История лисы-метаморфа (СИ) - Катрин Селина - Страница 1

Глава 1. Охота на лиса

Бешеный стук сердца, безумный ритм. Под лапами хрустят листья, ломаются ветки, но лису уже давно не волнует издаваемый шум. Позади раздаётся заполошный собачий лай, переходящий в радостный вой. Так воют гончие, которые напали на след и чувствуют, что добыча рядом. «Бежать, бежать, только не останавливаться!» проносится в голове лисы. На мякишах уже мозоли, некогда красивый светло-рыжий мех изрядно прорежен торчащими ветками, на животе застряли колючки и хвоя, потому что пришлось продираться сквозь бурелом. «Впереди ущелье, а за ним спасительное болото. Если выйду на болото, то там собаки потеряют след, я оторвусь».

Перед лисой лежит поваленное хвойное дерево, она стремглав бросается под лапник, чует носом барсуков. «Ага! Здесь барсучье гнездо, могу залезть в нору с одной стороны и вылезти с другой, это даст мне фору во времени. Если у охотника собаки не норные. Если норные… даже думать не хочу». Собачий лай уже совсем близко и лиса не раздумывая ныряет в нору, а затем пригибаясь, где-то бегом, а где-то ползком пробирается сквозь тоннель. В тоннеле встречаются ответвления, но лиса каким-то чудом правильно выбирает путь. «Говорила же мама! Чирра, не подходи к людским поселениям ближе, чем на день перегона. А что я? А мне любопытно было, как люди живут. И кушать хотелось. После того, как выберусь из этой передряги, да ни за что в жизни не подойду ни к городу, ни к деревне. Если выберусь». Последняя мысль прошибает холодным потом.

Лисе Чирре повезло, у норы было несколько входов, она выползла с другой стороны, метрах в тридцати от того места, где зашла. Это было уже само ущелье. «Ну что ж вы, глупые, неужели потеряли?» – слышится мужской бас из-за холма, и лиса снова как с цепи срывается с места. Ближайшие одна-две минуты будут решающими. Остервенелый стук сердца отдаётся в ушах, лапы сводит от усталости, в пасти давно пересохло, дыхание сиплое и со свистом, когда бежишь уже из последних сил и сам не знаешь, откуда берутся силы. Позади раздаются громкие выстрелы, совершенно дикий вой гончей и яростная человеческая брань «Ты, осёл, куда лезешь под пулю!». Снова шум и ругань: «Куда она делась? Я что зря свинью заколол и положил в качестве приманки у нашей деревни? Она должна быть где-то совсем рядом! Искать!»

Лиса Чирра бежит по ущелью, чуть снизив темп. Сюда звуки долетают существенно приглушённые. Создается ложное чувство, будто бы она оторвалась. Но Чирра прекрасно понимает, что так кажется из-за особенностей местности. Вот только что-то не нравится ей в этом ущелье. «В жизни бы сюда нос не сунула, если бы не пришлось от погони спасаться» навязчиво крутится в голове. Что-то сильно напрягает, где-то на задворках возникает нарастающее чувство тревожности, переходящее в практически осязаемую панику. Но это ущелье – кратчайший путь до болота. Здесь всего ничего пробежать, и она выберется на спасительные топи. Ещё один выстрел позади. Это заставляет Чирру быстрее передвигать лапами, не всматриваясь в дорогу. И вдруг что-то блеснуло серебром прямо под лапами.

Яркая вспышка боли, и много алой крови вокруг.

– Чёртов магический капкан! – почти плачет тоненькая и абсолютно голая девушка со светлыми, чуть вьющимися волосами. – Как же больно!

Нога Чирры попала в магический капкан из специального сплава металлов, один из зубчиков сломался и остался у неё в лодыжке. Мало того, что она попала в ловушку, и нога застряла, так из-за магического сплава она теперь больше не может перекинуться в лису. Магические капканы тем и отличаются от настоящих, что не дают оборотню быть в его животной ипостаси. Леденящий страх накрывает Чирру с головой. И не потому, что её могут потрепать собаки, не потому что на ноге явно повреждена какая-то артерия, и она уже залила кровью листву вокруг, а потому что охотник теперь поймёт, что в его руках лиса-оборотень.

С нечистью поступают ужасно. Их подвергают мучительным пыткам перед смертью, сдирают кожу живьём, а трупы вывешивают на специальных столбах при въезде в крупные города, показывая, что здесь нелюдям не место.

