Купол над бедой (СИ) - Аусиньш Эгерт - Страница 157

Валентин Аркадьевич, пропустив Колю вперед, прошел в кабинет и закрыл дверь.

- Рассказывай.

- Что рассказывать, - пожал плечами юноша. - Я за ней в Сопротивление пошел, а она...

- А она, значит, не оценила, - как и всегда, с душевного равновесия Валентина мог брать пример бетонный блок.

- Ну она месяц назад сказала, что да, и вот месяц прошел, а все нет и нет.

- Мало ли что сказала. Пока не показала, что да, нет значит нет.

- А если она не покажет?

- Значит, нет. И согласие было липовое. Или вынужденное. Одно другого не лучше.

- А как же у вас в клубе...

- Сначала ездить научись.

- Ну Валентин Аркадич! - Коля чуть не плакал.

- Сорок шесть лет я Валентин Аркадьич... Тебе, небось, кто-то лапши навешал, что девочки - это такие цветы и своего мнения у них не бывает?

Коля замолк.

- Так или нет?

- Так...

- В одном не соврали. Женщина к мужчине тянется, как цветок к солнцу. Когда он мужчина. И тогда сама в руки падает. А если силой ломать, во-первых, все равно не удержишь, а во-вторых, любой и каждый, с кем она потом будет, тебя станет поминать тихим словом. И повезет, если словом. Я вот еще до оккупации не поленился до Риги прокатиться, одному там объяснить... всю его неправоту. И я такой не один. Так что пока она сама к тебе не повернулась, про ее согласие забудь, это даже не пол-согласия. И кстати: сразу привыкни к мысли, что даже если к тебе повернулись - это не навсегда. И лучше не давать повода ее следующему считать тебя поганцем.

   Коля помолчал немного после внушения и выдал:

   - Валентин Аркадич, а можно вопрос?

- Вопрос - можно, - ровно ответил байкер.

- А почему вы один?

- А я не один, - спокойно ответил Валентин и замолчал, посчитав тему исчерпанной. Но видя вопросительный взгляд Коли, соизволил разъяснить. - На Девятого октября она. Была смотрителем Эрмитажа, после того пожара заболела и истаяла за год.

   Помолчал, глядя в окно, и добавил.

   - Пошли уже. Полина приехала.

Полина привезла новости, без которых оппозиция вполне бы обошлась, и они, как обычно, были подарком администрации саалан. После показательных расстрелов тех, кого наместник назвал рабовладельцами, саалан остались без очень важной части всего слоя коллаборационистов - без снабженцев. Тех самых, кто ездил по краю, заключая договоры о поставках продовольствия и товаров потребления в спецраспределители. Это само по себе было неприятностью для оппозиции и Сопротивления: голодный оккупант - это оккупант активный и заинтересованный найти себе поесть. А вместе с продовольствием можно найти и что-нибудь такое, что оккупантам на глаза попадаться не должно. Например, оппозицию. Или Сопротивление. Поэтому, когда кто-то из крупных закупщиков, сотрудничающих с порталом, пришел к Полине домой спрашивать формально совета, а фактически - разрешения занять место то ли Вани Большого, то ли Кости Лосевского, расстрелянных за организацию гладиаторских боев и тотализатора, Полина была этому даже рада. Пусть даже это значило, что между ней и Скольяном да Онгаем остается одно рукопожатие.

Контракты у саалан были действительно очень вкусные, и оппозиция понимала, что если сейчас не найдется человек, готовый взять их быстро, во-первых, будет очередной никому не нужный вираж разборок а во-вторых, засветка получится еще более очевидная, и всем будет грустно. Так что Полина фактически приехала сказать "нейтралов не трогать" и уточнить - "кого бы они ни кормили", имея в виду сааланцев и поставки им необходимого. И сказала это, предварительно расписав логику решения. Валентин выслушал ее молча, Марина тоже не прокомментировала. Отреагировала Леночка.

- Полина Юрьевна... Тогда получается, что не все еще пришли-то. Ведь те, с кем они прекратили отношения, тоже попытаются к вам постучаться.

