Выбор. Долгие каникулы в Одессе (СИ) - Ковригин Алексей - Страница 45

В ресторанах и трактирах свои постоянные артисты, по поездам и трамваям за копеечку малую промышляют инвалиды и беспризорники со своими куплетами и «жалейками». По санаториям и домам отдыха, не имеющим своих постоянных артистов, гастролируют настоящие «музыкальные бригады» из пяти-семи музыкантов. Репертуар, конечно, оставляет «желать лучшего», на мой изощрённый вкус в своём большинстве это и песнями-то назвать трудно. Ни мелодии нормальной, ни стихотворной формы, ни интересного сюжета у таких песен обычно нет.

Редко можно услышать что-то действительно на мой взгляд стоящее, зачастую это просто пересказ в музыкальной форме, точнее «перепев» каких-то животрепещущих слухов или новостей, вычитанных в газетах. Вот уж воистину, «утром в газете – вечером в куплете». Но народ слушает, копеечки свои не жалеет и даже платит за листочек со словами песни. Впервые увидев, как какая-то, по виду сельская молодуха покупает такую «песню» я просто офигел. Вот вам и «компакт-диск»!

На мой недоумённый вопрос к Менделю по поводу такой «коммерции», тот только хмыкнул насмешливо и огорошил меня тем, что как оказывается и он тоже продаёт наши песни своим знакомым музыкантам. – А ты Миша разве не знаешь, что кассирша на танцах тоже торгует нашими песнями? Местком на этом неплохо зарабатывает, у них пишущая машинка есть, так они по сотне списков с песен через копирки печатают и через кассиршу на танцах продают. Одна новая песня сорок копеек стоит!

Двадцать месткому, двадцать нам! А знакомым музыкантам я твои новые песни с нотами по десять рублей продаю, влёт уходят! Всё равно и слова переймут и музыку перепишут, так что не убережёмся, как ни скрывайся, да и как тут скроешься, всё же на виду! Но ты не беспокойся, у нас полный «учёт и контроль», Танечка всю бухгалтерию исправно ведёт. Мы же не «хухры-мухры», как ты говоришь, а солидная фирма ЗАО «Поющая Одесса», и Мендель довольно щерится.

Ну, да! Как только в конце марта на Менделя пошли первые «наезды» по поводу нашего ансамбля, так он сразу же и пришёл ко мне. Ансамбль-то наше общее дело, мы с ним всё-таки «компаньоны». Вот и выдал я ему «схему вывода предприятия из-под нежелательного контроля», апробированную ещё «в моё» время. Фляйшман только крякнул от изумления, услышав про такой «изящный финт ушами», ещё не известный в этом времени, а может и известный, да я о таком не слышал.

Так и появилось наше «ЗАО», для регистрации которого Менделю пришлось смотаться в Харьков, благо у него там и знакомцы среди «крючкотворов» есть и, чтоб «не наследить» и раньше времени не возбудить в Одессе кого не надо. А нашими соучредителями стали все музыканты ансамбля и моя мама, как мой «представитель». Всё-таки я ещё несовершеннолетний для таких договоров. То, что наше Закрытое Акционерное Общество, зарегистрировано в столичном Харькове, тоже нам в плюс.

Там же и объявление в пяти местных малотиражных газетах о создании «ЗАО» «Поющая Одесса» появилось. Так что у нас теперь всё по закону, у Менделя и печать есть, а в Харьковском отделении Государственного Банка открыт наш счёт, на который оказывается даже деньги перечисляются. А я-то думал, что мы совсем бесплатно работаем, вот тебе и «галочка в отчёте»! Не тот человек Мендель, что б только ради «галочки» работать. Чужого не возьмёт, но и своего не упустит, повезло мне с худруком!

А наши песни действительно «идут в народ» по самому высокому тарифу. Бродячие музыканты, исполняя наши песни обязательно подчёркивают, что их поёт «сама Одесса» и запрашивают по сорок копеек за листочек с песней. И ведь покупают! Ну так и песни наши разительно отличаются от других и выделяются в лучшую сторону. Это же не какие-то однодневные переделки из газетных статей, наши песни на века! Ну, по крайней мере я так мечтаю….

