У свободы цвет неба (СИ) - Аусиньш Эгерт - Страница 186

   Граф немедленно связался с подполковником Рудым и попросил о встрече с его наставником. Во время этой встречи он признал, что готов платить за помощь хоть ремнями из собственной спины. В ответ он получил немигающий взгляд рептилии и три слова: "Предпочитаю валюту края".

   - Сколько времени вы хотите на сборы? - спросил граф.

   - Два часа, - ответил старик.

   Через означенное время он действительно вышел в кухню, где его ждали Рудой и да Айгит, с небольшой сумкой в руках.

   - Вы уверены, что берете с собой достаточно? - усомнился Дейвин.

   Батя философски пожал плечами:

   - Или достаточно, или нет. Выясним на месте.

   Пока все это происходило, Полина Юрьевна лежала в повозке, катящейся то по редколесью из каких-то мелких хвойников, то по саванне с высокой жесткой травой, и молча смотрела в ясное небо. Ее совершенно не беспокоили ни два ящера, запряженные в повозку, ни остроухие родичи ее приемной дочери, едущие верхом на таких же тварях, переговариваясь на своем мяукающем языке, ни то, что сама Поля едет рядом с повозкой верхом, как и все остальные. Ящеры, похожие на очень крупных игуан, к своей судьбе отнеслись с полнейшим фатализмом и даже не пытались сбежать, хотя ддайг наловили их в степи по приказу Хтоша, едва отпустив выкупленных Полиной пленных.

   Орда не осталась ночевать в поселении под сааланскими крышами, а двинулась в дорогу сразу. К удивлению Полины, они не задержались даже чтобы зажечь дома. Когда ее переодевали в ддайгские кожаные штаны и жилет, женщина, занимавшаяся ею, коротко пояснила на ломаном сааланике, что дома жгут беловолосые демоны, а ддайг брезгуют прикасаться к чужому. Еще она, сокрушенно вздохнув, сказала Полине, что ритуального платья, в каком положено быть мертвым, в походе взять негде и придется ей ложиться в повозку так. Переодеться самостоятельно добровольная помощница ей не дала. Покончив с одеждой, она достала откуда-то гребень. Расчесав отросшие волосы Полины, женщина соорудила четыре намека на косы, собрала ее одежду и, свернув в аккуратный валик, положила на войлок в невысокую повозку, которую ддайг успели собрать из ничего, как какой-то паззл. Каждый из орды, оказывается, нес при себе одну или две деревянных детали, при желании собирающихся в повозку за четверть часа или чуть больше. Сборными были даже колеса. И вот, повозка стояла рядом полностью готовая и даже застеленная войлоком. Присмотревшись, Полина увидела под ним ветки и стебли травы. Женщина, занимавшаяся ею, что-то коротко сказала на своем языке. Подошли двое мужчин, взяли Полину подмышками и под коленями и бережно положили на войлок. Валик из скрученной одежды оказался точно у нее под шеей.

   Через некоторое время повозка тронулась и покатилась по тропе. Лежать было в меру мягко, покачивало не особенно сильно, хотя, судя по скорости, с которой мелькали ветки в поле зрения, километров восемнадцать в час этот транспорт точно делал. Потом Полина увидела рядом с собой морду ящера. Пошевелиться женщина не успела, морда исчезла, а ее приемная дочь, наклонившись к ней, тихо сказала: "Я знаю, что ты жива", - улыбнулась и исчезла тоже, видимо, проехав вперед. Еще через некоторое время подъехал Хтош, положил рядом с ней небольшой мешок и убрался из поля зрения. Покосившись на мешок, Полина оценила его размер, как раз позволяющий вместить все семена, что она везла с собой за звезды. "Ну логично, - подумала она, - мертвая хранительница даров есть, дары есть, до поры до времени одно и должно быть совмещено с другим". И закрыла глаза.

   Когда она снова посмотрела в небо, лес уже кончился, сверху было только зеленоватое сааланское небо, а по сторонам от повозки колыхалось море незнакомой высокой жесткой травы. Подумав: "А вот и наш с тобой отпуск, звезда моя", - она почти улыбнулась и вновь задремала.

   Февраль медленно, но верно шел к концу. Двадцать третье дали отпраздновать всем подразделениям, причем выделили не только денег, но и дополнительный свободный день. Наши рванули в кино, а я решила навестить Макса. И как решила, так и сделала: пошла проверять, не в лаборатории ли он. И не ошиблась. Он что-то измерял в модели купола, когда я вошла и поздоровалась.