- Да, Леночка, непременно попытаются, - улыбнулась Полина. - Но у меня не найдется на них времени. Просто по занятости. Мне сейчас придется очень много ездить по области. Дальше мне не ускакать из-за клиентов, но хотя бы Ленобласть придется объезжать самой.

- Почему? - спросил Коля.

Полина вздохнула и потянулась за маркером:

- Смотри. Вот "Ключик", наша сеть товаров и услуг.

   Она изобразила на листе крафт-бумаги, разложенном на столе, довольно похожую паутину.

   - Вот производители, которые с сетью работают.

   Паутина потянулась дальше и прикрепилась к каким-то внешним точкам.

   - Я говорю об основных производителях, занятых не переработкой, а производством: мука, мясо, овощи, жир для мыла, мочевина, пенька, чесаная шерсть, лен и все такое прочее.

Алена и Леночка внимательно слушали. Коля пытался уследить за мыслью, сжав рот и сведя брови. Полина продолжала рисовать:

- Вот мини-производства, которые делают мыло, консервы, нитки, свечки, зубную пасту и все остальное.

   Она отметила жирными точками узлы внешнего слоя паутины.

   - Вот витрины, на которых выставлены товары.

   Маркер разметил внутренние центральные слои.

   - Вот аккаунты конечных покупателей, - Полина небрежно указала маркером на всю паутину между центром и краем и отложила маркер. - Вот тебе и весь "Ключик". Но возвращаемся к началу схемы.

   Снова брать маркер Полина не стала и показала на схему прямо пальцем, против всех правил приличия.

   - Кто-то должен связать производителя с перерабатывающим предприятием. Он ведь по уши в производственном цикле, ему некогда. А переработчик тоже по уши в своем производственном цикле и ему не до поисков. Посредник помогает первичному производителю и перерабатывающему производству найти друг друга - и с этого живет. Пока понятно?

- Да, пока понимаю, - сказала Алена. Коля кивнул молча.

- Так вот, новые Ваня Большой и Костя Лосевский скорее отрастут в этом звене, чем среди производителей и владельцев перерабатывающих предприятий. Дайте салфетку.

Валентин кивнул:

- Да, так и в девяностые было.

- Именно, - ответила Полина, спиртовой медицинской салфеткой стирая с пальцев следы маркера, - потому что это звено занято в основном тем, что люди могли бы сделать для себя и сами, будь у них побольше умений и времени. Но поскольку ни у производителей, ни у производственников умений и времени нет, этот слой никуда не денется. И это причина, по которой таких ушлых перцев отстреливать надо без всякой жалости. Ведь они, глядя людям в глаза, видят только куски мяса с ценником. Так у них выглядит профвыгорание.

Увидев, что слушатели споткнулись на слове, она поправилась с усмешкой:

- С этого начинаются поиски остреньких ощущеньицев. И все купания в шампанском и подпольные бои без правил - неизбежный и вовсе не первый этап начала деградации таких людей. Но без них тоже никак, потому что фермерам самим продавать мясо и молоко некогда. А производителю тушенки или мыла некогда самому ездить закупать сырье. Но как только он находит на это время, гонорар посредника оказывается выгоднее прибыли производителя. В начале существования "Ключика" этим занимался Витыч, Виталий... - Голос у Полины дрогнул, она, на миг опустив взгляд, продолжила. - Сейчас эту работу для портала выполняют пятеро. Или шестеро, считая со мной. Есть несколько желающих включиться в эту работу, но им я могу предложить только витрины для их товара, поскольку не уверена в их надежности. Есть и нейтралы, которые работают с "Ключиком" из соображений выгоды, но "Ключик" не единственный их заказчик: например, они обслуживают городской общепит, и не наш, а сетевой независимый. Нейтралы, работающие с "Ключиком", прекрасно понимают, что условие "или мы, или администрация" никуда не делось. Но Ваню Большого расстреляли. А Костю Лосевского приговорили вслед за Ваней. И я лично не буду без них скучать, но лужский молочный остался без продажника, и мариенгофские пивоварни тоже. И если мы сами не пошевелимся, то какое-то число производителей будет вынуждено делать эту работу самостоятельно, и хорошо от этого не будет никому.