Капитуляция - Джойс Бренда - Страница 75

Джулианна побледнела.

— Вам сказали держать язык за зубами? — уточнил Доминик.

— Мне сказали, — прошептала Эвелин, — что, если Леклера предадут, я заплачу за это, точно так же как и Эме.

Джулианна порывисто стиснула её в объятиях:

— Здесь ты — в безопасности.

— Я так волнуюсь, — еле слышно произнесла Эвелин. Но, несмотря на терзавшее её беспокойство, она продолжала недоумевать: почему никто не реагировал на то, что она сказала, — на тот факт, что Джек предавал Великобританию, сообщая ценные сведения врагам? Похоже, это-то как раз никого и не удивляло.

И всё-таки все присутствующие в этой гостиной были патриотами. Они просто не могли проявлять такое безразличие!

— Здесь вы будете в полной безопасности, — твердо заявил Доминик. — Я очень не хочу, чтобы вы волновались, леди д’Орсе, и вы можете оставаться нашей гостьей до тех пор, пока угроза не минует.

Трев, не пропустишь со мной по бокальчику? У меня в кабинете — прекрасный шотландский виски, и леди наверняка хотят посекретничать.

Трев кивнул, но помедлил, обратившись к Эвелин:

— С тобой всё хорошо? Теперь тебе стало легче?

Она улыбнулась ему:

— Спасибо тебе… за то, что был так добр, за то, что помог нам добраться до Лондона… за всё. — Она схватила его за руки и стиснула их.

Трев взглянул ей в глаза.

— Я всегда приду на выручку, Эвелин, если тебе понадобится помощь, — заверил он и, повернувшись, удалился в компании Доминика.

Джулианна взяла Эвелин за руку и тихо спросила:

— Так Трев теперь ухаживает за тобой?

— Он не может ухаживать за мной — я люблю твоего брата, — призналась Эвелин, и по её щекам заструились слезы.

— Так ты влюблена! — Джулианна снова обняла Эвелин, но потом отстранилась и пристально, с тревогой, взглянула на неё. — Он уже разбил тебе сердце?

— Конечно, разбил! Потому что мы не можем быть вместе, ни сейчас, ни когда бы то ни было — я не могу подвергать Эме такой опасности!

Джулианна посмотрела ей в глаза.

— Если бы я в свое время выбрала безопасную линию поведения, ни за что не была бы сейчас с Домиником. Он был тори, аристократом и шпионом, а я — обедневшей дворянкой из Корнуолла, которая поддерживала французских якобинцев. Но я всё равно влюбилась в него. А потом боролась за эту любовь. И постепенно начала узнавать его — понимать его. И моя любовь стала только сильнее. Это стоило того, чтобы испытать боль и страх.

— Как я могу подвернуть Эме ещё большей угрозе? Я не рассказала этого лорду Педжету, но, когда дружок Леклера проник в дом, он приставил нож к моему горлу.

Что, если бы это увидела Эме? А что, если в следующий раз он приставит нож к её горлу? И этот капитан Барроу так напугал дочь… Он хотел допросить её! Не говоря уже о том, что, найди они Джека в Розелинде, я сейчас была бы в тюрьме, арестованная как его сообщница!

— Какое ужасное положение, тебя просто загнали в угол! — согласилась Джулианна.

— И я просто схожу с ума от тревоги за него! Джулианна, нам нужно как-то выяснить, смог ли он благополучно подняться на борт своего судна.

— Возможно, сделать это не так и трудно, — улыбнулась Джулианна. — Он тоже тебя любит?

Эвелин остолбенела.

— Он тебя любит? — настойчиво повторила Джулианна.

— Он никогда этого не говорил.

Джулианна встала.

— Он — ловелас, каких мало, но, когда я впервые встретила тебя, сразу поняла: ты — совсем другое дело, это нечто особенное… Он наверняка питает к тебе очень сильные чувства, Эвелин, в противном случае не отправил бы тебя сюда!

Эвелин подняла на неё взор, ожидая продолжения.

— Но?

Джулианна вздохнула.

— Но он — человек, привыкший к опасности, он всегда жил на грани. Хотелось бы мне знать, сможет ли Джек когда-либо остепениться.

У Эвелин упало сердце. Ах, как бы ей хотелось, чтобы не было никакой войны, никакой революции, чтобы Джек не был шпионом врагов Англии и чтобы он жил с ней и Эме в Розелинде!

