Альпийский узел - Тамоников Александр - Страница 6

– За детей не волнуйтесь, безграмотными не вырастут. Скоро наведем порядок, начнется спокойная жизнь. Не стоит переживать, Микаэла, русские не такие ужасные, как вам наговорили. Не будет Красная армия уничтожать Европу. И рога у нас не растут, и огнеметы из глаз не торчат.

– Да, я вижу… – Микаэла шумно выдохнула, осмелела. – Вы похожи на нормальных людей…

Андрей засмеялся.

– Наши дороги сегодня совпали, Микаэла, мы тоже направляемся в ваш магистрат. Предлагаю еще одно испытание на храбрость – сесть в нашу машину и доехать вместе с нами до рабочего места вашего отца. Если выдержите, вам уже ничто не будет страшно.

– Хорошо, я согласна… – Микаэла замялась. Она пыталась улыбаться, но улыбка превращалась в траурную гримасу. – Вы же ничего не сделаете нашей семье? И другим людям… В городском самоуправлении много хороших людей, они не работали на нацистов…

«Все работали на нацистов…» – Андрей прикусил язык – не стоило раньше времени срываться.

– Могу обещать лишь одно, Микаэла, – безвинные не пострадают. Мелкие грехи можно искупить плодотворным сотрудничеством. Нам потребуется помощь, и мы очень на нее рассчитываем.

– А вы… – Микаэла замялась, боясь спрашивать.

– Военная контрразведка. – Андрей зачем-то показал удостоверение, где золотом по красному было грозно выдавлено «НКО ГУКР СМЕРШ». – Не волнуйтесь, мы не черти с хвостами.

Он хотел добавить: «Пережили гестапо – переживете и это», но сжалился над испуганной гражданкой. Не факт, что население это переживет. Террор и запугивание – удел других. В функции оперативного отдела входили конкретные задачи, направленные на выявление реального врага.

Микаэла побледнела и снова заволновалась. Зинченко с Несмеловым еще не вернулись.

– Позвольте вопрос, фройляйн Шварцен, – Гордин перешел на официальный тон. – В квартире под вами отсиживались несколько переодетых офицеров СС. Об их причастности к преступлениям лучше промолчим – есть вещи, не требующие доказательств. Что вы об этом знаете?

– Я, кажется, видела одного… – Микаэла поежилась. – Вчера вечером ходила за хлебом. Мужчина в форме СС входил в квартиру фрау Гёсс… Он посмотрел на меня, у него был очень неприятный взгляд… Муж фрау Гёсс работал в полиции, но он пропал две недели назад. Ходили слухи, что герра Гёсса и многих его подчиненных отправили в Вену для участия в обороне. Через неделю после этого фрау Гёсс села в машину, у нее было несколько чемоданов, и я не успела с ней поговорить. Фрау Гёсс, кажется, плакала… Она не вернулась, квартира стояла пустой.

– Вы слышали, о чем говорят эти люди?

– Почти ничего, мне было очень страшно… В этих домах толстые стены… Они почти не шумели, только однажды разбилась бутылка, и они кричали. У кого-то из них сдали нервы. Я проснулась ночью, а он кричал: «Где Гельмут, черт возьми? Русские скоро будут здесь, мы попадем в ловушку!» Они ждали своего товарища, не могли уйти без него. Уже было утро, когда внизу хлопнула дверь, и эти люди возбудились: «Гельмут, почему так долго? Русские уже пришли!» Не знаю почему, но меня парализовало от страха… Они суетились, потом ушли, а я еще несколько минут не могла пошевелиться. Потом стреляли, потом все стихло, я стала быстро собираться… Эти люди живы? – Микаэла нашла в себе силы посмотреть в глаза советскому майору.

– Не уверен, – уклонился от прямого ответа Гордин. – Не волнуйтесь, больше они вас не потревожат.

Андрей задумался. Видимо, с этим и связана задержка. Эсэсовцы ждали своего, а когда, наконец, собрались, русские уже вошли в город.

Вернулись Зинченко и Несмелов.

– Вы что там, кофе пили? – выразил недовольство Гордин.

