Эксклюзивно для Его Величества (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна - Страница 39

— Детка, ты испугалась… Обычная паника…

Я покачала головой.

— Дело не в этом, папа. Я не люблю Бруно и не полюблю, каким бы хорошим он ни был… Когда я думала, что беременна, то отлично понимала, что меня ждёт в ближайшем будущем: свадьба с Мейендорфом и рождение ребёнка. И в тот момент я была готова бежать на край света от такой перспективы. Я поняла, что не хочу! Что это не моя мечта, не моя цель! Что если так случится, я задохнусь! — не выдержав отцовский взгляд, я виновато опустила глаза. — Да, ты предупреждал меня!.. Но я думала, что смогу, что привыкну. Что уважения и симпатии хватит.

Папа громко вздохнул.

— Эх, Софи, Софи!.. Привыкнуть можно к стрингам в жопе. А человека чувствовать надо! Чтоб дотронулся — а у тебя дыхание перехватывало!..

Несмотря на барабанящий за окном дождь, я долго не могла уснуть. Как тут уснёшь, когда плакать хочется от собственного сволочизма? Но по-другому поступить я не могла!..

Мысленно вернулась на несколько дней назад, когда думала, что залетела. До этого я свято верила, что у меня всё в порядке и что я даже счастлива. Что спокойствие и предсказуемость — равноценная замена любви и страсти. И сейчас недоумевала: как я могла настолько погрязнуть в самообмане?.. Зато как мгновенно протрезвела, когда оказалось, что у меня вся жизнь может быть такой! Вот тогда всё стало на свои места: стало понятно, что важно, а что нет. Что нужно, а что рядом больше для привычки. В те дни я ненавидела Бруно, ведь заклинание контрацепции было на нём. Мейендорф всегда говорил, что дети у нас будут только после свадьбы, и я поддерживала его в этом. Тогда мне всё, связанное со свадьбой и семьёй, казалось чем-то далёким и туманным. И сейчас я реально струсила.

Нет, я даже не допускала мысли об аборте и родила бы этого ребёнка в любом случае. Но счастья от предстоящего материнства не испытывала. И это тоже стало одной из причин, почему я ушла от Бруно. В моём понимании, если люди любят друг друга, то мечтают о детях. Это как другой способ признаться в любви, сказать: «Я хочу прожить вместе с тобой всю жизнь!..» А я не хотела.

Этой ночью плохо спалось не только мне. Я слышала, как ходит в своей комнате отец. Бедный мой! Сколько же волнений я ему принесла?! Что ж у меня всё через пень-колоду?! Проглотив рваный всхлип, я уткнулась в подушку. Долго лежала, изводя себя муторными мыслями, и незаметно провалилась в сон.

А утром пришёл Бруно.

— Успокоилась? — он настороженно посмотрел на меня. — Софи?.. Давай нормально поговорим? Ты можешь сказать, что на тебя нашло?! Почему ты ушла?

Я прекрасно понимала, что этот разговор неизбежен. Более того нам с Мейндорфом необходимо было выяснить отношения. И ночью я обдумывала, что сказать моему уже бывшему жениху. Но сегодня, глядя в эти несчастные и непонимающие глаза, не смогла. Отвела взгляд.

Мужчина с укором смотрел на меня.

— Ты целую неделю ходила как привидение, а в конце концов вообще ушла с вещами!.. Софи, я нашёл тест… отрицательный…Ты из-за него расстроилась?.. Если ты готова стать мамой, то хорошо! Я тоже очень хочу ребёнка!

И я взвилась.

— Нет!!!

Бруно вздрогнул.

— Что «нет»?

— Я не хочу ребёнка!!!

— Не хочешь, так не хочешь.

Всё-таки я не ошиблась, сравнив Мейендорфа с киселём. В него легко погрузиться с головой, а вот выбраться ещё надо постараться.

— Бруно, прости меня, если сможешь, но нам лучше расстаться.

Мужчина непонимающе моргнул.

— Что?.. Почему?! Я тебя чем-то обидел?!

— Нет. Дело не в этом.

— А в чём?

— Я не люблю тебя!

Фух! Я сказала это!..

— Как?.. — мужчина растерялся. — Ты же говорила… Замуж согласилась выйти. Разве я заставлял тебя?

Я сглотнула.

— Ты ни в чём не виноват. Дело во мне. Я просто поняла, что то чувство, которое к тебе испытываю, не любовь… И замуж за тебя я не выйду.

