Каменное сердце (СИ) - "Лакфен" - Страница 79

— Тише. Давай не будем пугать людей в округе своими криками. — Улыбнулся сильней. Муирка решила ударить кулаком со всей силы, но сдержалась, опустив её. — Ты против?

— Нет Бел’му. Я… не против. — Кажется она смирилась на сегодня. Пусть отдохнёт, нам всем нужен отдых от вечной войны и сражений. — Ол. — Я повернул на неё взгляд. — Давай останемся тут на несколько дней. Вместе. — Румянец и тихий голос сильней манил меня к ней.

— Хорошо Изра. Мы останемся на подольше. — Прижавшись сильней, она улыбнулась, пока перед глазами не появилась двухэтажное здание таверны «Сухой куст».

***

«В кругу заснеженных полей, средь покрытых ровным снегом еловых веток, находилась не менее белое мраморное здание с довольно просторным внутренним двором, по которому перебирая лапками, прыгая из стороны в сторону метались белый зайчата, прячась от маленьких служительниц храма, которые с детским хохотом пытались их догнать и посадить обратно в клетку, недавно рухнувшею на землю после сильного ветра, сломав дверцу, выпуская белые пучки счастья». Так писал в своей тетради с кожаным переплётом, человек с длинными рыжими волосами под подбородок. Во рту, вокруг которого росла не менее рыжая бородка, находился колосок соломы, который он пожёвывал с ухмылкой на лице, собираясь продолжить писать, как раздался стук в дверь. В комнатке он находился небольшой. Кровать из соломы с покрывалом стояла в углу в притык с письменным толом за которым он сидел на деревянном стуле. Раздался стук в деревянную дверь.

— Да, слушаю. — Проговорил рыжий мужчина, смотря из-за плеча на дверь.

— Господин Ганзалис. Это Ария, я принесла вам завтрак. Позволите войти? — Голос был миловидным, звонким как колокольчик.

— Входи. — Дверь скрипнула, впуская шатенку собранными в небольшие косы волосы падали на плечи. Карие глаза и довольно нежное лицо было прекрасно, портил всю картину страшный ожог, спускавшийся от правой скулы до ключицы. — Рад тебя видеть Ария. Как у вас дела на кухне? И что ты принесла? — Девушка подошла с деревянным подносом, где стоял суп с овощами и кусочками мяса, ломтики хлеба, и травяной отвар. — Выглядит всё аппетитно.

— Благодарю вас. — Девушка попыталась поклониться, но рыжий наёмник тут же остановил её жестом. — Вы нас выручили. Если бы вы не отправились на охоту с местными, то мяса мы бы до весны не видели. Это всё благодаря вам.

— Не стоит этих всех формальностей. Можно на ты Ария. Вы не менее талантливы, чем я. — Взяв ложку, набрал туда небольшое количество содержимого, стараясь подхватить всё. На языке пронеслось разнообразие вкусов, из-за чего рыжий человек повернул взгляд на девушку. Та слегка попятилась.

— Вам что-то не понравилось? — Нервно с легка дрожащим голосом спросила она.

— Что ты. Всё очень вкусно, давно я не ел такой хорошей домашней еды. — Девушка выдохнула, подняв голову, возгордившись. — Передай повару, моё восхищение и благодарность. — Девушка кивнула с улыбкой выходя из комнаты. Следом раздался довольный визг, и хохот. На что Ганзел выдохнул, возвращаясь к тетради и еде.

***

На улице бушевала снежная вьюга, заставляя ставни окон распахнуться, впуская в помещение зиму и жуткий холод. Служительница, прикрывшись рукой, медленно подошла захлопнув створки на простой замок в виде деревянного крючка. Остальные занимались постельным бельём складывая его чтобы постирать, и поменять на новое. Довольная Ария с улыбкой укладывала всё в корзинку, подпевая себе поднос, весёлую мелодию.

— Чего она такая счастливая? — Спросила одна из юных послушниц у своей соседки по койке.

— Её похвалил тот рыжий человек, которого вылечила мать Накария. А она помогала в лечении и ухаживала за ним. Он вроде неплохой. — Третья цокнула, подслушивая разговор.

— Он три года назад ворвался сюда со своей бандой, пытаясь ограбить и изнасиловать всех вас. Нечего в этом человеке, в этом животном хорошего нет. — Возмущённо произнесла она. — Не знаю с чего мать Накария решила вылечить его. Лучше бы выкинули в канаву и пусть его грызут крысы. — В голосе была обжигающая злоба.

— Ты говоришь не как послушница, а как язычница беспризорница. — Проговорила одна из юных служительниц. — За такое тебя нужно выпороть, плетью.

— И кто же меня будет пороть? Ты? — В голосе читался гнев, словно она вот-вот на прыгнет на свою сверстницу.

— Девочки тише. Давайте не будем. Мы ведь служительницы «Великого писания». — Проговорила скромно стоящая рядом. — Тения, Кёрти прекартите свои распри, или, или я расскажу матери Накарии.

— Стукачка. — Проговорила гневно Кёрти. — Мне нечего вам двоим сказать больше. — Сложив вещи в корзинку, проходя мимо названой девушки Тении, пнула её в плечо. — А эта уродка, пусть пляшет под дудку того зверя.

— Что на неё нашло? — Спросила скромная девушка, разнявшая сору.

— Не знаю. Лишь слышала, что когда того человека лечили, он в припадке гнева и боли, чуть не убил её и Арию. — Она тяжело вздохнула, закончив со своим бельём. — Пойдём Ими, нам нужно отнести вещи в прачечную и выстирать до бела, а то матушка будет недовольна.

— Х-хорошо. Полностью с тобой согласна. — Покивала скромница, ускорившись в действиях. — Вот, я закончила, пойдём Тени.

— Идём. — Девушка улыбнулась, блеснув беловатыми зубами, выходя из общей спальни, где помимо их, ещё было около десяти юных послушниц.

***

В таверне разносился радостный пьяный гул, смеющихся и ликующих пьянчуг. Главный зал был заставлен зелёными растениями, являющимися достоинством и изюминкой таверны, за которыми очень хорошо ухаживал хозяин. Он был невысоким мужичком муирцем с густыми усами и короткими тёмными волосами. У одного из столов, собралась гулкая толпа, смотрящая на борющихся на руках муирцев, у которых вовсю надрывались мышцы, и морщились лбы. Толпа ликовала, как только одна из сторон опускала руку ближе к столешнице, но после длительного противостояния, одна из рук рухнула глухо ударив об дерево, толпа тут же заликовала. А проигравший сбросил мешочек с горсткой монет, на которые они делали ставки. Мужчины поднялись, уступая место другим. Сейчас за столом сидел довольно крепкий муирец страж, с наглой и довольной ухмылкой наблюдающий за своим оппонентом, предчувствуя его поражения.

— Может не стоит? — Проговорил человек стоящий рядом с одним из борцов. — Ты через чур много выпила. — Вторым борцом была девушка муирка, которая грозно посмотрела на своего собеседника, но расплывчата.

— Щас я ему покажу кто тут ещё борец.

— Громко глаголешь дефка. Язык то у тебя подвешен, а вот силёнок, как вош наплакала. — Девушка громко поставила руку на стол, вызывающе глянув на своего соперника.

— А ты докажи, что ты сильнее вши, а то тля только и может что пищать. — Стражник нахмурился, тоже громко ставя руку на стол, крепко сжав её ладонь.

— Ты ещё заплатишь за свои слова. — Проговорил с нотками злобы в голосе.

— На что играем, лысая ты голова? — Проговорив фразу, девушка сняла мешочек с серебром, кинув его на стол. Толпа зашуршала, на что стражник улыбнулся, понимая, что эти деньги будут его. — Так что? Ставишь? — Муирец достал из мешка такое же количество серебряников, которые недавно выиграл, не успев пропить. — Тогда начнём. — Пальцы сжались на тыльной стороне ладони друг друга и по команде на счёт три, миниатюрное сражение началось. Руки напряглись, и мужчина тут же попытался завалить руку своей соперницы, но не выходило. Она была тверда как камень, так же отчаянно сопротивлялась, стараясь повалить его. Оба схватились за края стола, что тот во всю затрещал, но в силе не кто не уступал.

— Ну давай Ганз! Ты что? Не можешь дефку завалить! — Говорил один из рядом стоящих товарищей.

— Возьми и сам попробуй, чем языком трепаться. — Напор стал сильней, и рука муирки постепенно начинала опускаться в его пользу, но не ослабевая хватки, стол затрещал сильней, что словно вот-вот треснет пополам и развалится. Руки выпрямились вновь, показывая красные лица обоих.

— Не дурно. — Сделав последний вдох, муирка напрягая все мышцы, опускать руку муирца, словно её начинает тянуть камень на дно, а тот свою очередь из последних сил пытается всплыть. Раздался стук об стол, толпа заликовала, девушка начала тереть кисть после схватки, забирая деньги. — Кажется я потянула мышцы. Зато у нас есть ещё десяток серебряных. — Довольно она улыбнулась.