Измена в подарок - Андриевская Стася - Страница 3

– Ой, да хватит вам, нашли из-за чего цапаться! – раздражённо воскликнула Анжелка. – Дим, ну он же в шутку, просто Светка мелкая ещё, не понимает своего счастья. Иди сюда, не хватало только мордобой из-за неё устроить! К тому же – ты проиграл!

– А чего это он проиграл? – Возмущённо загудели пацаны. – Вы не закончили ещё!

– Он карты бросил, вот, смотрите! Я уже всё в них увидела, нет смысла доигрывать.

– Тогда ничья! Ты снимаешь майку, а он исполняет твоё желание!

– Ага, щаз…

– Давай, давай, Энжи! Карточный долг – святое дело!

Внимание компании переключилось на Анжелку, я же, усевшись в пол оборота, как заворожённая смотрела на Димку. От напряжения мышцы его очертились резкими тенями и казались отлитыми из бронзы, а кулаки… Боже, так бы и прильнуть к ним щекой! Вот только – кого они, там, на дачу вызывали? Проституток? От ревности у меня аж в носу засвербело. Было обидно, так, словно Димка изменял мне, а не своей невесте… Невыносимо захотелось сбежать.

Петька вдруг заржал и протянул Димке руку:

– Да хорош, братан, ну понял я – сильно не приставать. Но это ж всё в шутку, ну ей же самой нравится, так, для виду только пищит. Не нравилось бы – давно бы ушла, я ж её к ноге не привязывал. Но она же здесь сидит! Значит, ей нравится?

Димка окинул меня задумчивым взглядом и словно нехотя ответил на Петькино рукопожатие.

– Интересные у вас нежности, ничего не скажешь.

Хлопнув друг друга по плечам, он разошлись по своим сторонам стола.

– Милые бранятся – только тешатся! – заявил Петька и, закорячившись наконец на своё место, снова сгрёб меня в охапку. – Правда же, Светик?

– Да пошёл ты! – зло зашипела я и, вырываясь, попыталась вскочить, но Петька, не пуская, тоже резко дёрнулся и потянул меня на себя.

Самодельная шаткая лавка качнулась, и все пять человек, сидящих на ней, с громким единым охом, а потом и хохотом сильно накренились назад. Лавка пару мгновений повисела под критичным углом – видно кто-то успел ухватиться за стол, но не выдержал общей массы падающих – и рухнула назад.

Смех, визги, причитания… Петька, прижимающий меня к песку: «Свету-у-уль», его губы на моей шее… А я не могу даже отпихнуть его. Я задыхаюсь от боли, мне кажется, что голень, которой я со всей дури стукнулась об стол, переломана, из неё торчат кости и хлещет кровь… А Петька всё наглеет, и ребята уже начинают замечать это:

– О-о-о… похоже мы тут лишние!..

– А говорила – те трогай! Все вы бабы такие!..

– Дим, ты должен исполнить моё желание!.. – капризно причитает Анжелка.

– Какое желание, Энжи? Не-е-е, не пойдёт, майку снимай, давай! – орёт кто-то из пацанов….

– А-а-а, нога!.. – наконец увернувшись от Петьки, застонала я и подтянула её к груди. Кости не торчали, конечно, да и кровища не хлестала – так, сочилась из ссадины, но было очень больно и ещё больше обидно, что Димка наверняка видел, как этот козлина целовал меня. Ну что за придурок, а? За что мне это наказание?

– До свадьбы заживет, – громогласно захохотал Петька.

– Умм… – только и могла простонать я в ответ, активно оглаживая ногу по краям раны.

– Ну, давай, давай, подую… – снова вцепился в меня придурок.

– Да подожди ты со своими шуточками, не видишь, ей больно!

Чьи-то уверенные, сильные руки подхватили меня подмышки и осторожно помогли встать.

– Наступить можешь? Попробуй!

Димка! Его глаза полные озабоченного внимания были так близко, что мне показалось – даже боль утихла.

– Нормально… вроде.

– Точно? Может, тебе в травму надо?

Он прижимал меня к себе, так осторожно и при этом так крепко, что я чувствовала перекаты его мышц, запах его кожи – горячий, слегка отдающий по́том и какими-то машинно-маслянными нотками, и вместе с этим – что-то неуловимо древесное, чуть дымное…

Стоп-стоп! По́том? Разве это может быть приятно?

Да! Чёрт возьми, да! Прильнуть бы к нему, прорасти каждой клеточкой, каждым нервом, так, чтобы навсегда… Какая нога? Какая боль? Лишь бы он продолжал сжимать меня в объятиях…

– Не надо в травму, просто помоги мне до дома дойти.