   - Сейчас, подожди, - сказал он сосредоточенно, глядя через кристалл на точку в основании купола.

   Я послушно села ждать на корточки и постаралась слиться со стеной, на которую опиралась спиной. Помешать магу-исследователю в лаборатории - это вам не минус сто к карме. Это "чепык!" - и тебя нет, и хоронить тоже нечего. Не считая того, что это просто невежливо. Вот я и молчала, сидя у стены почти неподвижно, пока он не закончил и не повернулся ко мне.

   - Привет, Лиса, - Макс отложил кристалл. - Как твоя сессия?

   - Не без скандала, - призналась я, - но в общем успешно. Следующая уже скоро...

   - Так ты и сейчас учишься? - сочувственно спросил он.

   - Курсовые пишу, - сказала я, вставая. - У меня в планах все зачеты до четвертого курса включительно выхватить до весны.

   - Тогда понятно, - как-то очень задумчиво кивнул он и кивнул мне на выход из лаборатории, продвигаясь к двери.

   - Что понятно? - насторожилась я.

   - Почему ты такая спокойная, - объяснил Макс, пропуская меня в дверь, отделяющую лаборатории от основной части донжона. - Ты не знаешь ничего, потому что у тебя сессия.

   Я затормозила, не закончив шаг.

   - А что я должна знать, из-за чего мне стоит беспокоиться?

   - Пойдем ко мне? - предложил он. - Не хочу об этом в коридоре.

   Четыре пролета лестницы и коридор я преодолела молча на чистом упрямстве. Но успела знатно себя накрутить за эти несколько минут, так что войдя вслед за Максом в его комнаты, сразу прислонилась спиной к двери и спросила:

   - Ну?

   - Заходи, - философски сказал Макс. - Я сделаю чай хотя бы для себя. А то с утра в лаборатории...

   Я послушно вошла, села в подушки перед крохотным невысоким столиком и принялась сосредоточенно наблюдать, как он возится с чайником, как заваривает чай, как достает крохотное печенье и сыплет его из жестяной коробки в вазочку... пока не поняла вдруг, что он сидит передо мной и все, собственно, уже сказал, а я моргаю, осмысляя услышанное. Полина у ддайг. Ее перехватили по дороге из храма в Дегейну.

   - Знаешь, - услышала я голос Макса, - чего я не предполагал, так это появления причины пожалеть о прерванных отношениях с Исианом.

   Макс не назвал старшего Асани отцом, и это было как наткнуться языком на сколотый зуб во рту. Не фатально и зарастет само, как у всех магов - но невольно вздрагиваешь.

   - Кто там сейчас? - спросила я и взяла чашку с чаем. Я не хотела чай, но чашка в руках позволяла не выглядеть тормозом совсем уж откровенно.

   - Дейвин да Айгит, - Макс смотрел в чашку.

   - Один? - впечатлилась я.

   - Сначала он пошел один, искал четыре дня, никого не нашел, ни орду, ни... - Макс сглотнул, - ни мертвых. Орда как растворилась в воздухе. Сейчас он забрал каких-то консультантов из края, говорят, что один из них совсем уже пожилой, помнит еще ваши внутренние войны конца прошлого века. Остальных как раз он и отбирал. Вчера они ушли снова.

   Это были очень забавные две недели. Та их часть, которую Полина не проспала, напомнила то ли ролевую игру, то ли практикум по этнографии. Ддайг старательно не замечали того, что Поля таскает матери воду и ягоды. На коротких привалах никто не препятствовал, когда "мертвая женщина" отходила от стоянки в степь. Костра ддайг не жгли, ночевали, прячась в траве, иногда кучей в обнимку с теми же самыми ящерами, на которых ехали верхом. Периодически ящеры уходили, и ддайг приманивали следующих. Поля спала вместе с ней в повозке, и это тоже не вызывало возражений. Несколько ночей они провели, продолжая движение, одну из них Полина благополучно проспала, а следующие потратила иначе: глядя в небо и на звезды. Там, вверху, не было ничего знакомого, даже цвет неба отличался. Как оказалось, орда направлялась к озеру. Поля сказала ей об этом на шестой день пути - сааланский, длинный. Следующим утром, лежа в повозке, Полина повернула голову влево, к большой воде, вдоль которой шла тропа.