Антоллогия советского детектива-40. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Якушин Геннадий Васильевич - Страница 264

Но не все капканы срабатывают.

Иногда осторожный зверь обходит западню. Особенно если она поставлена не очень искусно.

Приговоры не исполняются с таким шумом. Чтобы незаметно убрать «предателя», нет необходимости предварительно приглашать его в ресторан. Зато в характере провинциальных актеров мелодрамы с угрозами и нервными всхлипами.

Бандит тряс икону, поворачивал ее так и эдак, пытаясь по звукам определить, что там такое тяжелое спрятано за окладом. Пистолет и документы в равной степени могли принадлежать и националистке, и сотруднице органов государственной безопасности. И если бы Сыч вдруг всерьез поверил, что перед ним чекистка, то Гале вряд ли уйти из этой хаты живой.

Но парень увлекся иконой, Сыч же лениво ворочался на стуле, ожидая результатов обыска. Был он вялый, одурманенный выпивкой, хотя и старался изо всех сил держаться «в норме».

Выстрел негромкий, будто стекло лопнуло, сбросил Сыча со стула. С треском хлопнулась о пол икона, хлопец схватился за руку — на пиджаке расплывалось, ржавело бурое пятно.

Галя стреляла из браунинга — почти игрушечного пистолета, легко и плотно лежавшего в руке. Она выстрелила навскидку, точно зная, что пуля войдет в предназначенную ей точку — в руку парня. Ей не надо было его убивать, требовалось лишь вывести его из игры, показать, что она шутить не намерена — терять нечего.

Сыч завороженно следил за стволом пистолета, черный зрачок которого уставился ему точно в лоб.

— Не двигаться, — приказала Галя. От ее «растерянности» не осталось и следа. — Стреляю без предупреждения!

Она приказала Сычу связать цветастым полотенцем, сдернутым с иконы, руки своему помощнику, а самому опять сесть на стул.

Предложила насмешливо:

— Поговорим?

Сыч дурным взглядом уставился на пистолет, у него мелко и часто дергалось веко.

— Обойдемся без предисловий, — сказала Галя. — Я задаю вопрос и считаю до пяти. Если за это время не дождусь ответа — стреляю… Итак: кто вас послал? Раз… два…

— Юлий Макарович, — торопливо залопотал Сыч. — Зачем? Раз… два… три…

— Чтобы проверить, не подослана ли ты чекистами.

— Вы оба состоите в организации?

— Да.

— Кто об этом знает, кроме Беса?

Сыч услышал псевдо Юлия Макаровича и невольно вздрогнул — девица оказалась осведомленной, очень осведомленной, а он-то думал, что ему поручили провести обычную проверку перед вербовкой.

— Только Бес.

— Кто подчиняется непосредственно вам, Степан?

Система подпольных связей требовала такой отработки контактов, при которой в лицо знают друг друга только двое-трое, не больше.

— Кто?

— Я не могу ответить на этот вопрос. — Сыч проявил твердость.

— Кто? Раз… два… три… — Галя повела стволом пистолета.

Сыч видел, что на спусковой крючок она нажмет не колеблясь.

— Осталась только одна связная.

— Ее псевдо?

— Эра.

— Ваше псевдо?

— Не скажу.

— Не упрямьтесь — бесполезно. Раз…

«Игра» в считалочку шла в стремительном темпе. Сам Мудрый наверняка одобрил бы ее действия.

— Весляр[58].

— Кто тебе, сукин сын, дал право выбирать такое же псевдо, как у вождя?! — крикнула возмущенно Галя. В неожиданном крике она выплеснула и пережитое напряжение, и гнев, и унижение бессилия, испытанное на мгновение, когда в хату вошел «помощник».

— Я этого не знал… — растерянно пролепетал Сыч.

— Балбес, — ругалась Галя. — Пройдысвит, шмаркач…

Она высыпала на Сыча набор ругательств привычно и как-то беззлобно — так обычно лается сотник УПА, подтягивая своих хлопцев.

— Твое псевдо? — повернулась девушка к «помощнику».

— Не скажу, — глухо пробормотал тот от стены.

