Капитуляция - Джойс Бренда - Страница 80

— Благодарю вас, — ответила Эвелин и замялась. — Я не ответила на ваш вопрос.

Краешком глаза она наблюдала за вошедшим в гостиную Лукасом. Амелия тут же сжала его в объятиях. Учитывая предстоящие со дня на день роды, она казалась просто огромной для такой крошечной женщины. Несколько дам тут же бросились к Лукасу, причем молодые леди явно сгорали от желания пофлиртовать с ним.

— Нет, не ответили.

Эвелин сосредоточила внимание на стоявшем перед ней джентльмене. Ну как она могла обманывать его, внушая ложные надежды?

— Как видите, я не в трауре, хотя Анри умер два месяца назад. Я любила его, месье, но он так долго болел!

Его глаза замерцали.

— Я слышал эту историю. И нисколько вас не осуждаю.

— Мне нужно растить дочь. Эвелин гордо вскинула голову. — Для нас настали очень трудные времена. Анри оставил нас в стесненном материальном положении. У меня просто нет сейчас желания и времени, чтобы оплакивать его. Вместо этого мне нужно искать средства, чтобы вырастить свою дочь и успешно подготовить её к выходу в свет.

Эвелин повела плечами. Теперь она видела, что Лукас выходит из гостиной. Явно направляясь в кабинет, он смотрел прямо на неё.

Неужели он знает, где находится Джек?

Эвелин улыбнулась д’Аршану:

— А ещё у меня нет времени и желания на романы. Его глаза округлились.

— А вы безжалостны, мадам, — заметил он, но мягко, без порицания.

— Мне не хотелось бы показаться такой. Но Джулианна и Амелия так восхищенно отзываются о вас — у меня нет ни малейшего желания вводить вас в заблуждение. Впрочем, — поспешила улыбнуться она, — у меня найдется время и желание приобрести новых друзей.

Д’Аршан медленно расплылся в улыбке.

— Они тоже отзывались о вас с явным восхищением, мадам. Что ж, полагаю, я вас понял. И всё-таки мне по-прежнему хотелось бы показать вам Лондон — в качестве друга, разумеется.

Эвелин снова улыбнулась, на сей раз с облегчением:

— Надеюсь, я вас не обидела.

Он снова просиял в ответ:

— Скорее я заинтригован вашей прямотой. Это такая редкость здесь, в столице. — И, поклонившись, граф удалился.

Эвелин глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Д’Аршан согласился на дружбу с ней, но его типично мужское восхищение было очевидным. Эвелин почувствовала, как яростно пульсируют виски, но, подняв руки, чтобы потереть их, она вдруг осознала: Лукас по-прежнему стоит в коридоре, многозначительно глядя на неё.

Затаив дыхание, Эвелин обернулась к нему.

Лукас тут же стремительно прошагал к ней, поклонившись.

— Леди д’Орсе, рад снова вас видеть, хотя мне хотелось бы, чтобы мы встретились при иных обстоятельствах.

Ее сердце кольнула острая боль. «Боже, я буквально уничтожена горем!» — подумала Эвелин. Лукас как две капли воды походил на Джека, и это причиняло ей нестерпимые страдания.

— Добрый вечер, мистер Грейстоун. — Она протянула Лукасу руку.

Он мгновение подержал её ладонь, пронзая Эвелин испытующим взглядом.

— Мои сестры надлежащим образом заботятся о вас и вашей дочери?

— У Амелии вот-вот появится ребенок, и всё же она носится по городу, и всё ради меня! И на свете нет никого добрее Джулианны… — Эвелин прервалась, почувствовав, как на глаза навернулись слезы.

— Да, Амелия просто неудержима, и нет никого добрее Джулианны. — Вытащив из внутреннего нагрудного кармана носовой платок из кремового льна, Лукас протянул его Эвелин.

Она не взяла платок и тихо спросила:

— Где Джек? С ним всё в порядке?

— Он выздоровел, графиня, окончательно оправился после недавнего сурового испытания.

Она прикусила губу, силясь сдержать поток слез.

— Значит, вы виделись с ним на днях?

— Он мой брат, — ответил Лукас. — Конечно, я с ним виделся.

Эвелин провела последние две недели в Лондоне — ей было хорошо здесь в статусе гостьи Джулианны — и пыталась прийти в себе после расставания с Джеком. Но как она ни старалась, её жизнь в Лондоне не стала безмятежной.

— Вы не сказали мне, где он.

— Я могу лишь сказать вам, что он в безопасности, не волнуйтесь.

Эвелин знала, что не стоит больше ничего говорить, но у неё невольно вырвалось:

— Я хочу его видеть! Вы поможете мне? Пожалуйста…

— Пока вам лучше держаться друг от друга подальше.

Слезы вновь подступили к глазам молодой женщины, и на сей раз она уже не смогла с ними справиться. Эвелин промокнула глаза платком. Почему Лукас так говорит? Ему, так же как остальной части семьи, известно о её чувствах к Джеку?

— Что сказал Джек?

— Какая разница? Я хорошо знаю своего брата. Из его слов о вас я понял больше, чем он произнес. Ваши отношения вполне очевидны, по крайней мере мне. — Лукас пристально взглянул на Эвелин. — Вы любите его?

— Я пытаюсь его забыть.

Он расплылся в улыбке:

— Встреча с ним вряд ли этому поспособствует.

Эвелин обхватила себя руками.

— Я это понимаю. Это так трудно, мистер Грейстоун! Я должна поговорить с Джеком — ещё один, последний раз.

Недоверчиво вскинув брови, он помедлил и произнес:

— Зовите меня Лукасом, леди д’Орсе. Увы, сейчас я должен упорно стоять на своем. Джек беспокоится о вас и вашей дочери, и его враги знают это. Вы — его ахиллесова пята.

— Поверьте мне, сэр, — воскликнула, чуть не сорвавшись на крик, Эвелин, — я прекрасно понимаю, что мы не должны быть вместе!

— Так найдите в себе решимость и держитесь от него подальше, — сверкнул серыми глазами Лукас. — Потому что сейчас у него и так достаточно неприятностей, а если вас используют в игре против него, это будет означать его смерть.

У Эвелин перехватило дыхание.

— Поверьте, я не хочу пугать вас больше, чем вы уже испуганы, я знаю, что вам довелось пережить. — Лукас наклонился ниже. Его взгляд был твердым, но не враждебным. — Собственно, я приехал сюда сегодня вечером, чтобы встретиться с вами. Возможно, в один прекрасный день я смогу отвезти вас к Джеку, но этот день ещё не настал.

Эвелин чуть не спросила Лукаса о том, когда же придет этот день, — будет ли это до или после вторжения в бухту Киберон. Но вовремя спохватилась, решив, что говорить о таких вещах будет крайне неосторожно.

— Я знаю, в лице Гренвилла и Педжета у вас есть два надежных защитника. Но вы можете обратиться и ко мне, в любое время дня и ночи, — добавил Лукас, кивая на прощание. — Мне очень жаль, что вы так огорчены. А ещё больше мне жаль, что огорчил вас я.

— Это не ваша вина, — прошептала Эвелин.

Лукас поклонился и направился в кабинет. Она без сил прислонилась к стене. Что ж, по крайней мере, с Джеком всё в порядке.

— Эвелин!

Обернувшись на звук оживленного голоса Амелии, Эвелин вымучила из себя улыбку. Графиня Сент-Джастская была миниатюрной женщиной с русыми волосами и классическими чертами лица. Она взяла Эвелин под руку.

— Они похожи, как близнецы, не так ли? — сочувственно произнесла Амелия. — Но, стоит узнать их получше, как понимаешь, что во всём свете не сыщешь двух столь разных людей.

— Сначала я приняла его за Джека… И была просто потрясена, — тихо произнесла Эвелин.

Амелия погладила её по руке.

— Хотелось бы мне помочь тебе пережить это ужасное время, но в любом случае я знаю, что оно обязательно пройдет!

— Амелия покачала головой и с легким пренебрежением добавила: — Я, должно быть, говорю как Джулианна, наш вечный романтик. Эвелин, ты выглядишь уставшей. Я попрощаюсь за тебя со всеми, если ты пожелаешь удалиться.

У Эвелин камень с души упал.

— Не могла бы ты передать Джулианне, что вечер был просто восхитительным? Увы, после разговора с Лукасом я просто уничтожена. Не думаю, что смогу сейчас связно поддерживать беседу.

— Ну сколько ещё мы должны уверять, что с Джеком всё прекрасно и у тебя совершенно нет поводов для волнений?

Эвелин много слышала об отношениях Амелии с Гренвиллом: он ухаживал за ней, когда ей было шестнадцать, а потом внезапно исчез, не сказав ни слова, и женился на другой. Спустя десять лет он снова появился в Корнуолле, на похоронах своей жены, и Амелия почувствовала, что просто обязана прийти ему на выручку и помочь с детьми. Конечно же в итоге их роман вспыхнул с новой силой.