Да и отношение к песням сейчас совсем иное, более доверчивое что ли, чем «в моём» времени. Каждую нашу песню народ воспринимает как правдивый рассказ о ком-то или о чём-то, и обязательно примеряет на себя или на своих знакомых. И если находят сходство, то и радуются, и негодуют по-настоящему, сопереживая исполнителю или исполнительнице. Далеко за примерами ходить не надо, сам тому был свидетелем. В тот день мы с мамой ходили на Привоз. Хоть и редко, но иногда мы выбираемся за покупками вместе. Моё внимание привлёк стоящий у входа на рынок молодой парень-зазывала с гармонью через плечо.

– Граждане и гражданочки! Мимо не проходим, а подходим ближе, не стесняемся! Сейчас моя сестрица исполнит новую песню «Одессы», в которой девушка жалуется на свою горькую судьбу и подругу-разлучницу. После исполнения все желающие смогут поблагодарить сестрицу копеечкой, сколь не жалко, а у меня купить список песни всего за сорок копеек. Сам писал, без ошибок и разборчиво, у меня шесть классов образования, так что не пожалеете!

– Да врёшь ты шельмец, откель у тебя шесть классов? Небось два всего и закончил-то, так что не дорого ли заламываешь за свои каракули? Да и стоит ли песня таких деньжищ-то?

– Так ты сначала послушай песню, а потом уж и хай её, если не понравится! Барышни, не проходите мимо, послушайте песенку, может она про вас или ваших подружек!

Мне стало интересно, и я тоже остановился. Как-то ещё не приходилось слышать своих песен в чужом исполнении. Моя мама неодобрительно на меня покосилась, но тоже остановилась рядом. Минут через пять непрестанных уговоров и зазываний вокруг парня собралась небольшая толпа заинтересованных зевак в полтора-два десятка человек. Видимо решив, что этого достаточно, музыкант снял с плеча инструмент и растянул меха пробежавшись по кнопкам. А затем заиграл, и девушка запела. Над площадью полилось:

Музыкант, конечно, немного фальшивил, но у меня уважение своей игрой вызвал. Эту песню мы сыграли только вчера и впервые. Значит он или был на танцах, или стоял за забором и слушал. Со слухом у него как я понял всё было в порядке. Наверное, всю ночь репетировал, небольшие ошибки в игре хоть и были, но песню сильно не портили, тем более что и певица слова не перевирала.

Теперь-то я знаю отчего, скорее всего купила список с песни у кассирши, и тоже всю ночь переписывала, а заодно и репетировала. Но мне исполнение понравилось, никакого музыкального образования у них скорее всего не было, это и по игре, и по пению слышно. Но старались они от души, тем более что и голос у девушки был красивым, и пела она задушевно, с небольшим надрывом, словно жалуясь на свою судьбу, но не переигрывая с жалостью.

Даже я заслушался. Что уж говорить об окружающих? К концу пения женщины, слушавшие песню, дружно начали хлюпать носами и вытирать платками глаза, а пара молодух откровенно рыдали. Даже мужчины, стоявшие в кругу, смущённо потупились, видимо подобная жизненная коллизия была не редкостью. Девушка достала из футляра гармони медную кружку и пошла по кругу протянув кружку к зрителям. Зазвеневшая мелочь говорила о том, что талант исполнительницы зрители оценили по достоинству.

– Убила бы! – мама возмущённо фыркнула и вытерев платочком глаза опустила в кружку с медяками два полтинника, заслужив от молоденькой певицы благодарный взгляд.

– Кого? – я с удивлением взглянул на маму.

– Ту курву, что Танечке дорогу перешла!

– Мама! – моему изумлению не было предела. – Так никто Тане дорогу не переходил, это же просто песня!

– Просто песня? Много ты знаешь!

– Конечно знаю, это ж я песню написал, ты же её слышала!

– Ой, да шо ты там написал? Да шо ты вообще можешь понимать за женское? Иди уже отсюда, писальщик! Вон, лучше парню помоги с музыкой, а то сестрица так душевно поёт, а он, зараза, всё пение своей фальшью портит. Одни страдания через вас!

Вот и пойми этих женщин…

И над всей этой музыкальной идиллией нависли чёрные тучи. Причём не только в Одессе или в Украине. Судя по тем публикациям, что я читаю в газетах, в Советском Союзе нелёгкие времена наступили для всего музыкального сообщества, но в первую очередь это коснулось песенного жанра.