— Если он причинит тебе боль, я навсегда перестану с ним разговаривать, — после долгой паузы твердо произнесла Джулианна.

— Он знает, что мы не можем быть вместе. Он понимает, что уже подверг Эме и меня серьезному риску. Он был крайне категоричен на этот счет.

Я не могу быть с ним — только не сейчас, только не так… — Острая боль снова полоснула по груди Эвелин. — Но я всегда буду любить его, всегда! Независимо от того, чем он занимается…

Джулианна снова уселась рядом.

— Было время, когда я думала, что никогда больше не увижу Доминика… и я ошибалась. Было время, когда я считала, что, если война затянется, он останется шпионом Питта до самой своей смерти! Это был ужасный период, но никто ведь не может сказать, что уготовит нам завтрашний день.

— Лорд Педжет — выдающийся человек, герой этой войны, — парировала Эвелин, не в силах отделаться от мысли о том, что Джек шпионит на французов. Почему Джулианну это не заботит? Точно так же, как и Педжета? — Разве ты не слышала, что я сказала чуть раньше? Джек выдавал французу наши военные тайны!

Джулианна, похоже, была сбита с толку.

— Я слышала каждое твое слово.

Возможно, Джулианна просто слишком сильно любила брата, чтобы уразуметь истинный смысл сказанного.

— Он французский шпион, Джулианна.

И снова вслед за словами Эвелин повисло ошеломленное молчание. Джулианна вскочила, сверкая глазами:

— Ты ошибаешься.

Эвелин печально покачала головой:

— Хотелось бы мне ошибаться, но я хорошо помню, что слышала.

— Не могу поверить, что ты считаешь его французским шпионом! — вскричала Джулианна.

Теперь и Эвелин наконец-то поднялась с места. Неужели она только что испортила отношения с новой подругой и любезно приютившей её хозяйкой дома?

— Никто не может жалеть об этом больше, чем я! — вырвалось у Эвелин. — Но я помню, что слышала. Джек продает эту страну нашим врагам! Я умоляла его опровергнуть это. И он действительно всё отрицал, но так вяло и неубедительно, что выводы напрашивались сами собой!

— Нет, он не французский шпион. Он никогда не сделал бы ничего подобного. — Глаза Джулианны полыхали огнем, но её лицо оставалось бледным. — Ты не знаешь Джека так, как я. Он может казаться французским шпионом, но это — лишь внешняя сторона дела! Не могу поверить: ты утверждаешь, что так сильно его любишь, но совершенно ему не веришь!

Эвелин обхватила себя руками за плечи. А разве сам Джек не просил её верить ему?

— Молюсь, чтобы ты была права.

— Я права, — стояла на своем Джулианна. — Мой брат — патриот. И в один прекрасный день ты поймешь это.

Она подошла к дверям и открыла их, потом обернулась, нашла колокольчик и позвонила.

— Ты, должно быть, устала, — закончила разговор Джулианна. — Жерар проводит тебя в твою комнату.

«Еще одна ночь, ещё один трактир, ещё одна тайная встреча», — мрачно подумал Джек, остановившись на пороге темной, битком набитой посетителями общей комнаты. Шел дождь, и Джек смахнул капли со своих широких плеч, пристально рассматривая толпу сквозь дым и полумрак.

Он не заметил никого необычного — только фермеры и торговцы, занятые поглощением рома и эля, курением табака и игрой в карты. Отовсюду доносились громкие, пронзительные голоса.

Поднявшись из-за столика в темном углу комнаты, ему помахал Лукас. Джек кивнул и стал пробираться мимо сидевших за столиками людей, теперь уже стряхивая капли дождя с влажных волос.

Лукас по-прежнему стоял, необычайно элегантный и совершенно неуместный здесь в темно-коричневом бархатном сюртуке и белой кружевной рубашке. Уорлок сидел, и, поскольку этот угол комнаты не освещался расположенным в центре камином, а свечи на столике не горели, одетого во всё черное руководителя шпионской сети едва ли можно было различить.

Лукас приветственно похлопал Джека по плечу.

— Опаздываешь, — бросил старший брат, и в его взгляде мелькнул вопрос.

Джек вздрогнул — его раны ещё не зажили.