Из-за кустов раздаётся треск веток, девушку окружает свора гончих. Все лают, но близко не подходят. Хорошие гончие, умные. Чирра закусила губу. В образе девушки она слабее, отбиться от охотника точно не может. Да и нога кровоточит сильно. Даже если представить, что каким-то чудом она отобьётся от охотника, с такой раной и усталостью дойти до своих она вряд ли сможет.

–Ага! Вот ты где! Ого-о-о, – из-за кустов вышел полный мужик неприглядной внешности в запачканных коричневых штанах и серой рубахе. Квадратный подбородок с многодневной щетиной, широкие крылья носа, раздувающиеся от адреналина охоты, низкий лоб. На плече у него висел удлинённый револьвер, таких Чирра ещё не видела, хотя в целом её опыт общения с людьми был небогатым. На лице у мужика возникла глуповатая улыбка, сальный взгляд намертво пристал к девушке. – Как же мне повезло, оказывается! Оборотень в силках. Кто-то знатно мне помог магическим капканом. Дела-а-а… Собаки, назад!

Мужик подошёл к девушке, приподнял носком сапога её подбородок, чтобы рассмотреть лицо:

– А ты хорошенькая, – сказал он и облизнул толстые губы.

Чирра ударила рукой в голенище сапога мужчины. Охотнику это сильно не понравилось, ноздри расширились, в глазах появился характерный нехороший блеск:

– Ах, мы сопротивляться думаем? Надо тебя научить послушанию!

Он схватил её за волосы, поднял над землёй, затем наотмашь ударил по лицу другой рукой. Голова Чирры дернулась, она упала на спину. Девушка-оборотень тут же приподнялась и стала пятиться, отползая от охотника, насколько это позволяла цепь магического капкана. Её грудь высоко вздымалась от страха, а вот вид для мужчины открылся самый наилучший. К тому же, что может возбудить охотника больше, чем жертва, старающаяся убежать?

– Иди сюда ко мне, лисичка, – противно заулюлюкал мужчина, расстегнул пряжку штанов и дал осесть им вниз.

Чирра до ужаса боялась этого жестокого и сильного мужчину, своей беспомощности перед ним, и ей было очень больно. Но будучи пускай даже молодым оборотнем-хищником, она понимала, что легко не сдастся. Хищники никогда не сдаются легко, как бы страшно или больно не было. Это у них в крови. Тем временем мужчина переступал через упавшие штаны, у него стоял член, наливаясь темной кровью. Охотник схватил девушку за волосы вновь, вынуждая подняться, приложил к коре растущей рядом сосны. Кусочки шершавого дерева впились в нежную кожу девушки, царапая до крови, но она этого даже не замечала. Собирая воедино все оставшиеся силы, она пыталась превратиться снова в лисицу, но всякий раз осколок капкана внутри её ноги чудовищно нагревался и не давал ей это сделать. Мужчина положил руку на горло девушке, придавив её к стволу дерева, коленом развёл ей ноги и, взяв свой член в руку, надавил на вход во влагалище. Чирра понимала, что сейчас лишится девственности, причём это будет крайне неприятно и болезненно, а потому забилась изо всех сил. У неё даже получилось ударить мужчину рукой по лицу, располосовав ногтями его щёку. На долю секунды, собрав остатки сил, Чирра смогла трансформировать свои ногти в когти животного. Это всё, что у неё получилось сделать из-за этого проклятого магического капкана. Мужчина в ответ злобно зарычал, схватил её руку, которой она до него дотянулась:

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – прошипел он её в лицо, затем крутанул, выкручивая ей руку. В одно мгновение Чирра оказалась к нему спиной с заломанной назад рукой и перестала чувствовать её вовсе. Видимо, боль достигла того предела, когда мозг решил не посылать сигналы в конечность. Мужчина умело надавил на её поясницу её же рукой, а затем она почувствовала, как он вошёл в неё на сухую. Слёзы горечи и злобы брызнули из глаз:

– Я тебе отомщу!

Но мужчина ничего не слышал и вколачивался в неё с огромным удовольствием. Чирре было больно, неприятно, мерзко и тошно. Она уже совершенно не владела своим телом. Охотник хохотал и думал о том, что ему ничего не будет за изнасилование оборотня. Чирра считала секунды этих адских мук, внутри всё саднило от его члена, а каждое движение разливалось и множило омерзительные ощущения. Слёзы отчаяния текли по лицу. С каждым вколачиванием мужчины грудь и лицо тёрлись о кору дерева как о наждачную бумагу. В какой-то момент Чирра набралась храбрости и лягнула оставшейся здоровой ногой его прямо по яйцам. Мужчина что-то прохрипел от злости, вышел из неё и резко зашёл на всю глубину прямо в анальное отверстие: