Опричник (СИ) - Демченко Антон - Страница 71

— Никаких проблем. Запрет-то касается лишь вотчинных бояр, — ответил Кирилл, закуривая сигарету. Ингварь покосился на свой «бычок», до сих пор тлеющий в руке, и… не стал читать нотацию.

— А ты у нас какой? — удивлённо спросил воевода.

— А я — опричный, — развёл руками тот. — Причём стал им до того, как дедов титул получил, а значит, запреты вотчинным, меня не касаются.

— Ну ты, жу-ук, — протянул Подольский.

— Фёдор Георгиевич то же самое сказал, когда мы договор на аренду моего «Атланта» подписывали, — изобразив печаль-кручину, тяжко вздохнул Кирилл. — А ведь я не для себя, для людей стараюсь. Посадским помог избавиться от запрещённого имущества, Громовым помог найти нужный им аппарат… А что себя не обидел, так ведь не во вред окружающим же!

Вспомнив, действительно, появившийся у Громовых год назад тяжёлый транспорт, уже успевший стать предметом зависти некоторых боярских родов, Ингварь заперхал.

— Ну ты, Кирилла… ну… — ошеломлённо пробормотал он.

— Да понял я, понял, дядя Ингварь. Жук, конечно, — отмахнулся юноша. Подольский покачал головой.

— Не о том речь, «племяш», — наконец, проговорил он и, помолчав, добавил: — Гранд, опричник, владелец наёмного отряда и совладелец производства гражданских тактиков, а теперь, выясняется, что ещё и хозяин двух экранников… Как же я порой жалею, Кирилл, что мой Ромка на тебя не похож.

— Не стоит, — неожиданно серьёзно отозвался от. — Не жалейте. Все эти красивости… без них можно прожить, и прожить счастливо. А Кириллу Громову они стоили жизни, дядька Ингварь, в прямом смысле этого слова. Поверьте, это не та цена, которую стоит платить за подобные вещи.

— Я слышал кое-какие сплетни о том, что случилось в «Беседах» незадолго до смерти старого Георгия, — нахмурившись, ответил Посадский. — Значит, слухи не врали?

— Не знаю, я-то их не слышал, — слабо улыбнулся Кирилл. — Но если речь о том, что с попустительства старика, я чуть не сыграл в ящик, то это правда. Львович говорил, что во время своего последнего «визита» в медкрыло, я трижды от него «сбегал» на тот свет… И скажу честно, иногда мне кажется, что одна из попыток всё же удалась. По крайней мере, с прежним Кириллом Громовым, я себя никак не ассоциирую. А тот мальчик, что приезжал в гости к своему единственному другу, Ромке Подольскому, умер в регенерационной ванне от глубоких ожогов девяноста процентов тела, два года тому назад.

— …лядство! — не сдержался Ингварь и, бросив опаливший ему пальцы, бычок сигареты, со злостью вдавил его каблуком в землю. — Как боярин вообще мог подобное допустить?! И куда смотрел Фёдор? Н-наследничек, чтоб его!

— Фёдор Георгиевич слишком редко появлялся в поместье, чтобы видеть, что происходит с его домашними, и уж тем более, разбираться в их дрязгах, — ровным, спокойным тоном, ответил Кирилл. — А Георгий Дмитриевич… он был безумен. Такое случается с сильными одарёнными, прошедшими войну. Близость Эфира, наполненного болью, смертью и страданиями тысяч людей оказывает на них… нас… весьма пагубное влияние. Если не уметь от него защищаться, конечно. Но какой стихийник знает об этих методах? Вот и Георгий Громов не знал. Презрение к «эфирникам» сыграло с ним злую шутку, как, впрочем, и со многими-многими другими гриднями и ярыми. Но если иные бояре, заставшие ту войну, по её окончании добровольно передали главенство в роду своим наследникам, то старый Громов не смог отказаться от власти, а среди окружающих его людей не нашлось никого, кто смог бы распознать его безумие и решился спорить с сильнейшим ярым Пламени в России.

— А как же Алексей, Мила, Лина? Ирина та же? — этим перечислением, Ингварь продемонстрировал немалую осведомлённость о событиях более чем двухлетней давности. — Или они тоже с ума сошли?

— Вседозволенность рождает чудовищ. Бывает, — пожал плечами Кирилл. — Но с ними можно справиться. Надеть строгий ошейник, перевоспитать… убить, в конце концов. Фёдор Георгиевич приструнил Алексея, я, смею надеяться, перевоспитал его сестёр. Ну а Ирина Михайловна… Мёртвые не кусаются.

