Шаманка - Эндрюс Линн - Страница 39

- Это называется швырнуть песок в глаза бизону перед тем, как убить его, Бедная Корова. Ты же не хочешь, чтобы бизон видел твое подношение.

- Что ты хочешь этим сказать? И почему ты снова называешь меня Бедной Коровой?

- Потому что ты ничего не понимаешь в подношении.

- А кто такая Бедная Корова?

- Бедной Коровой звали мужчину. То, что он был мужчиной, совсем не важно. Такой человек мог быть и женщиной. Ты стала им этим утром. Бедная Корова постоянно жалел всех. Он ходил по деревне и причитал: «Ох, у Черного Воробья нет мокасин!», «Ах, у Большого Быка нет теплого одеяла!», «Бедный Желтоглазый, у него искалечена нога!», «Ой, бедный я, несчастный!»

На кого бы Бедная Корова ни посмотрел, в каждом он находил что-то печальное. Как-то раз ходил он по деревне с причитаниями: «Ох, бедные все, бедные», и ему повстречался шаман Близнецы Койоты. «Эй, Бедная Корова, - окликнул его Близнецы Койоты, - где твоя тень?» Бедная Корова посмотрел себе под ноги и не увидел на земле собственной тени. Ее там просто не было. Бедная Корова потерял свою тень. «У меня ее нет», - сказал Бедная Корова. «Не кажется ли тебе, что ты должен пойти отыскать ее?» - спросил Близнецы Койоты. «Верно, - согласился Бедная Корова, - я не хочу разгуливать повсюду без тени. Нужно пойти и отыскать ее».

Бедная Корова стал бродить по деревне и искать свою тень. Он заглядывал во все вигвамы и при этом очень жалел себя. Но ему так и не удалось найти ее. Близнецы Койоты как-то увидел его и спросил: «Эй, Бедная Корова, нашел ли ты свою тень?» Бедная Корова ответил: «Нет, мне не удалось найти ее. Я устал искать». «А искал ли ты ее в Бане? - поинтересовался Близнецы Койоты. - Может быть, ты парился и забыл там свою тень?» «Пойдупосмотрю», - ответил Бедная Корова и помчался в Баню. Там он сразу же нашел свою тень. Глашатай стал ходить по деревне и кричать: «Добрая весть: Бедная Корова нашел свою тень в Бане. Бедная Корова умер».

- Я рассказала тебе эту историю, - продолжала Агнесс, потому что ты очень напоминаешь мне Бедную Корову. Ты замечаешь столько вещей, не имеющих никакого значения, а важные вещи оставляешь без внимания.

- Ты права, я - вылитая Бедная Корова, - согласилась я. - Я так часто жалею себя, и весь мир в придачу.

Депрессия стала проходить. Я поднялась с постели и съела кусочек бекона и немного орехов. Затем я принялась в задумчивости пить чай.

Агнес наконец нарушила молчание:

Ты много е узнала о своем враге и много узнала о своем сопернике. Силы везде одни и те же: и в Беверли-Хилс, и на том озерце, откуда ты недавно вернулась. Только в твоем мире их называют безумием и смертью.

- А разве враги и соперники не одно и то же? - спросила я.

- Тебя окружает множество врагов, например рак или другие болезни. Ты должна защищаться от них так же, как и от злых людей, готовых убить тебя. Но соперник-это совсем другое дело.

- Что ты хочешь этим сказать? - удивилась я.

- Давай представим, что ты писательница и очень хочешь поддеть Анаис Нин - ту самую даму, о которой ты мне говорила как о стоящей сопернице. Ты пытаешься затмить ее своим творчеством и своими идеями. В определенном смысле ты используешь ее, чтобы увидеть саму себя. Ты вовсе не хочешь, чтобы она допустила промашку: тогда ты потеряешь образец, с которым можешь сравнивать себя. Чего же от тебя могут хотеть шаманы? Они хотят, чтобы ты набралась сил и стала достойным соперником для настоящего воина.

- А как соперничество соотносится с состязанием? - спросила я.

- Я уже говорила, что весь мир живет по одним правилам. Состязание - уродливая сестра соперничества. В истинном соперничестве нельзя ничего ни выиграть, ни проиграть. Из соперничества можно только извлечь пользу. Но если ты начнешь думать, что заключила с соперником молчаливый договор о сотрудничестве, то обязательно проиграешь. На соперника нельзя полагаться. Ты можешь рассчитывать лишь на саму себя. Никто не собирается тебя спасать. Наоборот, хейока смотрит на мир как на соперника и учится не отделять внутренний лунный вигвам от наружного солнечного вигвама. Но ты не сможешь состязаться со всем и вся.

