2018: Северный ветер. Том 3 (СИ) - Ким Сергей Александрович - Страница 7

— А нам обязательно нажираться этим дрянным пойлом? — ядовито осведомилась рекомая рыжая, сидя рядом с Ханвальдом и с брезгливым видом обнюхивая поданный ей кубок. — Тем более, что диким оно вышло боком…

— Нам же всё равно ждать подхода основных сил, так? — хмыкнул северянин. — И мне нравится, что ты начала говорить «нам»!

— Если что — никаких «нас» нет. Но вот наше войско — есть.

— И то хлеб, — усмехнулся Ханвальд, пробуя вино и довольно причмокивая. — Зря отказываешь, кстати — годная штука, ничуть не хуже Аквитанского алого…

— Вот только не сочиняй, что разбираешься в дорогом вине.

— Не разбираюсь. Просто пробовал. Да и как по мне самое лучшее вино — это тёмный эль… А вы, ромеи, кислятину какую-то варите.

— Варвар! Вино не варят!

— Вообще-то варят. С травками там всякими, с фруктами сушёными… Глинтвайн — слышала, нет? — Ханвальд поморщился. — Ты у Стены была? Там вот только таким и согревались… Ух, только вспомнил, а сразу мёрзнуть начал.

— И всё-таки я считаю…

— Ну, вот что ты гундишь и гундишь, Флавес? — возмутился северянин. — Караулы выставили? Выставили. Караулы трезвые? Трезвые, из твоих же имперцев. Летуны магам инвириди сообщили, что на десять миль вокруг никаких больших отрядов больше нет? Сообщили. Вина мы, считай, только пригубили…

— Только пригубили?! — в свою очередь возмутилась уже Флавес, указывая в сторону двух здоровущих бочек. Уже пустых.

— Ты про арифметику слыхала, не? Такие бочонки да на пять сотен крепких здоровых мужиков — это ж по кувшинчику всего и вышло. Да и староста говорит, что больше нет… Врёт, конечно, гад, но не палить же пятки своему будущему подданному? Стану риксом — сделаю главным поставщиком двора, уж очень мне его винишко по вкусу пришлось…

— А ты, я смотрю, уже решил, что трон уже под тобой? — фыркнула девушка. — Не рановато ли?

— За меня Эрин, Империя и Федерация, — пожал плечами северянин. — Ну и кто против меня? И вообще, имей совесть, женщина! Полуночная ведьма на меня такой жестокий гиаш наложила — я ж столько месяцев ничего крепче воды не пил… Дай отдохнуть, будь ты человеком!

— Я-то человек, — поморщилась Гонория. — В отличие от некоторых. И я тебе в последний раз говорю, не прекратишь думать задницей вместо головы — поплатишься. И ладно сам, но так и меня под топор подведёшь.

— Тебя-то? — хмыкнул Ханвальд. — Тебя — ни в коем случае.

— О, и с чего же такая щедрость? — ядовито осведомилась рыжая.

— А ты мне нравишься, — уже без улыбки заявил северянин. — Сразу же понравилась. Колючая, зато жгучая — не люблю пресного.

— Мечтай больше.

— Не, Флавес, ну я ж серьёзно, между прочим. Ты вот кто? Дочка барона? А я будущий рикс. По-вашему — цельный герцог. Ну, угол медвежий, конечно, эос опять же… Вот только как там говорилось?.. Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме? Давай, прекращай уже ерундой маяться и выходи за меня замуж. Верное дело — говорю тебе.

— Ты не оборзел ли часом, варвар? — ледяным тоном отрезала девушка. — Ты своё отражение давно видел? Ты ж обезьяна немытая; грубый и неотёсанный чурбан. Одно слово — варвар, дикарь. А я — благородная дочь нобиля, гражданка Новоримской Империи. Ты себя-то со мной не ровняй. Раз я с тобой разговариваю, ты что — решил, что мы с тобой друзья? Как же, разевай рот пошире!

— Слушай, да и пошла ты! — огрызнулся Ханвальд. — Тоже мне, принцесса! Я-то принцесс и богинь видал, и ты супротив них что-то не тянешь. Не много ли о себе возомнила? Личико смазливое, но не сказать, чтобы прям красавица писанная. А характер так вообще — ну чисто как у змеи подколодной. Да тебя ж вообще никакой нормальный мужик в жёны не возьмёт!

— Всё! — рявкнула Гонория, отбрасывая кубок с вином в сторону и вставая с расстеленного на земле покрывала. — Я спать!

