Альпийский узел - Тамоников Александр - Страница 8

Этот детский лепет начинал раздражать. Но угрожать сверх меры не хотелось. Убежденным нацистом этот жалкий человек, безусловно, не был. Мог что-то знать, но боялся за свою жизнь.

Гордин смотрел на него с тоской, боясь пережать. Мог ли господин Шварцен ничего не знать? Теоретически – да, отвечали за взаимодействие с СС другие люди. Но ведь там энергоснабжение, канализация, водопровод, они питались из городских систем.

«Дать ему второй шанс?» – задумался майор.

Секретная типография существовала в черте города. Ей хватило бы и большого подвала. Но что находилось над этим подвалом? Своих людей советская разведка в Абервельде не держала. Агент был в Вене, знал о существовании типографии, имел сведения об объемах и номенклатуре производимой продукции, куда и когда она направляется. Но о месте нахождения объекта агент сведений не имел. Считалось, что это неважно – несложно в маленьком городке найти объект. И вот дошло до дела. И где он?

Вчера вечером Гордин беседовал с лейтенантом Кузнецовым – командиром парашютного диверсионного взвода. Лейтенант потерял половину людей, пресекая попытки гитлеровцев вывезти типографию. Это был тот самый объект – загруженный в автотранспорт. Два двухтонных грузовика – не так уж и много. Вывозили самое ценное (включая продукцию), остальное могли бросить.

Парашютисты встали непробиваемой стеной, колонна вернулась в город. Других дорог здесь нет. На востоке – скалы и тупик, на западе – смертельная опасность в виде обходного маневра советских войск.

Оборудование точно спрятали в Абервельде. На старом месте? Маловероятно, но в принципе могли – от отчаяния. Скорее всего, был запасной план – груз спрятали в надежном месте. И что теперь – ходить по людям и спрашивать, не видел ли кто вернувшуюся в город колонну? «А ведь вариант, – он мысленно усмехнулся, – колонна не пачка сигарет, в городе ее кто-то обязательно видел…»

Имело ли смысл с таким упорством искать типографию? Вероятность, что туда вернули груз, ничтожная.

– Хорошо, не буду вас торопить, господин Шварцен, – миролюбиво сказал Гордин, – все хорошо обдумайте, и завтра мы с вами снова встретимся. Посоветуйтесь с дочерью, она вам плохого не подскажет.

– Я могу продолжать работу? – дрогнувшим голосом пролепетал градоначальник.

– Вы обязаны продолжать работу. Кто еще, если не вы? Работайте в прежнем режиме, привлекайте оставшихся сотрудников. Нужно восстановить энергоснабжение, успокоить жителей – объяснить им, что жизнь продолжается. А если и будут перемены, то только в лучшую сторону. Больше нет тайной полиции, оголтелой пропаганды, репрессий и постоянного страха.

– И как долго я смогу работать? – градоначальник продолжал терзаться сомнениями.

– Без нареканий – будете работать, пока не появится администрация, избранная народом.

– Так я и был избран народом… – герр Шварцен облизнул пересохшие губы. – У нас выборы проходят в два этапа, раз в четыре года…

– Не морочьте мне голову, – отмахнулся Гордин. – Знаем мы прекрасно, что такое выборы в буржуазных государствах. Ступайте, трудитесь на благо города. И проследите, чтобы вашу дочь мы долго не искали – она может понадобиться. Не волнуйтесь, рядом с нами она в безопасности. Пригласите, если не трудно, вашего первого секретаря.

Герр Шварцен колобком выкатился из кабинета. «Последить бы за ним», – подумал Гордин, гипнотизируя закрывшуюся дверь.

Лица сменялись, как стекла в калейдоскопе. Они были разные, но объединяло их одно – страх. Не самые трусливые все же вышли на работу. Но все, что их обуревало, читалось как с листа. Возможно, это чей-то страх был несколько преувеличен.

Первый секретарь Максимилиан Шмидт был менее упитан, чем бургомистр, и выше ростом – видно, что не голодал. Он утирал блестящую лысину, с щенячьей преданностью смотрел майору в глаза. Да, он заместитель герра Шварцена, можно сказать, его правая рука, придавлен грузом ответственности за судьбы города, ежедневно и еженощно думает о том, как бы этот город не загнулся… Да, он общался с господином Альбером, но исключительно по работе – человек был неприятный, состоял в НСДАП – «а вы сами, господин военный, знаете, что это такое».