— Скажешь, — мстительно протянула Галя. — Когда начну считать — заговоришь…

— А иди ты… — В тоне хлопца прозвучали нотки, по которым Галя поняла — этот ничего не скажет, лесной закалки, смертью его не испугаешь. Она уже встречалась с такими хлопцами — упрямые, они становились кремнем, если кто-то пытался их запугать.

— Его псевдо? — спросила Галя у Сыча, решив подступиться с другого конца.

— Рыбалка, — покорно ответил Сыч.

— Прекрасно, — неожиданно повеселела Галя, — неплохая собралась у нас компания: Весляр… Рыбалка[59]… То, может, хлопцы, по рюмке?

Она сама налила всем в стаканы и, предупредив, чтобы без фокусов, позвала к столу.

— Да не тряситесь вы от страха, — прикрикнула на Сыча, — лучше перевяжите руку коллеге.

Но от Степана было толку мало, он все еще не мог оправиться от страха.

И Галя уже без опаски сунула браунинг в карман пиджачка, отыскала на полке пузырек с йодом, залила парню рану, потом туго перебинтовала ее.

— Была в сотне? — морщась, процедил тот сквозь редкие зубы.

— Много будешь знать, рано состаришься.

— Была, вижу. Только в лесах и муштруют таких скаженных…

— Ладно, ладно: пуля лишь мякоть прошила. Не захотела тебя калечить. А мясо заживет, не успеешь и оглянуться.

Сели за стол и молча выпили. Друг на друга не смотрели, все происшедшее только что поставило их в новые отношения. Сыч-Весляр лихорадочно думал о том, что не будет ему теперь веры у Беса: чуть привиделась костлявая старуха с косой — все выболтал. Кто она такая, эта Шеремет? Бес приказывал прощупать и, если хоть что-нибудь привидится, убрать…

Хлопец думал о том, что сопливая девка обвела его вокруг пальца. Его, который ушел даже от чекистов, когда брали провод Рена…

У Гали Шеремет были свои мысли. Эти двое вышли на нее, как это ни странно, очень своевременно. Пусть не деликатным получилось знакомство, но это ничего — крепче «дружба» будет.

— Поступаете в мое распоряжение, — сказала твердо. — Имею на то полномочия. Зовите меня Мавкой.

— Послушно выконую ваши наказы, друже Мавка! — почти тотчас откликнулся Рыбалка. Видно, он проникся к девушке уважением.

Сыч промолчал.

— Ну? — повернулась к нему Галя.

— Как прикажете, — опустил голову Степан.

Глава XXII

На запад уходили грепсы. Пожалуй, только два-три человека могли точно назвать «тропу», по которой шифровки передавались от одного пункта к другому, чтобы попасть в руки Мудрому, Боркуну и Стронгу.

Грепсы подшивались в папки, на которых ровным писарским почерком было выписано название операции — «Голубая волна». Папки хранились в специальном сейфе, и, чтобы открыть любую из них, перелистать ее страницы, требовалось разрешение Мудрого. Но Мудрый разрешения никому не давал. «Береженого бог бережет», — говорил он.

Грепсы скупо рассказывали о том, что Злата Гуляйвитер действует хотя и энергично, но осмотрительно, не торопясь, как и подобает опытному конспиратору. Злата не только легализовалась и устроилась на работу — она практически завершила первый этап операции. У нее есть люди — двоих ей передал Бес (знает их лично), одного она отобрала из спасшихся от ареста боевиков. У нее есть помощница — бывший курьер Рена Леся Чайка — Подолянка. Она, наконец, ожидает из-за кордона агента, который доставит инструкции по работе радиостанции, деньги и документы. Агента примет сотня Буй-Тура. Сотня эта прекратила активные действия, затаилась. Буй-Тур убрал из нее всех, не внушающих особого доверия, оставил только самых надежных. Сотня, подвижная и неуловимая в лесах, станет базой для подпольной радиостанции и ее охраной. Впрочем, не сотня, это по привычке употребляется такое слово. У Буй-Тура после чекистских облав и собственных чисток осталось человек семь. Вполне достаточно.

В Буй-Туре сомневаться не приходится — он точно выполняет все инструкции, в его прошлом не удалось найти ничего, что вызывало бы подозрения.

Мудрый почти с нежностью думал о Злате. Молодчина девочка! Прошла через столько препятствий, как нитка сквозь игольное ушко. Даже такой мастер, как он, Мудрый, может гордиться ученицей.