Девушка быстрым шагом покинула лагерь, который отряд Ханвальда разбил неподалёку от лагеря диких, и направилась к деревне. Там ей, как, впрочем, и другим набольшим войска, староста выделил дома на ночлег. Всё-таки ночи были уже не самыми тёплыми, так что лучше было ночевать где-нибудь под крышей…

Гонория толкнула дверь, на ходу расстёгивая пояс, в твёрдой уверенности немедленно лечь и хорошенько выспаться. Благо, что юшман она оставила здесь ещё загодя, потому, как и так запарилась его носить в течении всего дневного перехода, а после боя ещё надо было разбить лагерь, разобраться с ранеными и добычей… Конечно, награбленное в деревне пообещали вернуть, но мало ли что могло быть у диких с собой? Артефакты, приказы, ещё что-нибудь интересное… Они же не сами по себе в набег ходили, а под чутким руководством Тёмных, но к каждой банде по Тёмному не приставишь в качестве куратора. А читать, пусть даже по слогам, даже среди самых диких северян умели многие. Всё-таки восемнадцатый век на дворе…

Пояс и саблю Флавес положила на лавку, затем принялась расстёгивать крючки камзола… И тут услышала скрип входной двери. Недовольно повернулась…

И немедленно получила сокрушительный удар в лицо, от которого полетела на пол.

— Ну, привет, ромейская шлюха, — широко улыбнулся Керуш Снуршаз. — Я так решил — до первого большого боя твою наглость потерплю, а потом… Мало ли кого могли пропустить из врагов? А он возьми и прикончи одного из наших командиров…

Гонория зашипела, выхватила засапожный нож и вскочила на ноги, но Керуш тут же налетел на неё.

Девушка заблокировала незамысловатый прямой удар в лицо… и тут же получила удар ногой под колено и ещё один — кулаком под дых. Наугад полоснула крест-накрест ножом, а затем махнула левой рукой.

Попала. Причём оба раза.

Рубаху на груди Керуша прорезало, и ткань начала намокать красным, а кулак Флавес врезался варвару в челюсть. Гонория снова ударила ножом, но на этот раз северянин перехватил её руку с клинком, и немедленно выкрутил нож из её руки, едва не переломав девушке пальцы — хватка у него была просто железная.

Воительница получила ещё один удар в лицо и снова рухнула на пол, а на неё немедленно верхом уселся Керуш.

Флавес уже даже не ударила — просто полоснула скрюченными пальцами. Получилась даже страшнее — она буквально разодрала ногтями левую щёку северянина, а затем попыталась вырвать его глаза, но получила новый удар и почувствовала холод у шеи.

— Ты чего такая неласковая, а? — Керуш сплюнул кровью, приставил нож к горлу девушки и принялся стаскивать с неё портки. — Не хочешь по-хорошему? Ну и ладно, возьму тебя окровавленную. Люблю мясо с кровью…

Гонория закричала и тут получила ещё несколько ударов — уже не таких сокрушительных, но всё равно причиняющих боль.

— Заткнись! Заткнись, сучка! — прошипел Керуз. — Что, думала можно вот так просто мне нагрубить и тебе ничего не будет? И пихарь этот твой, рикс наш недоделанный — он тоже ещё своё полу…

Неожиданно дверь в дом скрипнула.

— Слушай, Флавес, я тут подумал… Чего-то я погорячился, ты на меня зла-то не дер… — внутрь шагнул слегка покачивающийся Ханвальд.

Керуш замер. Гонория отчаянно закричала.

Ханвальд зарычал так, что содрогнулся дом, и метнулся вперёд. Схватил Снуршаза за шиворот и отбросил его назад — тот пролетел несколько футов и с размаху впечатался спиной в стену, чувствительно приложившись затылком. Слегка осел, попытался выпрямиться… Но Ханвальд уже был перед ним.

Удар в живот заставил Керуша согнуться пополам, а следом прилетел ещё один — в челюсть. Отмахнулся ножом, полоснул Ханвальда по щеке, но тот даже внимания не обратил. Перехватил руку с клинком, выкрутил её и выбил нож. Заставил Керуша согнуться и с размаха впечатал ему в колено в лицо. Ещё один в лицо. Поддых. В грудь, ломая рёбра. В челюсть. В лицо, вышибая остатки зубов. Снова в лицо, сворачивая набок нос…

Остановился Ханвальд, когда валяющееся на полу тело только и могло, что хрипло и с надрывом дышать. И немедленно метнулся к рыдающей на полу Гонории.

— Эй, ты как? — северянин посадил её и слегка тряхнула за плечи. — В порядке? Он тебя ранил? Куда ранил?