Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Персиков Георгий - Страница 138

– Волосики! – Чиновник осторожно отделил от крови длинный светлый локон. – Я думаю, покойной они будут в самый раз. А ну-ка, Осип Григорьевич, посветите на стены, на них непременно должны быть брызги. Когда рубят по голове, всегда брызги летят.

Нашлись и следы крови на стене, и чемодан с вещами жены херра Кербаума, и топор.

Тараканов осветил лезвие и внимательно его осмотрел:

– Обратите внимание, господин начальник, сколько на нем свежих царапин, видать, кровь счищали.

Михельсон взял топор в руки и поднес к самым глазам:

– Ничего, отправим в Таллин, и там сразу определят, есть на нем кровь или нет. А вы, госпожа Родберг, собирайтесь, с нами поедете.

Домой Осип Григорьевич вернулся за полночь.

Настя не спала, сидела на кухне и шила.

– Ну началось! – сказала она, суетливо накрывая на стол. – Я уж и думать забыла, какова эта сыскная служба. Чем занимался?

– Убийство раскрывали. Помнишь, на Плитоломке барышню нашли, всю изрубленную?

– Конечно, помню! Разве такую страсть забудешь! Отыскали убийцу?

– Отыскали.

– И кто же он?

– Она. Лучшая подружка. А убила за пару платьев да дамский ридикюль.

– Господи, Боже мой! – всплеснула руками супруга. – Что творится!

Осип Григорьевич набросился на жареную свинину с гречневой кашей. Наевшись, он налил из самовара чаю в стакан и, посмотрев на жену сытыми глазами, спросил:

– А ты не знаешь, Настен, сколько Юрканов может заплатить за репортаж о раскрытии убийства?

– Ты ему что, рассказать собираешься?

– Нет, будем на пятьсот марок в неделю жить! Снова одну салаку есть начнем. И не буду я рассказывать, я сам заметку напишу. Дай-ка мне перо и чернила.

Редакция газеты «Нарвский листок» помещалась неподалеку от криминальной полиции – в одноэтажном каменном доме все на той же Кирочной улице рядом с Нарвским русским общественным собранием. Осип Григорьевич огляделся по сторонам, открыл дверь и юркнул вовнутрь.

Газета «Старый Нарвский листок», экстренный выпуск.

После долгих и тщательных розысков криминальной полиции с большим трудом удалось наконец пролить свет на кошмарное убийство молодой девушки, найденной 6 июня в одной из каменоломных ям на Плитоломке. Убитой оказалась 20-летняя девушка Альма Карафин, племянница Иоганны Карафин, проживающей на площади Rаhvаvаli № 3 в Нарве.

…Подозрение в убийстве, конечно, сразу же пало на Эмилию Родберг, но при допросе она заявила, что следы крови в сарае и наличие окровавленного топора объясняются тем, что она недавно зарезала здесь петуха. После долгих препирательств, под перекрестный допрос чинов криминальной полиции, Эмилия Родберг, видя бесполезность дальнейшего упорства, созналась в убийстве Альмы Карафин. Зверь – убийца Эмилия Родберг, дочь простых родителей, родилась 24 июля 1909 г. Ей всего лишь 15 лет, скоро будет 16. Она маленького роста, брюнетка, для своего возраста немного полная и не лишена миловидности. Глаза бесцветные, даже как будто мутные, говорит развязно, фамильярничает, вспоминает, как она впервые отдалась мужчине, когда ей было 13 лет: «Я не хотела, а он взял меня насильно!» Эта фраза звучит как радость и даже гордость. Ни капли сожаления за утраченную в столь раннем возрасте девичью честь. Но вот Эмилия Родберг весело, без намека на раскаяние начинает свое жуткое повествование о совершенном ею при ужасных обстоятельствах убийстве.

