Бельканто на крови (СИ) - Володина Таня - Страница 1

Бельканто на крови

Таня Володина

Исторический роман

Слэш и фэмслеш

✅Любовь, за которую сажают на кол.

Скучающий аристократ знакомится с приезжим итальянским певцом и решает его соблазнить. Он не знает, что в детстве итальянец подвергся чудовищной операции ради сохранения ангельского голоса. А приезжий не знает законов города: за содомию здесь сажают на кол — того из мужчин, кто исполняет роль женщины.

— сцены жестокости

— этически небезупречные поступки

— возможны исторические неточности

— война, чума, детективное расследование

— роковая любовь

— ХЭ

В тексте есть: противостояние характеров, однополый секс без цензуры, запретные чувства

Ограничение: 18+

1

Весна выдалась ранняя, солнечная. Три недели без снегопадов и дождей — и старый Калин высох до последней улочки. Ратушная площадь радовала калинцев чистой мостовой, хозяйки Нижнего города отмыли от зимней грязи окна, а в садике у Домского собора подняли головки первые нарциссы. Море очистилось ото льда, и горожане встречали караваны иностранных кораблей, спешивших выгрузить драгоценные ткани и соль и наполнить трюмы мёдом, салом и сибирскими мехами. Торговля кипела повсюду: и в порту, и в здании Большой гильдии, и даже в прокопчённых городских тавернах. Купцы заключали сделки и подсчитывали будущие барыши.

В аристократическом Верхнем городе, раскинувшемся на крутом взгорье и защищённом от купцов и ремесленников мощной крепостной стеной, царило сонное весеннее благодушие. Дворцы знати и духовенства возносили свои башенки высоко в голубое небо. Солёный балтийский ветер наполнял покои аристократов свежестью и заполошными криками чаек.

Эрик Линдхольм проснулся поздно. Зевая и почесываясь, он прямо в рубашке погрузился в купальную кадушку, приготовленную конопатым Юханом. Барон и сам был конопат, но предпочитал не замечать этой вульгарной детали. С таким же хладнокровием он игнорировал и свои кривые ноги. А в остальном он был красив: рослый, мускулистый, рыжий. Достойный потомок шведского дворянского рода.

Его снедала скука, и он оживился, когда Юхан доложил о визите фрау Агнеты. Она вошла запыхавшаяся от быстрого подъёма по чёрной лестнице, ведущей из Нижнего города в Верхний, но Эрик, хорошо зная подругу, заподозрил, что не сотня ступенек привела молодую вдову в такое возбуждение. Агнета, шурша богатыми шёлковыми юбками, порывисто приблизилась к кадушке и прошептала:

— Ваша милость, я принесла плохие вести.

Эрик полюбовался на пышную грудь, не прикрытую косынкой, и на взбитые светлые локоны. Сказал громко:

— Не стесняйтесь Юхана, дорогая фрау Гюнтер. Рассказывайте вашу новость.

— Во дворце губернатора Стромберга скандал. У пажа, не помню его имени, нашли серебряную пряжку с рубинами.

Барон закрыл глаза, ожидая продолжения.

— Начали разбираться, где мальчишка раздобыл драгоценность. Ах, я вспомнила, его Томас зовут! Так вот, Томас молчал, хотя старший камердинер грозился его избить. Позвали управляющего, и он опознал пряжку по вашему клейму. Решили, что Томас украл её в прошлый вторник, когда вы обедали у губернатора. Мальчик расплакался и принялся уверять, что вы сами подарили ему украшение. Это правда, ваша милость?

— А вы как думаете?

— Я думаю… — Агнета заметила, что рубашка Эрика задралась и обнажила крепкие волосатые икры. Она так смутилась, что сочла нужным извиниться за нескромные взгляды: — Прошу прощения, ваша милость. Что касается пряжки, то я верю Томасу. Вы вполне могли сделать ему подарок за… услуги деликатного свойства.

Его милость вальяжно сложил ноги на бортик кадушки и пошевелил влажными пальцами, чем вызвал новый прилив крови к щекам вдовы Гюнтер. Справившись с волнением, она продолжила:

— Он ведь не первый, кого вы… Кхм-кхм… — она многозначительно покашляла. — Но управляющий не поверил его словам. Отобрал пряжку и распорядился выпороть Томаса за воровство.

Эрик вспомнил пажа, его призывно-пугливые взоры и неумелые губы. Скривился:

— И поделом маленькому глупцу. Что ещё нового в Калине?

