У свободы цвет неба (СИ) - Аусиньш Эгерт - Страница 53

   Тут простор и для съемки, и для программы творческого вечера, и для места ужина - в саду, на террасе или балконе, или в одном из залов. Сервировка с цветами, местными блюдами и стеклом потрясающая. Салонов в Исанисе много, больше, чем замков, разного стиля и бюджета.

   (серия фото особняков и обстановок гостиных и залов)

   Храм Потока

   При выходе из столичного храма в портал досмотр проходят непосредственно перед залом. Вас осмотрит техник, проверит, не вывозите ли вы живых существ, растения или семена, потом проверят ваш багаж, затем вас взвесят вместе с багажом. Постарайтесь поесть до входа в храм, около храмов Потока запрещено торговать едой и питьем.

   Надеюсь, мои заметки путешественника вам помогут в Исанисе! Я планирую туда вернуться, чтобы снять ярмарку и увидеть знаменитый сааланский фестиваль парусов.

   Ольга Стриженко, блог о путешествиях, 23 марта 2028 года.

   Газеты края публиковали подробные отчеты с последнего дня процесса. Иван Кимович, просмотрев прессу, поморщился:

   - И тут выпендрилась, ну что ты будешь с ней делать.

   - Бауэр-то, Иван Кимыч? - спросил Данила.

   - Ну да, - кивнул полковник. - Вот не могла спокойно подождать, пока судебное решение примут, пока все нужные акты пройдут... А с другой стороны, вариантов прилично выглядеть после всего у нее, считай, и не было. Только такой и нашелся.

   - В чьих глазах прилично выглядеть? - уточнил Данила.

   - А в чьих угодно, - махнул рукой полковник Рудой. - Ладно, ее дело. Данила, что там с этими, со Славы?

   - Да овощи, Иван Кимыч, - отчитался спрошенный. - Все семеро в больнице, еле помнят, как их зовут, и чудом справляются с личной гигиеной. Показания снять нереально.

   - Нда... - Рудой шевельнул усами. - Выходит, Дагрит да Шадо против Айриля да Юна деточка.

   - Так и получается, даже по их меркам, - подтвердил Данила. - Да Юн маркиз, а Дагрит всего-то баронет.

   - Проблемы ведь будут, если сцепятся, - вздохнул полковник.

   - Ну, пока не сцепились, - обнадежил Данила.

   Полковник покосился на него из-под бровей и перевел тему на другие, более прозаичные материи.

   - Что Тренер?

   - Уехал, Иван Кимыч.

   - Ну хоть здесь слава богу. Пусть у Эмергова голова болит. А эти, с родами в бетон, не проявились?

   - Ищем, - коротко сказал Данила.

   - Ищите активнее, - недовольно сказал полковник. - И учти, что на живца ловить после Баскова будет накладно.

   - Есть, - хмуро ответил его подчиненный.

   С капитаном Басковым вышел действительно крупный скандал. Саалан опротестовали дело об экстремистской группе, раскрытой, а по сути созданной им именно затем, чтобы отправить участников под следствие. Все его старания привели к тому, что присутствующие в суде не то бароны, не то виконты из аппарата да Онгая фактически продиктовали судье решение, по которому все участники группировки прямо из зала суда отправились в городские отряды самообороны, а оттуда через двое суток - на зачистку. На этой зачистке две из четырех осужденных получили термические травмы то ли от коктейля Молотова, то ли от магний-алюминиевого осветительного заряда и были госпитализированы в институт Джанелидзе, в ожоговое отделение. Отмену судимости им подписывала лично Асана да Сиалан. После этого она позвонила Улаеву и высказалась о ситуации в таких выражениях, что генерал в одной частной беседе, днем позже, предположил у нее флотское прошлое. А закончив с оценками работы капитана и его начальства, Асана добавила пару фраз о самом методе работы. По их содержанию читались даже не морские походы, а как минимум казарма пехотного полка. Было совершенно понятно, что второй такой случай вызовет уже не комментарии, а санкции. Судьба мужской части гвардии виконтессы, в один день отправленной домой, за звезды, после памятного инцидента на трассе Р-23, помнилась всем. Становиться вторым случаем никому не хотелось.