- Можно ли состязаться со смертью?

- Нет, со смертью можно лишь соперничать. Состязание ведет к эгоцентризму, а соперничество облагораживает человека, - она на минуту замолчала, затем ее глаза сверкнули: - А как ты собираешься состязаться с победителем?

- Это невозможно, - ответила я.

- Да, но с победителем можно достойно соперничать. Например, телевидение. Человек выдумал его потому, что каждый старается сделать лучшее, на что он способен. Но при этом все продолжают восхищаться неповторимостью сновидений. Я могу сидеть здесь несколько дней, чтобы подобрать правильные слова. Я буду вечно пытаться сделать это, чтобы разбудить тебя. Но ты должна стремиться насытиться землей, солнцем и Вселенной, чтобы понять: все находится в тебе.

Агнес закивала головой. Моей депрессии как не бывало. Мне ужасно захотелось побродить и подумать над этими словами. Но она не позволила мне сделать этого.

- Шевелись, - сказала она, - надень вон тот свитер. Я собираюсь отправиться с тобой на прогулку.

Я попыталась возразить.

- Вставай же, - решительно повторила Агнес, подни мая меня за руку.

Я взяла свитер.

Куда же мы направляемся? - спросила я, как только мы оказались под открытым небом. Она указала глазами на тропу, и я последовала за ней к Ручью Мертвеца. Прохладный серый воздух придавал бодрости. Из-за тумана лес казался совершенно черным. Под сенью крон поднимались молодые побеги. Агнес сошла с тропы и направилась к молодому ясеню. Осторожно согнув его, она подозвала меня к себе.

- Обычно мы ищем вот такие молодые деревца. Но нам не удастся сделать все по правилам. Просушка дерева займет неделю или две.

- Но для чего нужно это деревцо? - спросила я. - Для лука? Для щита?

- Это трубка в подарок. Ты должна будешь сделать ее. Я не представляла, как делаются трубки, о чем и заявила Агнес.

- Просто тебе придется быть внимательной, - ответила Агнес на мои возражения. В ее голосе сквозило нетерпение.

Сквозь туман я последовала за ней к хижине. Прежде чем войти, она взяла в руки сухой ствол молодого деревца, стоявший у стены хижины. Он выглядел в точности как и тот, что Агнес недавно показывала мне. Только этот был обрезан и частично оструган. Войдя в хижину, Агнес положила чурку на стол.

- Присаживайся, - сказала она почему-то очень официально.

Повернувшись ко мне спиной, она стала рыться в каких-то вещах, затем быстро обернулась и бросила охотничий нож в мою сторону. Нож перевернулся несколько раз в воздухе и вонзился в крышку стола, приблизительно в футе от моей руки.

Я невольно отпрянула.

- Ты невнимательна. Сними ножом оставшуюся кору. Остругивай равномерно.

Я боялась что-либо возразить, поэтому вытащила из доски нож и стала молча строгать деревяшку. Мои руки слегка дрожали. Оставшаяся кора сходила с дерева легко.

- Хорошо. А сейчас вырежи на конце маленький кру жок, вроде этого, - показав, как вырезать кружок, Агнес возвратила мне нож. - Продолжай работать, пока я подог рею воду и приготовлю чай.

Агнес наблюдала за моей работой в течение двадцати минут, давая время от времени наставления. Затем она подошла к полке, достала оттуда очень красивый чубук из серого камня и приложила его к концу деревяшки, чтобы показать, как ладно он смотрится на моей будущей трубке.

- А сейчас, Лини, - обратилась ко мне Агнес, протяги вая проволочные плечики, - распрями-ка вот это.

Я провозилась с вешалкой около десяти минут, используя для работы плоскогубцы и каблуки собственных ботинок. Наконец проволока была выпрямлена, и я предъявила Агнес результаты своей работы.

- Разогрей ее в печи, - сказала она, - раскали докрасна.

Я сделала, как она велела, обмотав конец распрямленной вешалки полотенцем. Когда проволока стала красной, я вытащила ее и стала ждать следующего указания.