— Почему поделом? Разве он виновен в краже?

— В краже — нет. Но и невиновным его нельзя назвать. Закон суров к мальчикам, которые позволяют мужчинам лишнее.

— Но это вы соблазнили его!

— Моя дорогая фрау Гюнтер! Ваше доброе сердце требует справедливости, но мир жесток к таким юношам, как бедный Томас. Если я расскажу правду, то избавлю его от порки за воровство, но навлеку гораздо более страшное наказание.

Агнета отшатнулась и побледнела:

— Томаса могут казнить? О Господи! А что сделают с вами, если узнают?

Эрик встал во весь рост. Мокрая рубашка из тонкого белого полотна облепила превосходно сложённое тело, широкий ворот открывал золотистую шерсть на груди.

— Со мной? Ничего. Я не посрамил свою принадлежность к мужскому роду. Это принципиальный вопрос, если вы понимаете, в чём разница. Останетесь со мной позавтракать? Я прикажу накрыть на террасе, сегодня отличное утро. Юхан, долго я буду стоять на сквозняке? Быстро неси одежду, ленивый бездельник!

Спокойно позавтракать не удалось. Посыльный доставил письмо от губернатора Стромберга и ушёл, не дожидаясь ответа. С тяжёлым предчувствием барон прочитал несколько скупых строк:

«Глубокоуважаемый господин Линдхольм. В связи с недавними событиями, о которых, я уверен, вы уже осведомлены, предписываю вам временно удалиться из Верхнего города во избежание возможных недоразумений. О разрешении вернуться я сообщу письменно. Ваше серебряное украшение пожертвовано в пользу Калинского приюта для подкидышей.

PS. Эрик, вы не впервые грубо и дерзко попираете человеческие и природные законы. Моя снисходительность, основанная на уважении к вашему покойному отцу, коего я ценил как преданного друга и человека высокой морали, имеет определённые границы. Помните об этом».

Эрик раздражённо скомкал бумагу и бросил на пол. Выпил залпом стакан тёплого кларета и сообщил Агнете:

— Старый Карл отправляет меня в ссылку. Он думает, я уеду в Гданьск или к родственникам в Або, но я преподнесу ему сюрприз! Наказание несоразмерно преступлению. Я не покину Калин.

— Ах, вы нарушите приказ губернатора? — испугалась Агнета.

— Нет, я его выполню, но иначе, чем он рассчитывает. Перееду в Нижний город. Надеюсь, бургомистр Карлсон согласится взять меня под свою юрисдикцию?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Конечно, — засмеялась Агнета, — он будет счастлив насолить губернатору. С тех пор, как Стромберг ограничил торговые права, Карлсон готов на всё, чтобы ему отомстить.

— Прекрасно! Я поселюсь у двоюродной тётушки на Главной улице. Вы будете меня навещать, фрау Гюнтер?

— С радостью, ваша милость! Я приложу все силы, чтобы скрасить ваше недолгое изгнание. Вы всегда можете положиться на мою дружбу.

— О, не сомневаюсь! Нам будет весело. Иногда приятно окунуться в жизнь простого народа, познать его заботы и удовольствия, отдохнуть от строгости придворного этикета.

Агнета радостно кивала, соглашаясь с каждым словом. Она целиком разделяла оптимизм Эрика Линдхольма. Даже Юхан был доволен: он тоже хотел отдохнуть от этикета.

2

Отдав старику камердинеру распоряжение собрать необходимый гардероб и отослать его в дом тётушки Катарины, барон в сопровождении вдовы Гюнтер и слуги Юхана покинул собственный особняк. Им не пришлось спускаться в Нижний город по узкой и опасной лестнице, ею пользовались только простолюдины. В карете, запряжённой парой гнедых, они проехали по вымощенной спиральной дороге до подножия холма. Часовые у массивных дубовых ворот, соединявших две части Калина, узнали герб баронов Линдхольмов, но не преминули осмотреть карету. В последние годы режим пересечения границы Верхнего города ужесточился: патриции не доверяли черни и предпочитали не покидать без нужды тщательно охраняемое гнездо на горе. А купцы, ведущие дела с аристократами, вынуждены были заранее получать разрешения, но даже с документами не могли рассчитывать на быстрый беспрепятственный въезд. Иногда им приходилось часами ждать, пока стража откроет ворота. Эрика царапнуло предчувствие, что вернуться в родной дом будет сложнее, чем его покинуть.