– Никак нет, командир, – хмыкнул Зинченко. – Но соблазн, если честно, был. В квартире наверху действительно проживает женщина. Мужского присутствия не замечено. Женская одежда, всякие бабские штучки, кружевные салфетки и занавески. Много литературы, какие-то журналы, тетрадки. Мы в языках не сильны, но картинки посмотрели – что-то специфическое, с внутренностями связано. В квартире, где отсиживались убитые, тоже ничего интересного, по`том пахнет, все разбросано, остатки еды. Похоже, не врет наша дамочка. Кому-то сегодня очень повезло, – Зинченко не удержался от ехидной ухмылки. Микаэла не понимала, что он говорит; она опять побледнела, было ощущение, что она хочет схватить майора за руку.

– Понятно, – кивнул Андрей. – Пожелание на будущее, товарищи офицеры – местных без необходимости не пугать. Пусть даже зубы сводит, как хочется. Уяснили? Без помощи гражданских нам не справиться. По коням, товарищи! Ну что, фройляйн Шварцен, – повернулся он к женщине, – сопроводите нас в ваш магистрат, ратушу, или как там это у вас называется?

– Горисполком по-нашему, – прыснул Лапчик. – Или горсовет, или все вместе.

– Начинаем штурм цитадели, товарищ майор? – заулыбался Несмелов.

Глава вторая

Магистрат и ратуша располагались в одном здании на Брунерштрассе, в трех минутах езды на север от Кёнерплац. Здесь застройка уплотнялась, но открытых мест хватало – перед ратушей простирался нарядный, хотя и заброшенный сквер. За зданием местного самоуправления громоздились дома в стиле фахверк. Органы власти в лучшие времена не бедствовали: строение было внушительное, с балконами и пилястрами, имело переменную этажность, сложную архитектуру. Над фасадом в верхней части здания висели часы, а на башенке красовалась колокольня – верный признак былого благополучия.

У входа стояли полуторки – здесь уже хозяйничали красноармейцы. По плану командования в Абервельде должны были остаться два взвода. Приступала к работе комендатура. Позднее ожидалось прибытие подразделения НКВД. В городе уже не стреляли.

Красноармейцы осматривали помещения, выводили в холл сотрудников, рискнувших выйти на работу. Бойцы не зверствовали, хотя особо и не церемонились.

– Капитан Волынцев, Александр Петрович, – козырнул подтянутый офицер с посеребренными сединой висками. – Назначен возглавить комендатуру в этом городе. У меня шестьдесят бойцов, четыре офицера, одна полевая кухня, гм… Будем соседями, товарищ майор.

Удостоверение Гордина капитан уже изучил и вряд ли сильно обрадовался. Но, с другой стороны, дополнительные силы в городе – тоже неплохо. Радисты, опергруппа, девятнадцать штыков у лейтенанта Маркуши…

– Я должен что-то знать о вашей работе, товарищ майор? Вас же не в отпуск прислали?

– Появится нужда – будут и подробности, капитан. Просьба не мешать. А попрошу о содействии – уж не откажите. Вам же не требуется письменный приказ от моего начальства? Вот и хорошо. Убедительная просьба не третировать местное население и органы власти. Одиозные фигуры уже сбежали, остались те, кто считает себя незапятнанным. Возможны агенты и лазутчики – с этими будем разбираться. Останавливать работу магистрата не советую, иначе в городе начнется неразбериха, а нам это незачем. На случаи явного вредительства и саботажа, естественно, реагировать. Нам нужно спокойствие в городе, улавливаете мысль, Александр Петрович?

– Понимаю, Андрей Михайлович. Работа контрразведки требует тишины. Будем работать. – Комендант с интересом покосился на застывшую у машины Микаэлу, но воздержался от комментария. – Саперы уже осмотрели помещения, ловушек не нашли. Здание большое, места всем хватит. Комендатура будет здесь. Думаю, вам тоже стоит разместиться в этом здании. Оно основательное, из пушки не пробьешь, на окнах решетки… Нам проще охранять одно здание, чем весь квартал. Впрочем, сами решайте, мое дело предложить. Не буду вам мешать.

Зацокали каблучки – Микаэла побежала по каменным ступеням.

По помпезному холлу разносились бодрые русские матерки – красноармейцы затаскивали в здание громоздкий генератор. Нагадить при отступлении немцы успели – вывели из строя местную электростанцию.

Люди в штатском жались в углу холла, со страхом смотрели на происходящее. За ними присматривал автоматчик, хотя они и не думали разбегаться. Персонал чувствовал себя неуютно, многие уже простились с жизнью.