Грибификация: Легенды Ледовласого (СИ) - Беренцев Альберт - Страница 121

В этом неизвестном селе было нечто зловещее и жуткое, Хрулеев осознал это еще до того, как услышал крики.

Женщина завывала, как будто выкрикивала какой-то дикарский древний напев. Может быть, призраки средневековых финнов вернулись в родные места?

Нужно было уходить, как можно быстрее. Хрулееву не нужно это мрачное селение, он ведь ищет Поддубское озеро. Но вместо того, чтобы уйти, Хрулеев пошел по единственной улице деревни. Крик как будто стал ближе, но все дома были темными, холодными, мертвыми и давно заброшенными. Все кроме одного.

Хрулеев остановился как вкопанный. Тотошка заскулила, зарычала на дом.

Возле калитки рос раскидистый боярышник, усыпанный крупными кроваво-мясными ягодами. Сам дом был чуть скособочен, хотя было заметно, что построили его совсем недавно. Видимо местная болотистая почва сопротивлялась дачной колонизации.

Двухэтажный дом представлял собой типичный коттедж в шведском стиле, выкрашенный красным под охру. Пришедшая из Скандинавии традиция красить дома подобным образом брала свои корни еще у викингов, у которых не было красок кроме охры. Но внимание Хрулеева привлек не цвет дома, а иные вещи.

Во-первых, от дома явственно пахло дымком, гарью, здесь недавно что-то жгли, хотя сейчас никакого видимого дыма не было. Во-вторых, лужайка перед домом была недавно аккуратно подстрижена. И самое главное — в доме кто-то был. Протяжный неразборчивый женский крик раздавался именно из этого красного коттеджа. Нужно было уходить. Немедленно.

Но Хрулеев толкнул железную калитку и вошел на окружающий дом участок. Окна дома были темными, свет нигде не горел. Табличка на стене извещала, что это «ул. Балтикштадтская, дом 3».

Участок вокруг дома был огромным и сильно заболоченным. Под ногами хлюпали грязь и вода. Единственными сухими местами здесь были стриженая лужайка перед домом и дорожки из щебня. За домом Хрулеев обнаружил деревянный столик и альпийскую горку, сложенную из крупных камней, поросших мхом и ежевикой. Сам участок весь зарос смородиной, хотя среди зарослей виднелись совсем недавние посадки чеснока. Еще здесь росли старые узловатые и странно мелкие сосны, в глубине участок постепенно, но неумолимо, переходил в лес, сливаясь с густым сосновым бором.

Хрулеев рассмотрел на участке колодец, баню и деревянный сортир. Женщина в доме все кричала, но Хрулеев не мог разобрать ни слова. Кажется, она плачет и зовет на помощь. Прежде чем идти в дом, Хрулеев все же решил полностью осмотреть участок, чтобы убедиться, что неведомый противник не нагрянет ему в тыл. Он дошел до самой бани, стоявшей уже почти в лесу.

Сортир и баня оказались пустыми, хотя в парилке Хрулеев обнаружил три совсем недавно использованных дубовых веника. За баней оказались остатки старинного видимо еще финского частокола. На высокую почерневшую от времени жердь была прибита деревянная табличка с надписью «ЛЕС ЧУДЕС. СЮДА ПОПАЛ — И ТУТ ИСЧЕЗ».

Табличка была очень старой, истертой ветрами и дождями. По краям она уже давно гнила, и вся заросла лишайником. Ее определенно повесили еще до Дня Эдипа и даже до начала грибификации, вероятно еще в советские времена. По краям таблички были высверлены отверстия, из которых торчали полусгнившие ошметки разноцветных ниток. Над надписью размещалось стилизованное изображение поганки на тонкой ножке, тоже очень старое и потускневшее. Хрулеев решил, что возможно в советские времена здесь собирались какие-то хиппи. За почерневшим финским забором шумел темный и глухой сосновый бор.

Женщина все кричала, ее охрипший вой сливался с шумом ветра в кронах сосен. Нужно было или уходить, или, наконец, решиться зайти в дом и посмотреть, кто там кричит.

Хрулеев решительно поднялся по деревянной лестнице крыльца. Тотошка рычала и скулила.

Дверь оказалась открыта, и Хрулеев вошел в пахнущие деревом и теплом сени. Кричали теперь совсем рядом в соседнем помещении:

— Помогите, помогите, спасите, иди, иди, иди...