Все эти «соловьи» пели одну и ту же песню: ничего не знали, ни в чем не участвовали, нацистскую власть тихо недолюбливали, но открыто бунтовать не могли, поскольку разговор у нацистов с подобной публикой короткий.

– Мы гражданские люди, господин офицер, – уверял первый секретарь, – сугубо гражданские и ни в чем порочном не участвовали.

В городе работало гестапо, и любое инакомыслие, мягко говоря, не приветствовалось. Шмидт занимался торговыми поставками, тесно сотрудничал с депутатами ратуши в вопросах городского бюджета, решал вопросы жилого фонда и строительства. При новой власти, если будет позволено, готов заниматься тем же – без саботажа, без страха и упрека, и вообще, у него большая семья, больные дети, супруга с нездоровыми почками…

Тему секретных объектов в пределах городской черты эти господа тщательно обходили. Делали удивленные лица, бормотали, что ни о чем подобном не слышали.

Господин Арнольд Эггер вел себя спокойнее, сохранял подобие выдержки. Но вытянутое бледное лицо говорило за себя: отпустите, господа, дайте умереть спокойно! Он был долговязый, сутулый, с лица не сходила скорбная библейская мина. Да, он занимается городскими коммуникациями, понимает в вентиляции, канализации и водопроводе, знает, как построить дорогу. Но господам из СС и СД он ничего не строил, разве что изредка выдавал разрешения на возведение того или иного объекта, но это чистая формальность – разве господам из СС и СД требуется чье-то разрешение? У них свои специалисты, свои эксперты – та же строительная организация Тодда, способная возвести любой объект в сжатые сроки и без всяких нареканий от заказчика. Нет, он сейчас не помнит, на какие объекты магистрат выдавал разрешения, – это было давно. Но можно посмотреть, поднять старую документацию. Уж будьте любезны, господин Эггер, посмотрите, если не хотите проблем с советской контрразведкой. И не позднее завтрашнего утра представьте полный отчет…

В этот момент выдержка господина Эггера отказала – он начал проявлять признаки волнения. Лицо осталось тем же, но ладони вспотели, он украдкой вытирал их о штаны, невпопад тряс головой. Да, он все понял, завтра же вся документация будет готова и предоставлена новым властям…

Госпожа Лаура Штейнер, в отличие от прежних господ, выглядела прилично, даже улыбалась. Но улыбка ее была неестественной и замороженной. Ей было не больше сорока, широкая в кости, но вполне женственная, со всеми положенными формами. Правильное лицо, светлые глаза, белокурые волосы волнистыми каскадами стекали на плечи. В какой-то момент Гордин подумал, что женщина строит ему глазки. Это было невероятно – умирать от страха и одновременно заигрывать! Чиновница сидела с прямой спиной, скромно сложив руки на коленях, и отчитывалась, как школьница перед директором.

– У вас прекрасное знание немецкого языка, господин майор, – похвалила дама. – А вы точно… русский?

– Даже не сомневайтесь, – сухо улыбнулся Андрей. – Расскажите о своей работе, госпожа Штейнер. Только воздержитесь от сложных специальных терминов.

Последовал поток красноречия, из которого майор уловил, что заменить госпожу Штейнер абсолютно некем. Ее служба занимается вопросами энергоснабжения, а заодно благоустройством городской территории, хотя эти вещи не больно-то связаны между собой. Но так сложилось исторически. Времени на отдых нет совершенно, она работает в магистрате до позднего вечера. А сейчас становится неимоверно тяжело. В связи с известными событиями многие сотрудники не выходят на работу, и она не знает, где они! Кто-то покинул город и переехал к родственникам на север – можно подумать, те населенные пункты русская армия обойдет стороной! Но она предана своему городу, никуда отсюда не уедет, и если ей позволят, будет до конца выполнять свой гражданский долг. Контрразведка не возражала – работайте, фрау Штейнер. До поры до времени, так сказать. Но если будут отмечены попытки саботажа, то на милость не рассчитывайте. Госпожа Штейнер жарко уверяла, что оправдает оказанное доверие и до конца останется с жителями родного города. Выслушав вопрос о семейном положении, она немного смутилась. В данный момент госпожа Штейнер не связана узами брака. Ее последний муж, майор артиллерии, бросил ее три года назад, забрал сына, увез его к своим родителям в Штутгарт, а сам отправился в действующую армию на Восточный фронт, где благополучно сгинул. Фрау Штейнер глубоко плевать на это. Она пыталась забрать сына, но встретила яростное сопротивление стариков и оставила попытки. Так что в данный момент она свободна и готова рассмотреть все предложения…