   После приема у Димитри я как-то растерялась. Нет, каникулы мне нравились. Прогулки по городу и по гавани на корабле, таверны, места для игры в кости, лавки с приемом ставок на погоду, на политику, на подвоз в столицу тех или иных товаров, да вообще на что угодно, парки городские и пригородные, мосты и река, салоны и тусовки у новых знакомых - это все было прикольно и весело. Но я опять не знала, кто я. Я, как советовал Макс, рассказывала про оборотней и фавнов, про жизнь подразделения, вспоминала всякие забавные случаи и получалось действительно смешно, но снова чувствовала себя ненастоящей. Даже, кажется, еще сильнее, чем раньше. Еще хуже было от того, что я развлекаюсь, пока Полина болеет, да так, что к ней опять никого не пускают и даже сайни запретили заходить. Я попробовала принести это Хайшен, но результат меня не очень порадовал. Она сказала, что болеть за Полину у меня никак не получится, тем более умереть за нее, потому что жизнь у каждого своя, и Путь пролегает для каждого человека по-своему. После чего выдала целый список мест, которые стоит посмотреть в Исанисе, рассказала, где какими вкусняшками угощаться, и предложила несколько вариантов не совсем обычных для саалан и довольно интеллектуальных развлечений, типа построения ддайгских каменных арок под руководством их мастеров. Последним заинтересовался и Макс. Урок ддайгской бабушки был почти в одну цену с прогулкой на корабле по гавани компанией в два десятка лиц, с вином и едой, но оно того стоило. Мы провели у нее три сааланских часа, и я пожалела только о том, что у меня нет при себе ни фотоаппарата, ни комма. Потом спохватилась, запечатлела иллюзию - вид на берег ручья с двумя нашими арками, моей и Макса - и спрятала ее в колечко с изумрудом, купленное накануне.

   Дейвина да Айгита я встретила на ратушной площади, он выходил из ратуши, а мы - из таверны.

   - А, Алиса, - сказал он. - Гуляешь. Это очень хорошо. После возвращения в край каникул у тебя не будет. Через три года ты должна сдать экзамен, помнишь? Государь так сказал, тебе нужно успеть.

   Я чуть не взорвалась. Какого черта он лезет? Можно подумать, мне так сильно нужны эти каникулы. Князь велел развлекаться и знакомиться, я и делаю. И вообще, лучше бы объяснил, на каком я свете и кто такая, а он про экзамен. И только тут поняла, что он как раз и объяснил. Только что. Вот этим самым напоминанием. Я - сааланский недомаг, как все молодые аристократы, с которыми мы болтаемся по городу все эти несколько дней. И старший среди нас - Макс. Видимо, он и отвечает за нас перед Димитри.

   - Спасибо, мастер, - сказала я. - И я хочу, пока ты тут, поблагодарить тебя за то, что ты половину осени потратил на меня, и я выглядела на процессе человеком, а не посмешищем.

   Дейвин засмеялся.

   - Не потратил на тебя, а занимался с тобой. Алиса, время - это не деньги, мы не говорим "потратить", только "потерять". Если время не потеряно, то результаты есть, и ты их сейчас мне показала. Кстати, Брайда да Алгей приглашала тебя сегодня на полдник. Вот, возьми.

   Он протянул мне лист пергамента со словами приглашения и адресом. Я машинально взяла его и попыталась сложить, но Дейвин сделал страшные глаза, и я, свернув пергамент, убрала его в широкий рукав накидки, купленной несколькими днями раньше. И отправилась на прогулку с компанией, уже числящей меня за свою.

   Несколько часов мы с ними провели, глядя на жонглеров, а потом я попрощалась и отправилась наносить визит по приглашению. Меня встретила женщина, показавшаяся мне пожилой, но присмотревшись, я увидела, что не такая уж она и пожилая, просто у нее на лице привычная маска горя. Да Алгей, вспомнила я. Это же дом нашего недомага. Того самого, расстрелянного перед строем за колдовство на границе Зоны. Димитри еще хотел его четвертовать, а я влезла с требованием соблюсти закон. И эта самая Брайда, к которой меня ведут, его мать или бабка. И получается, что эта женщина, кто-то из домашних слуг, все еще горюет о нем.