– А ты сможешь? Может, тебя на машине отвезти?

– Да нет, я в соседнем дворе живу, вон за тем домом.

– Тогда, давай донесу! – и, не дожидаясь ответа, он подхватил меня на руки.

– Э, братан, – засмеялся Петька, – чё за нафиг? Я сам её отнести могу! – Но, слава богу, не полез.

– Ди-и-им, я не поняла… Что больше некому? Ребят, ну помогите кто-нибудь, мы вообще-то не доиграли, я ещё желание на загадала… Петь, он вообще-то твою девчёнку поволок, ничё так, да?

Но Димка уже уносил меня, словно охотник добычу, а я обнимала его за шею и смущённо прятала лицо на сильной обнажённой груди, забывая дышать от волнения.

– Может, всё-таки к врачу?

– Да нет, я, наверное, и идти-то сама смогу, зачем ты…

– Ничего-ничего, целее будешь… – Он помолчал. – Только Петька, наверное, обидится на тебя теперь?

– Причём тут он? Он мне кто, муж что ли? – возмутилась я. – Если честно, меня от него тошнит уже, я не знаю, почему он ко мне пристаёт! Дим… – Любимое имя, выдохнутое в чуть влажное, безумно пахнущее силой плечо, прокатилось по языку так тепло, так интимно, что стало страшно – вдруг он почувствует, как бешено бьётся моё сердце? – Ты можешь поговорить с ним? Меня, правда, напрягают его ухаживания. Да, блин, какие ухаживания… Домогательства!

– Не понял, то есть тебе это не нравится на самом деле?

– Ты смеёшься? Да он меня бесит! Я даже подумываю вообще перестать гулять под грушей, лишь бы с ним не сталкиваться!

Димка с удивлением заглянул мне в лицо, и так получилось, что в это же время я посмотрела на него. Близко-близко. Глаза в глаза. И будто искра какая-то, импульс… Он замедлил шаг, сжал меня крепче и ещё ниже склонил голову, так что даже дыхания наши смешались… И вдруг споткнулся! Едва устояв на ногах, но всё же удержав меня, оглянулся, потёр босую стопу об голень другой ноги:

– Нормальный такой кирпичик! Хорошо не стекло.

Мы оба рассмеялись, но как-то натянуто, что ли…

– Ты бы хоть обулся сначала… И одеться бы не мешало, представляю как мы сейчас выглядим.

– Да кто видит-то? Спят уже все.

– Мало ли… – и я вдруг подумала об отце, который иногда выходил ночью курить на балкон. – Давай я сама пойду, не хватало ещё и в самом деле сломать что-нибудь. Да я смогу, правда!

– За шею меня тогда обхвати…

Я его за шею, он меня за талию – так заботливо и даже чрезмерно крепко, что идти стало неудобно… но, блин, так классно, что какой, нафиг папа? Какой балкон?!

– Све-е-ет! Подождите!

Мы обернулись – за нами бежала Машка. Догнав, она наклонилась, уперлась руками в колени:

– Фу-у-ух… Вы оглохли, что ли, оба? Орала, вам, орала… Фу-у-х… Заговорщики, блин, устроили тут обнимашки… Я тоже домой, пошли вместе!

Мы с Димкой одновременно шарахнулись друг от друга, и оказалось, что я прекрасно стою на обеих ногах и даже ссадина уже не кровит. Но после секундной паузы он снова подставил мне локоть:

– Давай всё-таки доведу, раз уж вызвался.

– Не надо, я с Машкой дойду, тут уже близко, вон, второй подъезд. – Ухватив её под руку, я сделала пару шагов и вдруг очнулась: – Спасибо, Дим!

Он растерянно махнул рукой – такой нелепый в своих труселях, но такой красивый! – и я поняла, что дура. Случая побыть с ним наедине, да ещё и в такой интимной близости, точно никогда больше не представится.

Глава 2

Как я и предполагала, на следующий день вся тусовка знала, чем же закончилась вчерашняя игра: Анжелка не отличилась особой фантазией и зарядила в качестве приза поцелуй. Дальше мнения расходились – одни говорили, что она потребовала французский, другие – что просто в засос. Третьи же возмущались подобной брехне и утверждали, что речь шла об обычном дружеском поцелуе в щёку. Но это всё не имеет значения, так как Димка целоваться каким бы-то ни было способом отказался, а в качестве альтернативы предложил вывезти всю «грушевую» тусовку на речку. Поговаривали, что Анжелка осталась недовольна, но быстро прогнулась под ликование остальных – ещё бы, ведь выезд Димка обещал организовать за свой счёт!