Хрулеев прижал к плечу автомат и ударом ноги распахнул дверь в комнату.

Ему открылось большое помещение со сложенной из красного кирпича печкой. От печки шло тепло, хотя никакого дыма Хрулеев снаружи не видел. В центре просторного помещения стояла огромная металлическая мясорубка, рядом — громадный стол. Все было засыпано мукой.

На полу возле двери стоял пластмассовый пельмешек Вотя. Хрулеев сразу понял, откуда он. Из Оредежской пельменной «Dumpling and Vodka». Хрулеев проходил мимо пельменной, когда осматривал городок и уже тогда обратил внимание, что талисман с фасада заведения куда-то исчез. Встретить пельмешек здесь Хрулеев никак не ожидал. Но это определенно был Вотя. Хрулеев помнил, что на фасаде оредежской «Dumpling and Vodka» осталась только одна отломанная нога пельмешка Воти в форме поварешки. У стоявшего здесь Воти действительно не хватало ноги, вместо нее в веселый пельмешек была воткнута настоящая огромная железная поварешка.

Пельмешек Вотя весело втыкал бутафорский пластмассовый нож себе в живот, намекая таким образом посетителям пельменной, какой он вкусный и горячий внутри.

Рядом с огромной мясорубкой в стену была вделана гнутая железная труба, а к трубе жандармскими наручниками была пристегнута девушка. Бритая налысо, с номером девяносто один на лбу. Девушка кричала и завывала, но увидев Хрулеева, тут же заткнулась.

— Шура? — с ужасом произнес Хрулеев.

— Ты! — завизжала охрипшим голосом и забилась прикованная Шура, — Убийца! Ты убил Эдика, животное! Мразь! Я сказала тебе, где твоя поганая дочь, а ты убил моего любимого! Ненавижу! Пусть твоя дочь сдохнет, сдохнет! Пусть ты сдохнешь! Я убежала, я убежала от Германа! Я хотела найти тебя и убить, триста восемьдесят девятый! Поэтому я убежала вслед за тобой, этой же ночью... Ты взял одежду моего Эдика! Я не прощу тебя, триста восемьдесят девятый! Я тебе помогала, а ты... Погань! Дерьмо!

— Здесь люди Германа, Шура? — спросил Хрулеев, шаря по помещению стволом автомата.

С тактической точки зрения помещение было предельно паршивым. Кроме той двери, через которую вошел Хрулеев, здесь было еще пять других, и все они были закрыты. Тотошка, продолжая рычать, завертелась на месте. Еще хуже.

— Освободи меня, мразь! Вон ключ от наручников, на столе, — охрипшим от крика голосом сказала Шура.

На столе действительно лежал ключ. Хрулеев быстро подошел к нему. Рядом со столом и гигантской мясорубкой располагались мойка и холодильник. Все какое-то нечеловечески громадное, как будто здесь живут великаны.

Все было засыпано мукой, а одна из стен помещения была обклеена старыми меню «Dumpling and Vodka». Поверх старых списков блюд висел новый и актуальный. Он был написан от руки на большом куске ватмана и приколот к стене мясницким ножом. Продолжая держать на прицеле все пять закрытых дверей помещения, Хрулеев быстро прочел новое меню:

«Dumpling and Vodka, меню октября 1996:

Пельмени с германцем — бесплатно

Пельмени с ордынцем — бесплатно

Пельмени с ребенком — бесплатно

Пельмени с Грибом — бесплатно

Пельмени с собачатиной — бесплатно

Пельмени с мэром Оредежа П.М. Автогеновичем — нет в наличии

Настойка рябиновая, на водке — бесплатно»

— Нашел время читать! Освободи меня! А потом я тебя убью! Я отомщу за Эдика, я клянусь тебе, триста восемьдесят девятый, — потребовала Шура.

Но чтобы освободить девушку и отомкнуть ее наручники, надо было положить автомат. А этого Хрулееву делать не хотелось, Тотошка металась как бешеная и рычала на все пять дверей.

Неожиданно дверца холодильника распахнулась.

Внутри среди бумажных пакетов с морожеными пельменями сидел похожий на помесь обезьяны и гопника лопоухий человек в кедах, майке-алкоголичке и трениках. Нос у человека был красным, из ноздрей торчали сосульки. К майке человека был приколот покрывшийся инеем золотой значок «Работник месяца». Человек весь дрожал от холода, в руках он держал дробовик. И направлен этот дробовик был прямо на Хрулеева.