— И впрямь, Сильвер. И наши старпёры ещё на что-то рассчитывают? — качнул головой Посадский, огляделся по сторонам и, хлопнув ладонями по коленям, поднялся на ноги. — Вот и поговорили… м-да. На свадьбу-то позовёшь?

— Приглашения я уже выслал на ваш домашний адрес, — кивнул Кирилл, поднимаясь с подножки грузовика, следом за дружинным воеводой. — Для вас с Татьяной Сергеевной и для Романа… на двух человек.

— Неплохой повод познакомить его с невестой, — улыбнулся Подольский.

— Вам виднее, — отразил его улыбку юноша и, развернувшись, направился в сторону оставленного без присмотра «Визеля». Но сделав пару шагов, обернулся. — Спасибо, дядька Ингварь.

— За что? — изобразил тот удивление.

— За то, что выслушали… и сказали, — ухмыльнулся Кирилл.

— Не за что, «племяш», совершенно не за что, — пробормотал дружинный воевода вслед удаляющемуся юноше и довольно кивнул сам себе. Этот паренёк всегда хорошо понимал намёки, так что можно с уверенностью считать, что и предупреждение об интересе, проявляемом старшими представителями семейства Громовых, он точно не пропустил мимо ушей. А кто предупреждён, тот вооружён.

Эрик Раус был похож на своего отца лицом, но не талантами. Ни сильного дара, ни склонности к военному делу, за ним не числилось. Зато пронырливости и ушлости было хоть отбавляй. Собственно, именно эти качества и позволили младшему сыну знаменитого Чёрного Эрхарда выжить в той мясорубке, что устроили его семье несколько старых, ещё имперских фамилий[41]. Сильным кригерам и фортам[42], родным и двоюродным братьям Эрика не удалось, а ему самому, очень даже. Благодаря развитому чутью и чувству Эфира, о котором с таким пренебрежением отзывались родственники, он спасся! А значит, род Раусов ещё напомнит о себе. Когда-нибудь… желательно после смерти от старости самого Эрика.

Жаль только, что сейчас надежды на это слишком мало. Как на саму старость, так и на возрождение славы Раусов, за неимением тех, кто мог бы продолжить эту славную фамилию. Ну не обзавёлся Эрик пока семьёй, а если дела и дальше пойдут так, как они идут сейчас, то уже и не обзаведётся. По крайней мере, об этом настойчиво шепчет его чуйка на неприятности, и совсем уж откровенно намекают наручники, сковавшие его руки. А ведь день так хорошо начинался!

Когда старый знакомый связался с Эриком, предложив тому поприсутствовать на приёмке товара в колизее Сигету-Мармация, Раус порадовался такой непыльной работёнке. Когда тот же знакомец, ушлый, как сам Эрик, предложил ему прокатиться до Выжицы вместе с тем самым грузом, Раус немного напрягся… но первая часть оплаты «за беспокойство» капнула на его счет, и спрыгнуть с поезда, лишившись этих средств, уже не представлялось возможным. А потом ещё и возможность выплаты неустойки ударила по темечку. Дурак! Внимательнее нужно было читать соглашение с этим чёртовым Дитцем!

Ну а когда машина с сопровождаемым грузом встроилась в колонну таких же тентованных военных грузовиков, чуйка Эрика запищала в полную силу… и вырубилась. Вместе с самим Раусом, так и не успевшим связаться с этим козлом Дитцем, чтобы доложить о происходящем.

И вот теперь он едет закованный в наручники, валяясь в ногах у доброго десятка мордоворотов, от которых так и прёт одарённостью. От всех десяти! А если напрячь чутьё, то даже в штанах волосы дыбом встают. Потому что в ползущей в сторону Выжицы, колонне из дюжины машин нет ни одного человека без дара! Вообще!

Господи! Да кому же умудрилась перейти дорогу эта свинячья собака Дитц, если за его головой послали больше двух сотен одарённых бойцов?! И почему именно ему, Эрику Раусу суждено было оказаться в самой серёдке этой драной всеми чертями задницы?!! За что?!!!

— За компанию, герр Раус. За компанию, — насмешливый голос того самого юнца, что щеголял на приёмке груза в дорогущем тактике, вырвал Эрика из суматошных панических мыслей, часть которых, очевидно, были оглашены им вслух. Иначе, как бы он получил ответ? А когда Эрик уставился на этого… этого мальчишку, тот только весело усмехнулся. — Ну-ну, не надо так переживать, герр Раус. Ручаюсь, если вы не будете делать глупости, то останетесь живы, целы и невредимы. Как думаете, у нас есть возможность договориться о такой малости?