытал, живя на улице. Один вид мусорки разбудил в нем почти физическое отвращение. Оно словно змея внутри, начало скручиваться кольцами и пульсировать в зловещем танце. Сёрэну опять сделалось страшно, что Йорн не придет, хотя никаких предпосылок к тому не имелось. Впрочем, господин Йорн хитрый, как Арен. Он мог воспользоваться моментом, отослать Сёрэна подальше, а сам с Майерсом отправился в противоположную сторону, на юг, к станции, где на стоянке припаркована «Тарантула». За что? За то, что Сёрэн – идиот, который заставляет знакомых Йорна подозрительно коситься; за то, что он делает глупости, сам того не ведая. Сёрэн смотрел на себя часовой давности как на круглого болвана, за которого стыдно. На кой черт он подпустил к себе Лилит? Его словно бредовым наваждением бросило в объятия чудной пластиковой девушки. Неужели без объяснений Йорна непонятно было, что… как это… «скорбит – пришло похмелье обладанья»?

Встретившись с посторонними людьми вне дома господина и госпожи, Сёрэн терзался теперь осознанием того, что его поведение в целом – позы, жесты, манера произносить слова, его улыбки и скромные, несмелые взгляды – все говорило окружающим о каком-то отклонении. Все, что в Сёрэна упорно вколачивали, оказалось отклонением. И как теперь вылезти из собственной шкуры? Он слишком хорошо усвоил уроки этикета в доме Хозяина, он помнил ощущение горящей от пощечин кожи после допущенных ошибок, помнил все алгоритмы работы с господами и главную мысль, которая должна была руководить каждым его действием: незаметный, послушный, ласковый, соблазнительный. Большой, пластичный, приятный на ощупь котенок, беспрекословно выполняющий команды дрессировщика и держащий вежливую дистанцию с теми, кто придет, чтобы им насладиться. Сёрэну один лишь раз, довольно давно, следует заметить, показали ручного зверя. Это был ягуарунди, с которым даже позволили немного поиграть. Сёрэн помнил, как валялся на ковре, пытаясь султанчиком из перьев привлечь внимание удивительного маленького хищника с какого-то дальнего континента. Длинная, бурая, большеглазая кошка с крупным розовым носом нервничала в незнакомом доме и бегала от одного предмета мебели к другому, обнюхивая ножки и обивку. Ей было не до ракшаса, смотревшего во все глаза и пробовавшего так и эдак ее подманить. Тонкие, плотно растущие волоски шкуры ужасно хотелось погладить, в пальцах покалывало желание прикоснуться к плоскому, чуть похожему на пятачок носу и округлым просвечивающим на солнце ушам. В конце концов ягуарунди все же дался в руки и немного посидел у Сёрэна на коленях. Потом его забрали девушки из персонала. А Наставник не раз обращал мысли Сёрэна к этому эпизоду. Помнил ли он, как ему хотелось потрогать животное? Помнил ли как сладостно было приманить ручного хищника и поиграть с ним? Понаблюдать за его ловкими и юркими движениями, за игрой света на шелковой шубке? Заглянуть в его блестящие глаза и угадать смутную мысль, которая едва занимается во тьме сознания у низшего существа? Для людей питомец-ракшас – такой же ручной зверек, и господам также хочется с ним поиграть. Сёрэн должен учиться у ягуарунди. Неиспорченная одомашниванием естественность и первобытная грация, всецело подчиненная воле более высокоразвитого существа – вот каким должен быть питомец. Тогда Хозяин будет его любить и о нем заботиться. У Сёрэна очень хорошо получалось подчиняться, его ведь иногда хвалили…