«С покойной Альмой я была знакома три года, мы были самыми хорошими закадычными подругами. Вместе гуляли, веселились, проводили время в кругу «кавалеров», на танцульках, одним словом, жили душа в душу… В роковой день Альма принесла ко мне украденные ею у Кербаума вещи и попросила их спрятать, опасаясь, что Кербаум все-таки заявит полиции и у нее будет произведен обыск. Я согласилась спрятать вещи, но попросила взамен отдать мне синее платье в горох. Альма только рассмеялась и сказала, что ничего она мне не даст, а если я не спрячу вещи, между нами все кончено и мы больше не подруги. Мне пришлось уступить. Вечером мы отправились на танцы в городской пожарный сад. Альма надела платье провы Кербаум, мне же пришлось, за неимением хорошего, надеть старое ситцевое платьице, и вот тут-то загорелась в моем сердце ненависть к подруге.

Я решила во что бы то ни стало и какими угодно средствами отнять у нее платье. Эта мысль весь вечер не давала мне покою. Около 2 часов ночи, возвращаясь домой, Альма решила переночевать в нашем доме, но двери оказались закрытыми. Я побоялась стуком разбудить отца, и нам пришлось устроиться на ночлег в сарае. Неотвязная мысль о платье подруги, – спокойно продолжает свой страшный рассказ Эмилия Родберг, – не давала мне покою, и уже в 4 часа утра я проснулась и больше не могла заснуть. Снеся завтрак отцу, работавшему в это время у рыбака Поликарпова, около 7 часов утра я вернулась домой, зашла в квартиру, где в это время работала бабушка, и решила, что сейчас самый подходящий момент разделаться навсегда с Альмой Карафин. Подруга продолжала безмятежно спать в сарае, и я, схватив лежавший поблизости топор, нанесла острием его первый удар в левый висок. Альма не проснулась, а лишь застонала и движением руки прикрыла раненое место. Первый удар меня не смутил, пришлось лишь обтереть брызги крови с лица. Второй удар пришелся почти в это же самое место, раздробил кисть руки, раскроил лицо, отчего вытек левый глаз. После этого удара Альма в предсмертных судорогах перевернулась на живот, и я стала наносить удары топором по затылку, а когда раздался предсмертный хрип, перевернула тело подруги снова на спину и несколько раз ударила по лбу и горлу. Когда же я убедилась в смерти Альмы, то покрыла труп мешками и, тщательно вымыв свои окровавленные лицо и руки в стоявшей на дворе бочке с водой и переодевшись в другое платье, отправилась гулять в город. За время моего отсутствия из дома бабушка направилась в сарай проверить имевшиеся там куриные яйца и, случайно приподняв мешок, увидела руку убитой. Насмерть перепугавшаяся старуха побежала к себе в комнату и, дождавшись, когда я после нескольких часов безрассудного шатания по городу вернусь домой, рассказала мне, убийце, о страшной находке. Я, в свою очередь, сообщила бабке, что Альму убил какой-то неизвестный молодой господин, одетый в черный костюм, и что теперь необходимо труп куда-нибудь спрятать, иначе нас заподозрят в совершении убийства. Я поняла, что бабушка мне не поверила, но труп спрятать она согласилась. В эту же ночь, зашив труп Альмы Карафин в мешки и положив его на маленькую лестницу, заменившую нам носилки, мы понесли убитую к расположенной в двухстах шагах от дома и наполненной водой каменоломне и бросили туда труп, оттолкнув его от берега шестом. Возвратившись никем не замеченные благополучно домой, я и бабушка принялись очищать сарай от следов крови, забросали пол мусором и немного соскребли со стен кровавые пятна».

Эмилия Родберг представляет из себя замечательный психологический тип. Несмотря на молодость, она на редкость хладнокровна, чужда каким бы то ни было волнениям, о себе говорит много и обстоятельно и с гордостью напоминает: «У меня отец вспыльчивый, и я в него пошла!» Убитую, бывшую ее лучшей подругой, Эмилии вовсе не жалко.

– Дура я, не догадалась, что платье от крови испортится, надо было мне ее не рубить, а придушить.

Так совершилось ужасное преступление малолетней убийцы Эмилии Родберг, которой в скором времени вместе со своей соучастницей, бабушкой Розалией Родберг, предстоит явиться перед судом справедливости».

– Ну как? – спросил Осип Григорьевич супругу.

Она отложила газету:

– Да, это не Чехов… И даже не Влас Дорошевич… Больше не пиши, Ося!

Глава 6

Михельсон разлил чай по чашкам и придвинул к Тараканову вазочку, доверху наполненную вишневым вареньем: