Антология советского детектива-36. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Пахомов Николай Анатольевич - Страница 221

— А вы, генерал? — чья-то потная рука опускается на плечи высокому, чуть сутуловатому старику. Он брезгливо вздрагивает и тут же сиплым тенором подтягивает куплет.

Он стар, генерал от инфантерии Бернгардт-Отто фон Лаш. Он прожил долгую жизнь, знал и победы и поражения. Он был приговорен к смерти фюрером, которого столь громогласно чествуют сейчас в кабачке. Фюрер… Его кости сгнили где-то в берлинских подземельях, и бог с ним, о нем не стоило бы вспоминать. Но пока нет иного имени, под которым надо сплотить германскую нацию для борьбы с коммунистической опасностью, — о, фон Лаш готов даже провозглашать славу бесноватому ефрейтору. Народу нужен вождь, Лаш это знает. Германская молодежь еще пойдет на восток, когда наступит время. А пока — пусть ревут в кабачках осипшие глотки, старый генерал даже готов подтянуть им.

— Зиг-хайль! Зиг-хайль!

6

— Здорово сделали, что и говорить! Молодцы, настоящие журналисты. Броско, ярко, оригинально, — восторгался Сергеев, глядя на развернутые перед ним страницы девятого номера журнала «Фрайе вельт» с пометкой: 22 февраля 1959 года. — Ничего не скажешь, здорово. Как тебе нравится?

— Я в журналистике не силен, как тебе известно. С этой точки зрения судить не могу, — ответил Денисов. — Но что касается другого, тут могу сказать — неважно, в конце концов, как это подано. Важно другое: наши товарищи в Германии взялись нам помочь по-настоящему. И это — отлично! Давай почитаем, что там написано. Ты переводи, хорошо?

Они перевернули обложку еще пахнущего краской журнала.

— Крупный заголовок наверху звучит в переводе так: «Где находится янтарная комната?». Ниже подзаголовки: «Пользующееся мировой известностью сокровище искусства похищено гитлеровскими войсками по личному указанию военного преступника Эриха Коха из дворца в г. Пушкине. Впоследствии янтарная комната находилась в Кенигсберге. Доктор Роде знал о местонахождении сокровища. Почему Роде убит? Где его бывший шеф? «Фрайе вельт» печатает изложение статьи из газеты «Калининградская правда».

— Интересно, — сказал Денисов. — Давай дальше: Вот что они прочли.

…Когда искусствоведы Германской Демократической Республики недавно вновь приняли в свои руки несметное количество спасенных от уничтожения немецких художественных ценностей, многие из них одновременно с радостью при виде возвращенного испытывали и чувство тайного стыда. Заботливо отреставрированными, бережно, со знанием дела сохраненными передали советские власти немецкому народу огромные культурные ценности, ради спасения которых советские солдаты и специалисты не раз подвергали себя смертельной опасности. Мы же в свою очередь практически оказываемся бессильными отблагодарить в этом отношении советский народ. Еще далеко не все похищенные фашистами из Советского Союза культурные ценности возвращены туда: судьба многих из них неизвестна. Но разве действительно сделано все, что в пределах наших возможностей, и каждый след вплоть до последнего уже обнаружен? Журнал «Фрайе вельт» хотел бы обратить внимание читателей на одну из самых болезненных потерь — на пропажу янтарной комнаты, представлявшей собой высокую художественную ценность. Журнал «Фрайе вельт» настоятельно призывает всех, кто может дать хотя бы малейший намек на возможный след пропавшего сокровища, поддержать журнал в усилиях, которые он прилагает с целью отыскания этого сокровища искусства».

А дальше, на правой стороне листа, на красной полосе белыми буквами было напечатано:

За обращением следовало изложение материалов, опубликованных в свое время в «Калининградской, правде».

7

В дверь постучали. Сергеев поморщился: он просил секретаршу до обеда никого не впускать, за исключением посетителей с особо важными, неотложными делами. Однако нельзя же отказать!..

— Да, прошу вас.

Пожилая женщина робко вошла в кабинет. Неуверенно огляделась и, видимо смущенная не слишком приветливым взглядом хозяина кабинета, тихо промолвила.

— Я хотела товарища Сергеева видеть.

— Слушаю.

— Моя фамилия Гиль. Я по поводу янтарной комнаты.

Суховатую сдержанность Сергеева словно рукой сняло.

— Садитесь, прошу вас…

— Эльза Арнольдовна, — подсказала женщина.

— Прошу вас, Эльза Арнольдовна. Я вас слушаю со всем вниманием.

Вот что рассказала Сергееву посетительница.

В Кенигсберг Гиль, немка из бывшей Республики немцев Поволжья, приехала после долгих странствований по оккупированной территории. Искала «красивой» жизни… Но даже работы по специальности здесь ей, врачу-рентгенологу, не нашлось: гитлеровцы не слишком доверяли своим соплеменникам, выросшим на чужой земле. Через несколько недель Эльзе Арнольдовне посчастливилось: она пристроилась не то экономкой, не то просто приживалкой в семью профессора литературы Кенигсбергского университета Артура Франца.

Здесь ее не стеснялись, фрау Эльза вскоре стала в доме своим человеком. Долгие разговоры за вечерним чаем, за утренним кофе, когда герр профессор не спешил на лекции, происходили в ее присутствии. И вот однажды Гиль впервые услышала о янтарном кабинете…

— Да, фрау Эльза, вам непременно надо посмотреть это чудо, — говорил профессор, дымя сигаретой. — Это изумительно, это неповторимо! Только немецкий народ мог создать такое великолепное произведение.

Гиль подумала, что речь идет о каком-то янтарном кабинете, созданном в Германии и принадлежащем ей. Она не слишком интересовалась искусством и о существовании) янтарной комнаты в Пушкине не имела ни малейшего понятия. Однако горячность обычно сдержанного профессора заинтересовала ее. Она обратилась к Францу с просьбой добыть ей пропуск в замок. Профессор пообещал, но вскоре выяснилось, что это обещание было опрометчивым: шло лето 1944 года, все посещения замка прекратились…

— Я уверена, что янтарная комната находилась в замке. В нашей… то есть в семье профессора. Франца о ней упоминали не раз. Что же касается бункера на улице Штайндамм, то тут мои сведения могут оказаться более определенными, — волнуясь, говорила Сергееву Гиль. — Я часто гуляла в том районе, по Штайндаммштрассе. Хорошо помню: она была сплошь застроена высокими, красивыми зданиями, только в одном месте находилась маленькая озелененная площадка. Мне кажется, что именно там и был бункер. Это место располагалось сразу же за угловым зданием, в котором размещался ресторан, около главпочтамта. Площадка называлась Кирхенплац. В глубине ее возвышалась небольшая кирха. Так вот, левее кирхи мне приходилось видеть на зеленой насыпи отдушины, какие обычно встречаются у бункеров. Входа в помещение я не видела. Мне кажется, что именно тут и был бункер, о котором упоминается в статьях «Калининградской правды», — продолжала Гиль, — если, разумеется, Роде говорил правду и если не ошибся профессор Барсов, которого Роде водил к бункеру на Штайндаммштрассе.