Мейендорф не мигая смотрел на меня. И я видела, как меняется его взгляд, как приходит осознание, что это не бабский каприз и не розыгрыш. Как растерянность и непонимание сменяются болью. Я чувствовала её!.. О богиня Данушка, дай нам сил!

Я скукожилась, не выдерживая собственную вину. Малодушно подумала, что лучше бы Бруно ударил меня! Тогда я могла бы с чистой совестью презирать его и всем говорить, какой мой бывший жених — подонок и как мне повезло, что я вовремя это поняла… Но Мейендорф даже не наорал на меня, не обозвал обидными словами. Он весь как-то сник и отступил на шаг.

— Я понял… Раз не любишь, то, конечно… Зачем?.. Но как же?.. Что же получается? Мы пять лет вместе! И ты… всё это время притворялась?

Как же мне сейчас было хреново! Я причиняла боль ни в чём не повинному человеку, но по-другому поступить не могла. Вырвавшись из паутины самообмана, почувствовав вкус свободы, я уже ни за что не вернусь обратно. И только зажмурилась, чтобы не взвыть в голос. А мужчина вдруг тихо спросил:

— Ты кого-то встретила?

И я кивнула. Может быть, глупо. Но я решила, что для Бруно это будет понятнее и не так обидно, чем мысль, что я терпела его столько лет.

— Любишь?

И я снова кивнула.

Мужчина то ли вздохнул, то ли застонал. Такой сукой я себя ещё не чувствовала никогда!.. Мейендорф потёр грудь, словно ему заболело сердце.

— Бруно! — я перепугалась и бросилась на помощь.

Мужчина выставил вперёд руку.

— Не подходи.

Он, пошатываясь, вышел из дома. Я смотрела вслед, и едва сдерживалась, чтобы не побежать за Мейндорфом. Так хотелось успокоить его, утешить. Но понимала, что это бессмысленно и только причинит лишние страдания. И ему, и мне.

На заплетающихся ногах я вышла на задний двор. Курила. Вспоминала недавний разговор. Снова курила. Думала, можно ли было сказать правду иначе, другими словами? И снова курила. Голова гудела. Я даже не заметила, когда вернулся отец.

Он молча забрал у меня сигареты.

— Бруно приходил?

— Да, — я рвано выдохнула и призналась: — Чувствую себя такой виноватой!

— Приятного мало! — не спорил отец. — Но останься ты с ним, вы оба были несчастны. А так у вас есть шанс встретить нужного человека. Бруно это поймёт, когда смириться со случившимся… И ещё, доча! Раз уж начала рвать, рви до конца.

— Ты о чём?

Папа посмотрел мне в глаза.

— Пора двигаться дальше и в плане карьеры. Фету ты переросла.

Я нахмурилась, догадываясь, что он имеет в виду. Кристиан Арно кивнул моим мыслям.

— Пора возвращаться в столицу. Покажи всем, что Софи Арно не просто в строю, а впереди. Сделай их! Ты сможешь!

— Но, пап…

— Займи своё место по праву!

Я растерялась только в первую минуту, а потом почувствовала, как кровь быстрее побежала по венам. Отец прав: в другое время я бы не решилась, а сейчас самый подходящий момент.

Целый день меня потряхивало от предвкушения, даже чувство вины отступило. Я думала, что мне предстоит сделать здесь: уволиться с Фетского телевидения, поговорить с Робертом насчёт дальнейших тренировок, забрать оставшиеся вещи из квартиры Бруно Мейендорфа. Я составила план действий на будущее, чтобы переезд в Виридию прошёл чётко и без эксцессов.

За ужином поделилась с папой своими мыслями.

— Я, наверное, приму предложение «АНТ». Там предлагают хорошую зарплату…

Толстый конверт громко шлёпнулся на стол и помешал договорить.

— Утром я звонил маме, — сказал отец.

— Зачем?

— Затем, что ты и её дочь. И пора бы Эмилин доказать это на деле, — папа в упор посмотрел на меня. — Это письмо из «MB-vexa», они приглашают тебя на работу. Пожалуйста, не считай это уступкой или блатом. Ты сама знаешь, что тебя взяли бы в любую телестудию королевства. «MB-vexa» — лучшая. Лучше, чем «АНТ». Там больше возможностей… Дерзай, моя девочка!

Уходила из Феты я тихо. Как когда-то давно и пришла сюда. На душе было гадко из-за Бруно, но… Вернись я к нему, уже ничего не будет как прежде. Теперь Мейендорф знал правду и никогда не согласился бы на такие отношения. При всей своей мягкости и флегматичности, он был гордым человеком.