Дело всей жизни. Книга первая (СИ) - Громова Ульяна - Страница 30

Расс простонал:

— Я на ней женюсь.

— Это надо обмыть.

Рыба вернулась уже скоро — принесла мне другой бокал и блюда с закусками.

— Детка… — Расс смотрел на официантку со щенячьей преданностью. — Позови распорядителя. И минут через десять принеси минералки.

Рыба кивнула и скрылась. Впрочем, смотреть, что делается в зале, мы могли и не открывая плотный занавес — скрытые камеры транслировали всё на его полотно в режиме онлайн. Сотовые подзаряжались сами собой, а вместо папки с меню на столике лежал планшет.

Лучшее, что дал прогресс, доступно весьма ограниченному кругу людей.

Распорядитель — крупный седовласый канадец в костюме цвета густой зелёнки и чёрной рубашке — вошёл к нам через четыре минуты.

— Чем обязан, господа? — спросил без тени подобострастия, как будто он истинный хозяин мира, а мы так — шантропа. Но спорить с этим не пришло бы голову — за этим заведением стоят такие люди, что о них опасно даже думать. Мы для них такая же дичь, как для нас Рыба и свиньи в кухне.

— Уважаемый… Картен, — обратился Рас, прочитав имя на клапане кармана, — возможно ли выкупить договор с нашей официанткой?

Я смотрел на него как на спятившего — впервые видел человека, готового добровольно купить себе немалые проблемы. Хотя с таким ртом…

— Ничего невозможного нет.

Распорядитель вышел, не сказав больше ни слова.

— Ты реально собрался на ней жениться?! А ничего, что я её трахнул и собираюсь повторить?

— Я трахну твою жену, и мы квиты.

Я заржал, как конь. Мою жену!

— Чувствую, я окажусь перед тобой в неоплатном долгу, — выдавил сквозь смех.

— Приятно иметь карманного миллиардера, — парировал Расс и поднял бокал.

— Ну, иметь — громко сказано…

Теперь заржал Расс и потянулся к засветившемуся экрану планшета. Его лицо вдруг вытянулось, он замолчал и повернул ко мне девайс. Я чуть не поперхнулся: на экране светилось длинное, как расстояние от Земли до Юпитера, число.

— Международная космическая станция, однако, стоит дешевле[12]… — вылупил я глаза на цифры. — Ты все ещё её хочешь?

Я ожидал чего-то такого, ведь даже не сказал Рассу, во что мне обошлась вот эта комната с этой официанткой, которую заказал, как креветки к пиву, выбрав её из спецменю.

— Хочу. Я буду её трахать, пока не сотрётся член. Потому что купить её… — Расс без слов опустошил свой бокал и снова налил полный.

— И даже у карманного миллиардера не попросишь денег? — ехидно подразнил я друга.

— За такие деньги ты наденешь ошейник и на меня, и трахать будешь нас обоих.

— Заманчивая перспектива.

Расс оскалился и что-то хотел ответить, но вернулась Рыба с минералкой и огромными стейками из зеркального каракса с оливками под манговым соусом с мятой.

— Иди сюда, рыбонька, — Расс похлопал себя по коленям. Девушка подчинилась. — Хочу попробовать, что ты ещё можешь. Трахнешь меня?

— Нас, — поправил я, берясь за вилку и вонзая её в нежную рыбную плоть.

Хмель уже ударил в голову и сплёл язык с зубами, подкатила тошнота, и немного стучало в висках, но я списал это на длительный отдых под палящим солнцем на пляже и пустой желудок.

Пока с аппетитом уминал куски kingkaraks[13], друг нежно мял во всех местах Рыбу, усадив её ко мне лицом, разведя ей ноги коленями. Светло-коричневые, как соски, складки раскрылись, по ним скользили пальцы друга. Я откинулся на спинку дивана и поймал взгляд девушки.

Серьёзная. Она даже не пыталась делать вид, что ей это нравится, не закатывала томно глаза, не кусала губы, не произносила ни звука. И взгляд был совершенно не подходящий ни месту, ни моменту.

Она просто делала то, за что платили клиенты, а мы в своих желаниях — по меркам этого заведения — были весьма скромны, и по большому счету пришли сюда по принципу «быть рядом и не посетить — невозможно». Рыба заводила как раз этим равнодушием к тому, что с ней делали.

Я сомневался, что она вообще испытывает возбуждение, хотя Рассел — парень нежный, и разница наших темпераментов заводила девочек, когда мы принимались за них вдвоём. Возможно, эта рыбка тоже клюнет.

— Расс!

Он выглянул из-за спины девчонки с осоловелыми глазами — вот уж кто течёт, так это он. Я протянул ему бокал и потянулся в задний карман джинсов, раскрыл бумажную обёртку и насыпал тонкую белую дорожку.

— Не, Ник, я пас. Выпить — да, а эта отрава… И тебе не советую, как врач и как друг.

— Отказать.

Расс поморщился и взял бокал, ссадив девчонку.

— Иди пока погуляй, рыбонька, — он сочно шлёпнул вставшую девушку по ягодице и проводил её жадным взглядом. — Так, где тут сортир?

Я пожал плечами.

— Я тут, знаешь ли, первый раз.

— Ладно, пойду, руки сполосну.

— Мои возьми, — протянул Рассу раскрытые ладони с широкой улыбкой пьяного идиота. Давно я так не наливался алкоголем. В висках стучало сильнее, слегка кружилась голова — рановато для такого объёма выпитого.

Друг перехватил меня за запястье и выдернул из-за стола.

— Давай, Ник, оглядимся в этом гадюшнике.

— Э-э, стой! Я тут собрался…

Расс одним движением смахнул не сахарную дорожку со стола и вытащил меня из випки за шкирку, как нашкодившего кота.

— Без меня, понял? Ты в курсе, как наркота действует на мозг?

— Я тебе щас вмочу…

— Потом не обмочись, придурок. Слушай меня внимательно! — друг вёл меня по видимым одному ему ориентирам куда-то сквозь толпу дёргавшихся под музыку тел и старался переорать бившие в грудь басы. — Наркота влияет на область мозга, запоминающую, что тебе приносило удовольствие. Если ты ширнёшься в моём присутствии, мозг запомнит кайфовый момент и обстоятельства. И каждый раз, когда, ты, кретин, будешь видеть меня, или слышать вот эту грёбаную долбёжку по ушам, или увидишь бутылку такого же вискаря, ты, урод, будешь мечтать ширнуться! Забей себе это в матрицу, дебил! Я не собираюсь быть твоим якорем. И да, всего кайфа от кокса десять минут, а проблем…

— Заткнись! Я уже понял: либо я не кокс, либо ты не друг.

— Впитал? Отлично! Мы на берегу договорились, что трахаемся, жрём и пьём — всё! И никаких…

— Я тебя ударю! Откуда ты такой на мою голову свалился, а?!

Мы, наконец, прорвались мимо цеплючих ноготков навязчивых девиц, вытерших о наши штаны и рубашки сотню рук. В коридоре, ведущем в сортиры, было тише — автоматическая дверь приглушала звуки. Расс добавил:

— К коксу, чтобы ты знал, привыкают с первого раза… если сразу не дохнут. И даже если не сдохнешь, станешь хиляком, а не… — он безжалостно шибанул меня в пресс кулаком, я едва успел смягчить удар, интуитивно выставив локоть, но реакция подводила, — качком и грозой девок. А знаешь почему? — Разумеется, ответа он не ждал. Расс из тех людей, которые, разозлившись, не остановятся, пока всё не скажут, потому я благоразумно молчал. — Потому что вся эта дурь сушит хлеще кетоза. Она просто отключает долю мозга, которая тащит тебя к холодильнику. Ты тупо не будешь хотеть жрать вообще и всё равно сдохнешь. Десять минут кайфа — и ты будешь блистать в ярком свете софитов в руках не тёлки с сиськами, а патологоанатома с циркулярной пилой.

— Отказать…

— Отказать, отказать… — передразнил меня Расс и смачно выругался, толкнув дверь в мужской туалет.

Следующие пять минут я пытался сфокусироваться на своём отражении в зеркале. Поплескал холодной водой в лицо, растирая глаза — всё будто пеленой подёрнулось, попил прямо из-под крана жижу с привкусом тины, и меня стошнило.

Вечер складывался совсем не так, как задумывалось. Я скривил губы и вжал голову в плечи в пьяном недоумении — как так? Побывать в Колумбии и не вдохнуть первосортный кайф?!

Похоже, я произнёс это вслух, потому что Расс, вымывший руки, ответил:

— Так же, как слетать в космос и не прогуляться по Луне без скафандра. Говорят, минуту-две прожить можно. — Я тяжело вздохнул. Друг хлопнул меня по плечу: — Жрать хочу. И рыбоньку. В жёны.